Глава 95 — Глава 95

В столицу Что касается Мо Цзинчуня, он был чист перед законом и ничего не нарушал. Разве что лишь отражал атаки. Офицер Чжэчун действовал строго по уставу. Да, можно было откупиться от военных сборов, но в вашей семье старосты за столько лет ни один мужчина ни разу не явился на тренировки! Это уже перебор, такое недопустимо по законам Даань, так что срочно восполняйте упущенное. А что до борьбы с разбойниками — так это я тебя выделил, дал шанс! Обычным людям такого шанса не достаётся! Кто бы мог подумать, что все шестеро ваших братьев окажутся такими никчёмными? Я ещё не потребовал с вас компенсацию за моральный ущерб, а сам уже и за лечение заплатил, и премию за уничтожение бандитов выдал — вот уж поистине «Начальник года» по версии империи Даань. После этих событий Ли Мингуан и его братья прониклись к Мо Цзинчуню ещё большим уважением. — Старший брат, мы с тобой заодно. Если провинились — бей, ругай, но только не устраивай такие проверки, мы не выдержим, у-у-у... Мо Цзинчунь проводил время в компании братьев, но не забывал и об усердных тренировках. Время летело незаметно. Большинство предметов, которые он получал за ежедневную «регистрацию», были едой, тканями и золотом. Порой ему казалось, что он мог бы прокормить целый уезд. Зима сменилась весной, природа оживала. Трёхмесячные зимние сборы закончились, и семеро сыновей старосты вернулись домой, но из-за перемен в их судьбе стали ещё более молчаливыми. Деревенские сочувствовали им, а что шептались под одеялами про эту семью — об этом умолчим. Зато перемены в Мо Цзинчуне заслуживают отдельного рассказа. Не зря говорят, что совершенствование — лучшее средство для красоты. Если взглянуть под другим углом, путь совершенствования — это процесс, в котором человек сбрасывает несовершенную оболочку, постепенно приближаясь к идеалу. Просидев всю зиму дома, он приобрёл гладкую и упругую кожу, а благодаря хорошему питанию стал ещё крепче и выше. Теперь, глядя в зеркало, он мог с гордостью заявить: — Ростом в восемь чи, статен и красив. Кроме того, он, следуя моде Даань, отрастил красивую бороду. Потому что он категорически не хотел, чтобы о нём говорили: — Без бороды — значит, ненадёжен. Чтобы задавать тренды, нужно сначала подняться наверх. Юньнян и дети за зиму тоже поправились и посветлели, поэтому странными перемены Мо Цзинчуня никто не считал — разве что завидовали, что в его доме всегда вдоволь еды. Но Ли Мингуан с компанией, которые чуть ли не каждый день приходили на пиры, отлично уравновешивали всеобщую зависть. — Что с того, что у него есть деньги? Продолжит так кутить — скоро всё промотает. Неужто опять пойдёт тигра убивать? После похорон старосты главой рода выбрали другого уважаемого старейшину. Теперь Мо Цзинчунь мог спокойно отправиться с братьями в столицу. Конечно, он оставил Юньнян документы на землю, припасы и деньги, а также нескольких помощников, чтобы с ней и детьми ничего не случилось в его отсутствие. Оседлав вороного коня, взяв поклажу и приторочив к поясу длинный меч, Мо Цзинчунь неторопливо двинулся в путь. По дороге они встретили супружескую пару — дальних родственников — и остановились, чтобы обменяться любезностями. Когда те уже отошли на приличное расстояние, жена удивлённо спросила мужа: — Это точно Цзин? Муж зимой несколько раз видел Мо Цзинчуня и не заметил в нём больших перемен, поэтому без раздумий ответил: — Конечно, просто поправился. Разве не узнаёшь? Жена огляделась и, прижавшись к мужу, прошептала: — Мне кажется, он будто оборотень из гор! Такой статный, совсем не похож на ваших Ли. Да и вообще он изменился... будто совсем другой человек, прямо как знатный господин из города. Муж усмехнулся: — Ну и что, нынешний Цзин лучше или прежний? Жена закатила глаза: — Конечно... нынешний. Если бы не он, который зимой, помня, что ты за него заступался, прислал нам мясо, зерно и шкуры, наш пятый, наверное, с голоду бы помер. — Тогда какая разница, человек он или оборотень? Жена покачала головой: — Никакой. Впереди Мо Цзинчунь чуть улыбнулся. У городских ворот Мо Цзинчунь и его спутники предъявили пропуска — документы, удостоверяющие личность и разрешение на выезд из уезда. Стража, проверив их, пропустила в древний и величественный город. Солнце уже клонилось к закату, и нельзя было терять времени, поэтому все поспешили снять двор в квартале Чунжэнь. После долгого пути и люди, и кони устали — нужно было отдохнуть и поесть. В последующие дни Мо Цзинчунь сначала приобрёл дом для всей компании. Потом отправился с несколькими людьми на Восточный рынок, чтобы купить слуг, а остальным поручил закупить провизию, мебель и прочие необходимые вещи. Увидев, как легко он тратит деньги, все остолбенели и тут же попытались отговорить: — Брат Цзин, просто скажи, что нужно, — мы сами всё сделаем. Не надо покупать слуг, в столице они золотые, лучше потом на месте возьмём. Честно говоря, Мо Цзинчунь тоже не хотел заниматься торговлей людьми. Но система найма в Даань... лучше не вспоминать. Слуги были символом статуса в высшем обществе — хочешь вращаться в этих кругах, будь добр обзавестись. Поэтому Мо Цзинчунь утешал себя мыслью, что если кто-то захочет уйти, он немедленно даст вольную без лишних слов. — Братья, я ценю вашу заботу, — объяснил он. — Но у столичных глаза на деньгах, и если у тебя нет слуг, тебя не станут воспринимать всерьёз. Если мы хотим получить должности, придётся раскошелиться. Только тогда они смутно уловили эти негласные правила и кивнули в знак согласия. Лишь Ли Мингуан, дождавшись, когда остальные отойдут, достал из-за пазухи мешок с золотом и протянул Мо Цзинчуню. Тот остановил его руку и рассмеялся, затем открыл небольшой ларец, который держал, — внутри сверкало золото. Ли Мингуан знал, каким состоянием располагал Мо Цзинчунь, и даже с возвращёнными землями семьи старосты таких денег быть не могло. К тому же он не слышал, чтобы брат продавал землю. Озадаченно он уставился на Мо Цзинчуня.