Эта женщина была императрицей Великой У, Сяо Кэ, занимавшей девяносто третье место в Списке Красоты.
— Ах…
Император, разбирая доклады, тяжело вздохнул.
— О чем вздыхает Ваше Величество? — моргнув, ласково спросила Сяо Кэ.
— Как же мне не вздыхать… — Император отложил доклад и потер глаза. — Варвары Северных пустошей непрестанно тревожат границы, бои идут каждый день, народ страдает. На западе демонический культ все активнее просачивается в нашу страну, ведя свою проповедь. Теперь по всем четырем уголкам Великой У раскинулись их оплоты, и как ни старайся, не выжечь их дотла. Но и это было бы полбеды. В Западных землях с ними борются буддисты, да и у самого культа нет единого предводителя, они разобщены, словно горсть песка. Но вчера наместник Западного Лян прислал донесение: у них появилась некая святая дева Зеленого Лотоса! А секты внутри нашей Великой У и вовсе отбились от рук. С виду они покорны, но на деле ни во что нас не ставят. К тому же в царстве Ци объявился какой-то гений: стихи слагает за семь шагов, обладает феноменальной памятью и врожденным талантом к слову… Как тут не печалиться?
— Ваше Величество преувеличивает, — с улыбкой проговорила Сяо Кэ, разминая плечи императора. — На северных рубежах стоит генерал Чэнь, он одерживает победу за победой и наводит ужас на варваров. Что до так называемой Святой девы Зеленого Лотоса, то ей сейчас всего семь лет, она даже в Лазурный Список еще не вошла. А секты не подчиняются? Разве в других государствах они покорны? Все эти последователи Пути к бессмертию одинаковы. У Вашего Величества от них голова болит, но и у других правителей — тоже. Ну а что с того, что в царстве Ци появился вундеркинд? Зато в доме Сюй подрастает Сюй Сюэно, которая в пять лет достигла царства Сокровенной обители! О ней, не имеющей равных в прошлом, не знает разве что ленивый. А в доме Цинь и вовсе родилась Цинь Цинвань с ее врожденным Святым Телом, которую сама государственная наставница взяла в ученицы. Разве это не знак того, что Небо и Земля благоволят нашей Великой У?
Слова императрицы немного успокоили государя, но тень тревоги все же осталась на его лице.
— Это так, но, Кэ-эр, мы зовем жителей Северных пустошей варварами, а знаешь, как в царстве Ци называют нас? Тоже варварами! Наша Великая У была основана на воинской доблести, и в их глазах мы — дикари, умеющие лишь махать мечами. В Академии Белого Оленя три тысячи учеников и наставников. Пятьсот из них — выходцы из царства Ци. А от нас? За все время там было лишь трое… Наша ученость в упадке, над нами вечно смеются, никто не желает признавать нас ровней.
— Ваше Величество слишком торопится, — покачала головой Сяо Кэ. — Великая У существует всего двести пятьдесят пять лет, а царству Ци уже тысяча. Мы непременно их превзойдем.
— Боюсь, как бы разрыв не стал еще больше… — усмехнулся император. — Кстати, твой брат отказался от чиновничьей службы и пошел в наставники. Интересно, как у него успехи?
Сяо Кэ прикрыла лицо рукой, с трудом сдерживая смешок, и в голосе ее прозвучала гордость:
— Сяо Мочи, он…
— Ваше Величество, — прервал ее вошедший евнух Вэй, — ученый Сяо просит аудиенции.
— О, легок на помине! — рассмеялся император. — Немедленно впустите его.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Евнух Вэй поспешно удалился.
Вскоре в императорский кабинет вошел Сяо Мочи и, сложив руки, поклонился:
— Простолюдин Сяо Мочи приветствует Ваше Величество.
— Простолюдин, как же! — фыркнул император, с притворной досадой взглянув на императрицу. — Кэ-эр, ты только послушай! Разве не этот юнец отказался от должности, чтобы стать простолюдином?
Сяо Кэ лишь слегка улыбнулась, но ничего не ответила.
— Выпрямись, — сказал император, с нескрываемым восхищением глядя на Сяо Мочи. — Говори, какой ветер занес к нам величайшего таланта царства, господина Сяо?
Сяо Мочи выпрямился и с улыбкой ответил:
— Ваше Величество велели мне явиться с отчетом через семь дней после открытия школы. И вот я здесь.
— Ах да, припоминаю, — кивнул император. — Ну что ж, поведай, каких успехов добился величайший талант Великой У за семь дней обучения несмышленых детей?
— Самый слабый ученик в школе уже выучил наизусть пять песен из «Книги песен», — доложил Сяо Мочи.
Император на мгновение потерял дар речи. «Ты, выпускник Академии Белого Оленя, так гордишься тем, что ребенок выучил пять стихов?»
— И это все? — спросила Сяо Кэ, заметив выражение лица государя.
— В ответ Вашему Величеству императрице, есть двое учеников, которые меня весьма удивили, — поклонившись, сказал Сяо Мочи.
— О? И какой же изнеженный отпрыск богатой семьи сумел привлечь твое внимание? Рассказывай, — с интересом произнес император.
— Один из них — третий молодой господин дома Сюй, Сюй Панда. Ему всего пять лет, но он необычайно усерден. Пусть он и не самый одаренный, но его упорство — большая редкость.
— А второй ребенок, что тебя так заинтересовал, — самый талантливый в школе? — прищурился император, поглаживая подбородок.
Сяо Мочи кивнул:
— Да. Недавно в школу случайно забрела гусыня, и я попросил детей сочинить о ней стихи. Вот что написал тот юный друг.
Сяо Мочи протянул лист белой бумаги. Сяо Кэ подошла, взяла его и передала императору.
Государь развернул лист, и его глаза вспыхнули. Он невольно прочел вслух:
— «Го-го-го, выгнув шею, гусь к небу песнь вознес. Белый пух по зеленой воде плывет. Красные лапки чистую рябь гонят».
Договорив, император замер, затаив дыхание.
Стоявшая рядом Сяо Кэ смотрела на строки, и ее прекрасные глаза наполнились изумлением. Такое стихотворение не мог написать ребенок, но в то же время оно дышало такой детской непосредственностью, что написать его мог только ребенок.
Обновлено: 09.04.2026