Глава 160: «Весенний гром»
— Ха-ха-ха…
Хань Ли шел по руинам императорского дворца, ловя стопами первые лучи рассветного солнца, пока не поравнялся с Лу Юньцзэ. Тот сидел верхом на Кукле Короля Тигров, и его так сотрясало от смеха, что он едва удерживался в седле.
— Неужели добыча после разгрома секты Черного Зла так велика, что тебя разнесло от радости? — С сомнением спросил Хань Ли.
Лу Юньцзэ лишь покачал головой и беспомощно протянул ему руку.
— Быстрей… подсоби мне… — простонал он. — …Живот так свело от смеха, что с места не сдвинусь…
Хань Ли молча кивнул, развернулся и зашагал прочь, не забыв перед уходом демонстративно сплюнуть на землю.
— Эй, эй! — Спохватился Лу Юньцзэ. — Пилюли Кровавой Конденсации Пяти Элементов всё еще у меня! Неужто передумал?
Хань Ли замер, обреченно вздохнул и, вернувшись, рывком поднял Лу Юньцзэ на ноги. Тот просиял и, не раздумывая, полез к нему с объятиями.
— Катись-катись! — Хань Ли с брезгливостью оттолкнул его в сторону.
Лу Юньцзэ это ничуть не задело. Похлопав по мешку-хранилищу, он выудил пять круглых жемчужин вместе с нефритовой пластинкой и всучил их другу.
— Пилюли Кровавой Конденсации Пяти Элементов и все техники Императора Юэ – здесь всё до последнего слова.
Лу Юньцзэ потер занемевшие от смеха щеки и уже серьезнее добавил:
— Только советую быть осмотрительнее. Метод достижения стадии Заложения Ядра с помощью этих пилюль совсем не такой, каким ты его себе представляешь.
Хань Ли погрузил божественное сознание в нефритовую пластинку. Обилие демонических техник поражало воображение, но когда он дошел до описания свойств Пилюль Кровавой Конденсации, его лицо помрачнело.
Действие снадобья было поистине деспотичным: оно повышало шансы на успех формирования ядра на целую треть. Однако Золотое Ядро, полученное таким путем, в корне отличалось от обычного – правильнее было называть его Зловещим Ядром. Хотя заклинатель и обретал магическую силу и долголетие, подобающие стадии Заложения Ядра, его развитие на этом навсегда прекращалось. Он был обречен вечно оставаться на начальной ступени.
Более того, Зловещее Ядро постепенно разъедало разум владельца. Со временем заклинатель терял рассудок, превращаясь в существо, ведомое лишь низменными инстинктами – в некое подобие дикого зверя.
Мрачная тень не сходила с лица Хань Ли, пока он не наткнулся на технику под названием «Внешнее Воплощение». Ознакомившись с ней, он заметно расслабился, а в его глазах появилось задумчивое выражение.
Лу Юньцзэ, наблюдая за переменами в настроении товарища, задумчиво почесал затылок и достал из мешка-хранилища круглую чашу и обрывок старой карты. Для него пилюли и демоническое искусство Императора Юэ были лишь ценным материалом для исследований, лишенным практической пользы, а вот этот сосуд вызывал неподдельный интерес.
Это древнее сокровище обладало специфическими свойствами: оно не предназначалось ни для атаки, ни для защиты. Судя по тому, как призрак Зарождения Души пытался использовать его против Императора Юэ, чаша могла подавлять некоторые демонические техники, но это еще предстояло проверить.
Что же касается обрывка карты…
Лу Юньцзэ снова не удержался от смешка, из-за чего в животе опять кольнуло острой болью. Перед его глазами вновь на мгновение возникла та туманная фигура, но теперь она казалась скрытой за толстой, непроницаемой преградой. Видение больше не могло на него влиять.
Он оказался прав!
Ключевым фактором с самого начала был Хань Ли – как главный герой этой истории. Если тот высокомерный Бессмертный Почтенный был версией Хань Ли, которая никогда не встречала Лу Юньцзэ, то кем станет нынешний Хань Ли под его влиянием? Лу Юньцзэ с нетерпением ждал ответа на этот вопрос.
Хань Ли отнял пластинку от лба и глубоко выдохнул; в его голове уже начал оформляться смутный план.
— Лу Юньцзэ, спасибо тебе. На этот раз – по-настоящему, — произнес он с предельной серьезностью.
Он и представить не мог, что за спиной секты Черного Зла стоит заклинатель Зарождения Души. К счастью, кукла Лу Юньцзэ оказалась достаточно мощной, а самому врагу катастрофически не повезло, иначе последствия были бы невообразимыми. Хань Ли с нескрываемой завистью покосился на Куклу Короля Тигров. Честно говоря, он мечтал о такой же.
Лу Юньцзэ лишь небрежно отмахнулся. Хань Ли говорил так только потому, что не знал, насколько богатыми оказались закрома секты Черного Зла.
Скажем так: после разграбления тайной сокровищницы клана Фу Лу Юньцзэ считал себя неприлично богатым, но запасы духовных камней демонопоклонников едва не заставили его челюсть встретиться с землей. В общей сложности стоимость одних только камней в его карманах приближалась к двум сотням тысяч, не считая уймы редких материалов из запасов клана Фу и прочего добра.
Имей он достаточно времени и душ демонических зверей, он смог бы создать двадцать или тридцать таких кукол. А это мощь, эквивалентная двум-трем десяткам заклинателей средней ступени Заложения Ядра. Даже в Секте Скрытой Луны, самой могущественной из Семи сект, насчитывалось немногим больше десяти таких мастеров.
Конечно, это было лишь теоретическое допущение. У Лу Юньцзэ было слишком много планов, каждый из которых требовал колоссальных вложений, и он не собирался спускать всё состояние на армию кукол. Да и где в одночасье найти столько душ высокоуровневых демонических зверей?
— Старина Хань, а где остальные? — Спросил Лу Юньцзэ, глядя на то, как Хань Ли едва сдерживается, чтобы не начать ощупывать Куклу Короля Тигров.
— Ушли. Ты их напугал до полусмерти, — Хань Ли заставил себя отвести взгляд и пожал плечами. — Когда я сказал им, что всё это дело рук старшего брата Лу из Секты Скрытой Луны, на их лицах можно было прочесть целую гамму чувств.
— Хе! — Лу Юньцзэ усмехнулся и обернулся к руинам.
Там уже вовсю копошились люди, выискивая среди обломков уцелевшие пожитки. Судя по их оживлению, находки были не из худших.
— А это кто? — Уточнил он.
Хань Ли горько усмехнулся:
— Евнухи, служанки… Те, кого я спас прошлой ночью. Я вывел их за пределы дворца, но теперь они, видимо, решили вернуться и собрать всё, что плохо лежит, чтобы было на что жить дальше. — Он вздохнул и с упреком покосился на друга. — Ну а что им еще делать, когда некий умелец разнес весь дворец в щепки?
Лу Юньцзэ задумчиво погладил подбородок, делая вид, что пропустил шпильку мимо ушей.
— Я ухожу из столицы, — сказал Хань Ли. — А ты?
— Задержусь на пару дней. Нужно дать тем остолопам в секте время, чтобы они свыклись с реальностью, — Лу Юньцзэ улыбался, и по его лицу невозможно было понять, что он замышляет.
Такой грохот не мог остаться незамеченным Сектой Скрытой Луны, находящейся буквально под боком. Теперь всё зависело от того, как руководство отреагирует на появление у него силы, сопоставимой с заклинателем Заложения Ядра. Лу Юньцзэ легонько коснулся мешка для духовных зверей на поясе, из которого донеслось яростное низкое рычание. Эту карту он еще не открывал.
— Ладно, проваливай. Если что – свяжемся через Жемчужины Первородного Духа, — бросил Лу Юньцзэ.
Хань Ли закатил глаза, расправил за спиной крылья и, обратившись всполохом цингуана, устремился в небо. Лу Юньцзэ долго смотрел ему вслед с каким-то сложным, почти отеческим чувством.
— Господин бессмертный… — робко прозвучал детский голос.
Лу Юньцзэ опустил взгляд и увидел неподалеку маленькую служанку, чертами лица неуловимо напоминавшую Хань Юньчжи. На его губах заиграла мягкая улыбка.
— Ну что, девочка? Я ведь тебя не обманул?
Малышка, краснея, часто закивала:
— Нет, не обманули! Вчера ночью, как только я позвала четвертого брата, меня сразу пришли спасать!
Лу Юньцзэ продолжал улыбаться, ничего не отвечая.
Прошлой ночью он раздал подобные наставления ста тридцати семи служанкам, подходившим под описание, но в живых осталась лишь одна. Слишком много людей погибло в ту ночь.
Он поднял голову. Солнце медленно поднималось над горизонтом, заливая светом обломки императорского дворца и людей, которые на этих самых обломках готовились начать новую жизнь.
В это же время где-то у подножия невысокой горы в Ланьчжоу в придорожную лавку вошла женщина. Она выглядела изможденной и запыленной, а ее одежда превратилась в жалкие лохмотья. В заведении сидело несколько компаний; молодой трактирщик с любопытством уставился на незнакомку, которая на вид была немногим младше его, гадая, как ее угораздило дойти до такого состояния.
Женщина ответила ему широкой, искренней улыбкой.
Последние два месяца она плутала по этой горе, сталкиваясь с дикими зверями, разбойниками и даже парочкой невесть откуда взявшихся низкоуровневых заклинателей. Но прошлой ночью удача внезапно повернулась к ней лицом: она вышла из леса так легко, что сама едва могла в это поверить.
Посетители украдкой поглядывали на странную гостью, но некоторые демонстративно ее игнорировали. В самом углу за деревянным столом сидели старик с юношей. Перед ними стоял чайник с дешевым чаем, а на их лицах застыла глубокая печаль.
— Отец… — юноша шмыгнул носом. — …Неужели мы правда оставим сестренку в том храме? Ей ведь всего десять! Что это за место такое? Сколько лет уже ни одна девчонка, вошедшая туда, не возвращалась назад! Мы должны…
— Замолчи! — Прикрикнул старик. Он остервенело жевал сухие чайные листья, и их крошка сыпалась из уголков его рта. — Истинный Человек Пурпурного Нефрита – это божество! Понимаешь ты, дурень? Прислуживать небожителю – это… это честь! В общем, не твоего ума дело!
Старик жадно припал к чашке. Дешевый чай, едва остыв, начинал нестерпимо горчить, но для него даже эта горечь была благом – в ней чувствовался хоть какой-то вкус жизни.
Раздался резкий звук отодвигаемого табурета. Странная женщина бесцеремонно плюхнулась рядом с юношей и, по-хозяйски положив руку ему на голову, крикнула:
— Эй, малый! Два цзиня мяса и кувшин вина, да поживее!
Отец с сыном в изумлении уставились на нее, не находя слов.
— Не отвлекайтесь, продолжайте, — мило улыбнулась женщина. — И расскажите-ка мне поподробнее об этом Истинном Человеке Пурпурного Нефрита.
Солнечный свет заливал землю, легкий ветер гнал волны по густой траве с запада на восток. С края небосвода наползали тяжелые тучи, обещая живительную влагу. Крестьяне в полях с надеждой поднимали головы к небу.
Внезапно землю сотряс оглушительный удар грома, эхо которого разнеслось на многие лиги вокруг.
Сегодня – Пробуждение Насекомых. Грянул весенний гром, и всякий гнус умолк!
Хлынул ливень, смывая незримую хворь и утоляя жажду иссушенной земли. Травы пустились в буйный рост, а озимые в полях вот-вот готовы были пробить слой почвы.
В маленькой лавке в Ланьчжоу высеклась первая искра надежды.
Лу Юньцзэ стоял на руинах старого дворца, со спокойным лицом созерцая небеса. Гром заставил вредителей притаиться, а природные бедствия отступили.
Этот год обещал быть урожайным.
И завтрашний день непременно будет лучше прежнего. По крайней мере, Лу Юньцзэ в это искренне верил.
Обновлено: 23.01.2026