Глава 33 — Путь к бессмертию всё началось с подруги детства. Часть 33

Ветка раз за разом опускалась на спину Сюй Панда, а слезы одна за другой капали из глаз Ван Фэн. — Матушка, прости… — Матушка, прости… — У-у-у… прости, матушка… Слезы крупными каплями падали на землю, но Сюй Панда, несмотря на боль, не просил пощады, а лишь без конца извинялся. После семи-восьми ударов Ван Фэн грубо вытерла слезы: — Я тебя спрашиваю! Ты понял свою ошибку?! — Матушка, прости… правда, прости… но Панда не виноват… — всхлипывая, проговорил он. — Не виноват? Ты все еще не признаешь свою вину?! Ван Фэн снова схватила ветку и принялась хлестать его. — Ты признаешь свою вину?! — Панда не виноват. — Ты признаешь свою вину?! — Панда не виноват, у-у-у-у, Панда не виноват… — Ты… — грудь Ван Фэн вздымалась от гнева. Она швырнула ветку на землю. — В чем же ты не виноват?! — Они могут ругать меня, но не матушку! Панда не виноват… Панда не признает вины… — Сюй Панда плакал, и сопли текли по его лицу. Следы от ударов на его теле горели огнем. Ван Фэн застыла на месте, безучастно глядя на своего ребенка. Сюй Панда, вытирая слезы и сопли, прерывисто всхлипывал: — Они… они сказали… что матушка — ничтожество, что даже… даже младшим женам… уступает, что… что матушку рано или поздно… выгонят из Поместья Сюй, что сестра добилась… успеха, но к матушке это не имеет отношения, что матушке… суждено быть в забвении. Это все Панда виноват, это все Панда виноват, что не может совершенствоваться. Панда даже… даже учиться хорошо не может, над его стихами все смеются. Это все Панда виноват, что засыпает на уроках, а то, что учитель объясняет, Панда не понимает. Это все Панда виноват, что не получил титул, и из-за этого матушку ругают… Матушка, прости… прости… матушка… Слушая объяснения сына, видя, как он захлебывается слезами, Ван Фэн почувствовала, как силы покидают ее, и тяжело опустилась на землю. Неудивительно, что, когда господин Сяо спросил о причине, ее ребенок не сказал ни слова при всех… так вот оно что… Ван Фэн посмотрела на свои руки, на стоящего на коленях сына и вспомнила, как холодно она относилась к нему, когда стало ясно, что он не получит наследный титул… Этот наследный титул… нужен ли он был Панда, или же он был нужен ее собственному тщеславию?! «Что я делаю?» Ван Фэн подняла руку и раз за разом с силой ударяла себя по лицу. «Что я делаю?» «Что я, черт возьми, делаю?!» Сюй Мин вернулся во Двор Утренней Весны поместья Сюй не слишком поздно, всего на какую-то четверть часа позже обычного. Чэнь Суя не стала расспрашивать сына, почему он пришел позже. В конце концов, мало ли что могло случиться: учитель задержал после уроков, затянул занятие или сам он просто заигрался по дороге домой — дело житейское. Сюй Мин и сам не собирался ничего рассказывать матушке, чтобы лишний раз ее не тревожить. И пусть тайну долго хранить не получится, но если можно уберечь ее от волнений хотя бы на один день — значит, так тому и быть. После обеда к Сюй Мину заглянула Цинь Цинвань. Всякий раз, когда она пыталась завести разговор о драке в школе, Сюй Мин тут же ее прерывал. Девочка лишь несколько раз моргнула своими огромными, как лепестки персика, глазами и, все поняв, больше к этой теме не возвращалась. Они с Сюй Мином, как обычно, сидели во дворе и читали «Сутру сердца Небесной Тайны». Читая, Цинь Цинвань незаметно пригрелась и, склонив голову на плечо Сюй Мина, уснула. Чэнь Суя бережно взяла девочку на руки и унесла в комнату, чтобы уложить спать рядом с собой. Что до Сюй Мина, то Чэнь Суя знала — ее сын никогда не спал днем. Он всегда был полон неиссякаемой энергии, и она к этому давно привыкла. Воспользовавшись тем, что матушка отдыхает, Сюй Мин отправился на очередной поединок с большой белой гусыней. Таинственная Небесная Гусыня снова одержала победу, но на этот раз не стала придавливать Сюй Мина к земле, чтобы закрепить свой триумф. Победа далась Беленькой нелегко, она едва дышала. Гусыня поняла, что пора браться за тренировки всерьез, иначе через пару месяцев этот шестерка уже будет валять ее саму. Сюй Мин сделал сто отжиманий — Таинственная Небесная Гусыня, оперевшись на крылья, сделала сто пятьдесят. Сюй Мин сделал сто скручиваний на пресс — гусыня, обхватив шею крыльями, повторила за ним. Но Сюй Мину было все равно. «Я-то тренируюсь ради очков характеристик, а ты чего ждешь?» — думал он. — Га-га-га! (Шестерка, тебя там толстячок ищет). В разгар их соревнования в усердии Таинственная Небесная Гусыня хлопнула Сюй Мина крылом. Сюй Мин обернулся и увидел, как из-за арки у входа во двор выглядывает круглая голова Сюй Панды. Воспользовавшись тем, что Сюй Мин отвлекся, гусыня сделала еще несколько резких подъемов ног, чувствуя, что снова вырвалась вперед. Заметив, что Сюй Мин смотрит на него, Сюй Панда вздрогнул от неожиданности, и его пухлое личико залилось румянцем — ему было очень неловко. Но, набравшись смелости, он все же вошел во двор, прижимая к груди какой-то сверток. — Третий братец, что-то случилось? — спросил Сюй Мин. Сюй Панда пухлой ручкой почесал в затылке, после чего положил сверток на стол и развернул его. Внутри оказалась большая коробка с изысканными пирожными и горсть мелкого серебра. — Это… — покраснев, пробормотал Сюй Панда. — Пятый брат, спасибо, что помог мне сегодня. Эти пирожные испекла матушка. Она сказала, что мы все равно не съедим, а выбрасывать жалко, вот и велела отнести тебе. А это серебро… я его копил. Все тебе… Глядя на пирожные, Сюй Мин кажется понял, в кого Сюй Сюэно такая цундэрэ — все от матушки унаследовала. Пирожные явно были только из печи, от коробки еще шел пар. А вот серебра, которое накопил Сюй Панда, было, пожалуй, не больше тридцати лянов. Не то чтобы Сюй Мин считал это малой суммой, но сын главной жены… и такой бедный.