Глава 108. Путь впереди
За величественной преградой магической формации раскинулся лагерь: огромные шатры почти полностью покрывали вершину горы. Порядок здесь был куда строже, чем на тех безымянных диких горах, где им довелось побывать раньше.
Лу Юньцзэ просканировал местность божественным чутьем, запоминая расположение, и последовал за сопровождающим к самому большому шатру.
— Докладываю! Лу Юньцзэ из секты Скрытой Луны доставлен.
— Пусть войдет, — раздался властный голос, и полог шатра сам собой откинулся в сторону.
Внутри сидели более двадцати мастеров Формирования Ядра. Среди них Лу Юньцзэ узнал многих знакомых по передовой: Чжоу Чэнсяня из школы Режущего Клинка, Сюй Жоцина и того дородного старика из секты Скрытой Луны, а также Минь Хуэя из долины Желтого Клена.
Были здесь и совершенно незнакомые мастера, которые с любопытством разглядывали вошедшего. На почетном месте в центре восседал старик в расшитых одеждах – мастер поздней стадии Формирования Ядра. Его взгляд, холодный и острый, словно лезвие ножа, прошелся по Лу Юньцзэ, будто старик готов был в любой миг растерзать его на куски.
Осмотрев присутствующих, Лу Юньцзэ почувствовал, как сердце ушло в пятки. Среди них не было ни Фэн Биюнь, ни Феи Нешан, ни Наньгун Вань – ни одного из знакомых ему старейшин!
— Лу Юньцзэ… — медленно заговорил старик. Его низкий, властный голос заставил кости Лу Юньцзэ мелко завибрировать.
— Младший брат Юэ утверждает, что ты на передовой сеял смуту, подстрекая учеников семи сект к бегству. Это правда?
Лу Юньцзэ бросил ледяной взгляд на дородного старика. — «Какая же между нами вражда, что ты так жаждешь моей смерти?»
Тот лишь сидел с закрытыми глазами, не проронив ни слова.
Лу Юньцзэ с каменным лицом поклонился собранию и, обращаясь к дородному старику, произнес:
— Младший дядя Юэ, позвольте узнать, каким именно образом я сеял смуту? И как подстрекал учеников к бегству? Не могли бы вы выразиться яснее?
Старик открыл глаза, равнодушно скользнул взглядом по Лу Юньцзэ и повернулся к главе собрания. — Старший брат Чжэн, когда формация пала, а армия дьявольского пути еще не прибыла, этот человек начал подстрекать учеников семи сект к бегству, что привело к сокрушительному поражению. Мы все были тому свидетелями, ошибки быть не может.
Старик в расшитых одеждах обвел взглядом присутствующих.
Сюй Жоцин, сложив руки, с улыбкой подтвердил:
— Старший брат Чжэн, слова брата Юэ – чистая правда. Мы своими глазами видели, как этот человек подбивал других дезертировать.
Остальные старейшины либо загадочно улыбались, либо сосредоточенно пили чай. Никто не проронил ни слова в защиту Лу Юньцзэ. Лишь Чжоу Чэнсянь холодно усмехнулся, явно собираясь высказать что-то нелицеприятное:
— Вы…
— Довольно, — отрезал старик в расшитых одеждах, словно и не слыша его, и вновь посмотрел на Лу Юньцзэ. — Свидетели высказались. Есть ли у тебя оправдания?
Лу Юньцзэ усмехнулся и посмотрел в упор на дородного старика. — Если я правильно помню, младший дядя Юэ, вы ведь сбежали самым первым? Если я – смутьян, то кто же вы тогда? Не дезертир ли?
— Дерзость! — Взревел старик в одеждах, и мощное духовное давление буквально пригвоздило Лу Юньцзэ к земле.
— Как ты смеешь клеветать на старших! Лу Юньцзэ, ты совсем потерял страх!
Тело Лу Юньцзэ вспыхнуло пятицветным светом. Преодолевая сокрушительную мощь давления, он с трудом поднял голову и встретил их взгляды холодным взором.
Дородный старик хмыкнул и бесстрастно произнес:
— Лу Юньцзэ сеет раздоры и оскорбляет вышестоящих. Старший брат Чжэн, как поступим?
Тот спокойно посмотрел на него и медленно поднялся со своего места. — Дьявольский путь вторгся в наши земли, ситуация критическая. Наши семь сект объединились в союз, чтобы дать отпор врагу. А раз мы – единая армия, то и вести себя должны соответственно.
Он подошел к Лу Юньцзэ и посмотрел на него сверху вниз. В его глазах читалось ледяное намерение убить. — Лу Юньцзэ нарушил не устав секты, а законы военного времени. А за нарушение военного закона полагается смерть!
Присутствующие разом повскакивали со своих мест, с ужасом глядя на старика. Этот мальчишка – единственный преемник старого монстра Цюна! Убить его? Неужели этот старик решил довести старого безумца до края и заставить его вырезать здесь всех?
Сюй Жоцин заметно побледнел, а дородный старик лишь прикрыл глаза, погрузившись в молчание. Старик в расшитых одеждах, не обращая внимания на остальных, высвободил магическую силу. В его руке замерцал опасный свет.
И в этот самый миг на шатер обрушилось неистовое, подавляющее давление!
Зрачки старика сузились, и он, не теряя ни секунды, направил сверкающий в руке заряд прямо в Лу Юньцзэ. — Смерти ищешь!
Раздался оглушительный грохот, подобный взрыву. Старика в расшитых одеждах внезапно отбросило на несколько чжанов. Он врезался в стену шатра и зашелся кровавым кашлем. Все его тело в миг покрылось глубокими ранами, словно за долю секунды его ударили сотни невидимых лезвий.
— Старший брат Чжэн!
Все присутствующие побледнели. Сюй Жоцин и дородный старик обливались холодным потом, не смея пошевелить и пальцем. В центре шатра стоял человек.
На нем был синий халат с дюжиной заплаток, коротко стриженные волосы и лоснящееся от жира лицо, на котором невозможно было прочесть ни тени эмоций.
— Приветствуем старшего Цюна, — мастера Формирования Ядра поспешно склонились в глубоком поклоне, в душе проклиная старика Чжэна за то, что тот посмел разворошить это осиное гнездо.
Сюй Жоцин дрожал всем телом, не смея поднять глаз. Дородный старик все же нашел в себе силы сделать шаг вперед и поклониться Цюн Уцзи. — Приветствую младшего дядю Цюна.
Тот одарил его ледяным взглядом и повернулся к Лу Юньцзэ, который с трудом поднимался с земли. — Ранен?
Лу Юньцзэ покачал головой:
— Нет.
— Понимаешь, почему эти люди решили тебя оговорить?
Лу Юньцзэ горько усмехнулся:
— Кое-какие догадки есть.
— Хм! — Цюн Уцзи недовольно фыркнул. — А понимаешь, в чем именно была твоя ошибка?
Лу Юньцзэ в замешательстве почесал затылок. — Мне не стоило совать нос в чужие дела?
— Неверно.
— Нужно было действовать скрытнее?
— Снова мимо.
— Я не должен был высовываться с самого начала? Стоило затаиться и в первую очередь думать о собственной безопасности?
— В корне неверно!
Цюн Уцзи холодно рассмеялся, и его бешеная магическая аура безудержно заполнила шатер. Все старейшины, изменившись в лице, невольно отступили на несколько шагов.
— Мой ученик только что обезглавил командующего передовой секты Управления Духами, а вы тут же решили прибрать его к рукам, — Цюн Уцзи повернулся к дородному старику и Сюй Жоцину. — Племянники, считаете ли вы, что это справедливо?
Дородный старик сглотнул и осторожно произнес:
— Старший брат Чжэн и впрямь поступил опрометчиво, но все же…
— Опрометчиво? Не думаю.
Цюн Уцзи криво усмехнулся и одним движением руки пробил магическим лучом живот старика в расшитых одеждах. Тот захлебнулся кровью, его лицо мгновенно осунулось, а в глазах поселилась мертвенная серость.
— Подозреваю, что этот человек – шпион дьявольского пути. Сперва я разрушу его даньтянь, а позже мы во всем разберемся.
Цюн Уцзи обвел присутствующих спокойным взглядом. — Есть возражения?
В шатре воцарилась гробовая тишина.
— Никаких! Старший Цюн все сделал правильно! — Вдруг расхохотался Чжоу Чэнсянь. Стоило одному подать пример, как остальные наперебой заговорили о том, что старик Чжэн несомненно был предателем, а поступок старшего Цюна достоин восхищения.
Лишь Сюй Жоцин и дородный старик стояли, понурив головы. В этой толпе они выглядели жалко и одиноко.
— Ха-ха-ха! — Цюн Уцзи запрокинул голову и громко рассмеялся, а затем посмотрел на Лу Юньцзэ. — Теперь-то ты понял?
Лу Юньцзэ выглядел совершенно растерянным.
Цюн Уцзи похлопал его по плечу и с улыбкой произнес:
— То, что ты там наплел – про «не совать нос», «затаиться» и «безопасность прежде всего»… Теперь я могу тебе сказать прямо: всё это полная чушь! Неужели ты думаешь, что они унижали тебя и хотели убить именно из-за этого?
— Причина, по которой тебя прижали к земле так, что ты и головы поднять не мог, только одна: ты слаб!
— Пока ты слаб, тебя будут топтать и унижать! Будут шагать по твоей голове, чтобы забраться выше, а потом еще и плюнут на твой труп!
— Пока ты слаб, твоя жизнь и смерть – лишь каприз в чужих руках! Ты будешь вечно оглядываться, взвешивать каждый шаг, полагаться на удачу и лебезить перед каждым встречным, боясь, что завтра тебя прирежут из-за какой-нибудь мелочи.
— Вот что такое твоя «осторожность» и «скромность»! Это – трагедия слабого человека!
— Запомни, ученик. В этом мире есть лишь один незыблемый закон: прав тот, у кого кулак больше!
Аура Цюн Уцзи вспыхнула с новой силой! Его глаза, подобные молниям, обвели шатер, и ни один из старейшин не осмелился встретиться с ним взглядом.
— Если ты достаточно силен, ты волен делать всё, что пожелаешь. Хочешь быть святым – будь им, хочешь стать демоном – становись, а хочешь прослыть безумцем – так и будь им на глазах у всех!
— Когда ты силен, каждое твое слово и поступок – истина! И весь мир склонится перед тобой, признавая свои ошибки!
Голос Цюн Уцзи разносился далеко за пределы шатра, а в голове Лу Юньцзэ стоял гул. Словно тяжелый молот рухнул с небес, вдребезги разбивая цепи, что сковывали его сознание. На губах Лу Юньцзэ медленно проступила тень безумной улыбки.
Прожив в этом мире двадцать девять лет, он всё еще напоминал ребенка, не желающего принимать реальность. Он презирал правила этого мира, насмехался над культиваторами, кричавшими о законе джунглей. Возможно, это было потому, что он сам был безумцем еще до своего рождения здесь. А может, он просто в глубине души презирал этот порядок вещей!
Он мог смириться с правом сильного, мог принять жизнь в лесу полном хищников, мог похоронить в себе человечность и совесть. Но только при одном условии: если бы он никогда не видел света!
Воспитание и история из его прошлой жизни, примеры великих людей, менявших облик мира, раз за разом звучали в его голове:
«Если мир не позволяет хорошим людям жить, если он заставляет человека становиться зверем, если в нем угнетение и насилие возведены в ранг истины, а между людьми остаются лишь холодный расчет и вражда – такой мир должен быть разрушен до основания!»
Сейчас в его руках еще не было молота, способного сокрушить этот мир, но всё же…
— Ученик внял вашим наставлениям! — Лу Юньцзэ отвесил Цюн Уцзи глубокий, почтительный поклон. Наступит день – и он добьется своего. По крайней мере, теперь он видел путь перед собой.
— Ха-ха-ха! — Цюн Уцзи трижды торжествующе рассмеялся и, окутав Лу Юньцзэ пятицветным сиянием, устремился в небо. — Идем, учитель покажет тебе, как нужно требовать награду!
В шатре же старейшины Формирования Ядра, привыкшие взирать на всех свысока, еще долго переглядывались в полном молчании…
Обновлено: 23.01.2026