— Водитель уже ждёт, — ответил он.
Бадо не стала допытываться, попрощалась и, забрав контейнеры от бабушки Ду, направилась к дому.
Дома Сюй Янь, пообедавшая доставленной едой, тут же учуяла аромат и бросилась разогревать угощение, несмотря на то, что время ужина ещё не пришло.
Бадо не стала рассказывать ей о сегодняшних событиях, лишь пробормотала, что при открытии бутылки на пальце появился волдырь, и теперь хотела проткнуть его иголкой.
— Завтра же прямой эфир...
— Ваше величество, ни в коем случае! — Сюй Янь, не отрываясь от кастрюли, громко воспротивилась. — Я где-то читала лайфхак: приложи кусочек чеснока, и волдырь сразу спадёт! Давай попробуем!
С этими словами она быстрым движением отрезала дольку чеснока и приложила к пальцу Бадо.
Помогло или нет — неизвестно, но запах был настойчивый.
Через три минуты Бадо, увидев, что волдырь не сдулся, отбросила чеснок в сторону.
— Ладно, иди разливай суп.
Пока Сюй Янь ела, Бадо сидела рядом на диване, мысли её блуждали, возвращаясь к событиям дня.
Если бы не неожиданное появление Чэн Кэ, она бы расспросила бабушку Ду и про учёбу Сюй Янь, и про её связь с собственной матерью.
Но из-за него разговор не клеился и всё больше напоминал неловкое сватовство.
Хотя кое-что она всё же узнала — детское имя Чэн Кэ: Цзинъюэ.
Не "Счастливчик", не "Богатырь", не "Сокол". Как же иначе в интеллигентной семье.
Но это имя напомнило Бадо кое-что ещё. В ушах снова звучал голос той девушки, жалующейся ей:
— Внебрачный сын — это всегда позор. Сколько ни притворяйся благородным, всё равно пришёл отбирать наследство у законных наследников. Компания, которую дядя оставил сестре Сяо Лу, а он такой наглый...
"Цзинъюэ медиа". Цзинъюэ.
Хотя сейчас правда уже не имела значения, но...
Бадо задумалась, но тут палец снова заболел — Сюй Янь снова приложила чеснок.
Подержав подольше, она показала Бадо:
— Кажется, немного спал. Тебе как?
Бадо посмотрела на волдырь при свете и кивнула:
— Удивительно. Сначала не помогло, а теперь вроде лучше.
Сюй Янь махнула рукой:
— Первый блин комом. Иногда стоит попробовать ещё раз, и всё получится иначе.
Случайно брошенные слова задели Бадо.
Если попробовать снова... может, всё сложится по-другому?
Способность долек чеснока Сюй Янь устранять волдыри оставалась загадкой. Возможно, всё дело в естественной способности организма к восстановлению. Так или иначе, к следующему дню палец Бадо стал гладким, и следы волдыря почти исчезли.
Но когда она надавливала на это место большим пальцем, всё ещё чувствовалась лёгкая болезненность, так как полностью не зажило.
Долгожданный прямой эфир. Как только она появилась в кадре, её встретили бурными восторгами. Конечно, были и те, кто язвительно ругался, но Бадо их не видела, ведь большинство зрителей пришли за суперскидками.
Количество зрителей продолжало расти, а объём продаж побил новый рекорд.
Бадо была довольна. Её манера говорить всегда была энергичной, да и объём лёгких позволял вести трансляцию по три-четыре часа без признаков усталости.
Однако, как только поздним вечером трансляция закончилась, Бадо, едва опустившись в кресло в комнате отдыха, тут же схватила кислородный баллон, который протянула ей Миа, и сделала несколько глубоких вдохов. Голова гудела, и в конце, представляя последние товары, она уже не понимала, что говорит.
Бадо махнула рукой Миа, прося в следующий раз не брать столько товаров или пригласить Хоухо, чтобы разделить нагрузку. Её хрупкое телосложение не выдерживало.
Миа, только что зевавшая, теперь оживлённо рассказывала о комиссионных и ставках за рекламные места, словом, обо всём, что могло воодушевить и вдохновить.
Бадо, почувствовав, что перевела дух, подняла большой палец и взяла назад свои упаднические слова:
— Ещё на пятьсот лет хватит!
Работа окончательно завершилась ближе к двум часам ночи.
В окнах офисного здания всё ещё горел свет. Половина здания занималась медиа, и ночные переработки были обычным делом, особенно перед крупными распродажами, когда все выжимали из себя последнее ради продаж.
Бадо только вышла в холл, как вдруг её остановил мужчина в строгом костюме средних лет. Он представился водителем господина Чэна и сказал, что по указанию босса должен отвезти её домой.
Мозг Бадо уже отказывался работать, но она не была настолько глупа, чтобы садиться в машину к незнакомцу. Она позвонила Чэн Кэ:
— Твой водитель?
[Чэн Кэ]: Да. Садись.
Бадо ожидала какого-нибудь сюрприза, например, что при открытии двери её встретят 999 роз и мужчина, держащий их.
Но нет. Ничего такого. В просторном автомобиле было чисто и пусто, только для неё одной.
Бадо снова достала телефон и спросила Чэн Кэ, что это значит.
[Чэн Кэ]: Бабушка видела твой эфир. Она беспокоится, что тебе небезопасно так поздно работать, и велела мне тебя встретить.
— А-а… Но ты же не послушался. Бабушка ведь сказала, чтобы ты сам приехал, — протяжно произнесла Бадо.
[Чэн Кэ]: Я занят.
— Уже так поздно, господин Чэн, чем это ты занят? Неужели в обществе прекрасной дамы, и ночь так коротка?
[Чэн Кэ]: …
Вопрос был неуклюжим. Если бы дама действительно была, разве он стал бы в такое время разговаривать по телефону? Чэн Кэ проигнорировал её вопрос и собрался положить трубку:
— Поскорее возвращайся домой и отдыхай.
С этими словами он резко закончил разговор.
Что за дела? Какое отсутствие джентльменства!
Бадо была недовольна. Чувствовалось, что на этот раз Чэн Кэ сам начал заигрывать. Даже если это было по указанию бабушки, он явно не оставался равнодушным…
Бадо осенила идея. Но не слишком.
Нет, она была слишком уставшей и измотанной, словно после марафона, и не могла нормально думать.
Не звая, гениальный ли это ход или полный провал, она велела водителю отвезти её к дому Чэн Кэ.
Водитель явно заколебался и уже собирался позвонить боссу для подтверждения, но Бадо наклонилась к нему и, обнимая спинку сиденья, кокетливо сказала:
— Ой, ну давай же! Я хочу сделать ему сюрприз!
Водитель, личный шофёр Чэн Кэ в Шанхае, работавший с ним не так давно, поддался на её уговоры, решив, что это пассия босса. Лишь доставив Бадо к подъезду, он отправил Чэн Кэ сообщение о выполнении задания.
Обновлено: 21.01.2026