Здание, где обычно проходили встречи групп поддержки, сегодня было непривычно оживлённым. Обычно собрания шли в стандартном формате, но время от времени Джон устраивал мероприятия, помогавшие новичкам освоиться в Авалоне. Он приглашал торговцев с тележками, чтобы те объясняли принципы торга; рассказывал, как пользоваться пикси для отправки и получения сообщений, а пару раз даже водил группу в Бескрайнюю библиотеку.
Однако этот вечер был особенным: за последние месяцы психотерапевт сумел собрать почти три десятка представителей разных рас — дварфов, эльфов, орков, наг, дриаду, наяду, кобольдов и местных людей — на неформальную встречу со своими подопечными.
Мужчина подошёл к столу с угощениями, неся ящик с элем и вином. Обычно алкоголь был под запретом, но сегодня «социальный катализатор» казался уместным. В углу кобольд-бард исполнял мелодию, напоминавшую земной рок в фолковой обработке.
Расставив бутылки, Джон открыл одну и сделал глоток. Хотя он предпочитал коктейли или крепкие напитки, этот эль оказался на удивление хорош — помог немного расслабиться после почти часа, потраченного на знакомство гостей.
Психотерапевт заметил Сару, державшуюся рядом с небольшой группой людей, и подошёл.
— И тогда я говорю ему: «Это не моё плечо!» [1] — закончила она, вызвав общий смех.
[1] Фраза «that’s not my shoulder» («это не моё плечо») используется как намёк на неловкое или двусмысленное прикосновение — обычно в ситуации, когда кто-то по ошибке кладёт руку не туда, куда собирался, например, вместо плеча – на более интимное место.
— Как вы тут?
— Отлично! — ответила Сара, отпивая вино.
— Уже успели поговорить с кем-нибудь, у кого больше или меньше двух ног, с тех пор как пришли?
Девушка нахмурилась.
— Я сказала «простите» одной змеелюдке… это считается?
— Почти. И их зовут нагами, — поправил Джон. — Не хотелось бы прибегать к угрозам, но если не начнёте смешиваться, придётся запустить… — он огляделся с нарочитой серьёзностью. — Ледоколы.
Послышался дружный вздох, и несколько человек нехотя разбрелись по залу.
— Пойдём, Сара. Познакомлю тебя с бардом.
Она посмотрела на него с недовольством.
— Альтернатива — «Две правды и ложь», — добавил он.
Сара тяжело вздохнула и последовала за ним.
Они подошли к кобольду, который как раз поставил лютню на табурет и разминал пальцы, попивая вино. Для кобольда он был невысок — примерно одного роста с Джоном — и носил фиолетовый камзол, резко контрастировавший с изумрудно-зелёной чешуёй.
— Отличная работа, Тайк.
Бард высунул язык и изобразил подобие улыбки.
— Спасибо. Смешивать стили — всегда испытание.
— Но у вас это выходит превосходно, — сказал психотерапевт, указывая на спутницу. — Это Сара, она тоже артистка.
— А, коллега! — Тайк вскочил, снял шляпу и отвесил низкий поклон.
— У нас это называется «комик», — ответила она, неловко поклонившись. Джон отметил её старание.
— Как шут, да?
— Пожалуй… только без колокольчиков.
Бард рассмеялся сипло-шипящим смешком.
— Это хорошо. Значит, твои шутки тише, но, возможно, опаснее.
— Бубенцы-то есть, просто я оставляю их для спальни.
Джон усмехнулся и отошёл, позволяя разговору развиваться. Сара была одной из причин, по которым он устроил эту вечеринку: она явно сторонилась нелюдей, и если удастся растопить лёд юмором — всё пойдёт как надо.
Внезапный шум в центре зала отвлёк его внимание. Психотерапевт увидел Эрика — всё так же в своём комбинезоне — наклонившегося над дварфом, который смотрел на него снизу вверх, стиснув зубы.
— Плевал я на твои поделки ручной работы! — кричал Эрик с раздражающей самоуверенностью человека, побывавшего в полдесятке парящих замков. — Я не видел на этой планете ничего, что сравнится с добротной американской инженерией!
Дварф ощерился.
— А твой «американский» способен выковать нечто, равное Молоту Падающих Звёзд или возвести чертог прекраснее Залов Древних Владык!?
— Молоток и палаты? Пустяки по сравнению со стратегическим бомбардировщиком Би-ту Спирит и хайвеями Эйзенхауэра!
— Твой «глазной-сынок-хера» и его проклятый дух счастливы были бы поцеловать мизинец моего предка — Железноборода из Золотой Кузни!
— Не смей так говорить о нём! Он был американским президентом! Я и демократу такого не спущу, коротышка хренов!
Кулак дварфа врезался Эрику в живот, и тот ответил пинком по лицу. Через мгновение они уже катались по полу, обмениваясь ударами и проклятиями. Рене двинулся было вмешаться, но психотерапевт поднял руку и покачал головой.
Потасовка длилась ещё немного, и когда Эрик получил особенно жёсткий удар по рёбрам, Джон уже собирался вмешаться, но дварф вдруг вскочил и расхохотался — хрипло и заразительно.
Американец поднялся, сверля противника яростным взглядом — казалось, он вот-вот ринется снова, — но вдруг застыл. Из его груди вырвался сдавленный смешок, быстро перешедший в громкий, искренний хохот. Психотерапевт не припоминал, чтобы тот когда-либо смеялся так заразительно, и сам невольно улыбнулся.
— Дерёшься, как истинный дварф! — хмыкнул бородач, вытирая кровь с губ. — Может, твои «американские» кузнецы и вправду чего-то стоят, если ты так яростно защищаешь их честь.
Эрик кивнул, потирая ушибленный бок.
— А ваши, выходит, не хуже. Чёрт, твой дед Железнобород, должно быть, был крепким парнем, если из его яиц вышел кто-то, кто выдержал пинок в рыло.
— Мы с тобой просто обязаны выпить!
— Да, чёрт возьми! — он бодро хлопнул его по плечу.
Они направились к столу, прихватив по кружке эля. Джон на мгновение задумался, не позвать ли целителя, но, зная Эрика, понимал — тот отказался бы из соображений «крутости». К тому же дварф, похоже, был того же склада.
Француз покачал головой с лёгким изумлением.
— Восхищаюсь твоей прозорливостью. Ты ведь знал, что всё закончится миром?
Джон усмехнулся.
— Сомневаюсь. Понятия не имел, чем всё обернётся.
— Тогда почему позволил им драться?
— Потому что Эрику не помешала бы лёгкая взбучка.
Рене прикрыл рот ладонью, пытаясь сдержать смех, но не удержался от тихого смешка.
Джон без труда признал бы свою неправоту: короткая драка могла научить Эрика паре вещей об уважении к чужой культуре и взглядам, но новый друг был способен на то же — и даже больше. Тем более американец и без того не ладил ни с кем из остальных землян.
Психотерапевт допил свой напиток и направился искать оборотня, который мрачно бормотал что-то себе под нос в углу.
— Бен, всё в порядке? — спросил Джон, уже зная, что услышит.
— Нет. Я отвратителен. Ни одна женщина не смотрит на меня без отвращения.
— Половина присутствующих дам носят бороды или имеют змеиные хвосты. Думаю, дело не во внешности.
— А в чём же тогда?
— В вас самих. Вы грубы, настойчивы, агрессивны и убежденя, что вам все что-то должны. Такие качества редко привлекают женщин. Ну, большинство женщин — не буду обобщать.
— Будь я прежним красавцем, это не имело бы значения!
— Вы вообще видели, кто живёт здесь, в Авалоне? Тролли, великаны, дварфы, наги, ящеролюди, птицелюди, драконорождённые, эльфы, демоны, нежить, стихийники, морской народ — и все они спят друг с другом.
— Меня не интересуют уродины.
— Даже среди красавиц найдутся те, кому вы приглянетесь, — сказал Джон, доставая из сумки книги, оставленные Мией.
Он протянул Бену том с обложкой, где человек с головой летучей мыши обнимал девушку. На обложке значилось: «Кожаные крылья и лавандовые губы».
— Подобные романы популярны и здесь, и на Земле. Вам стоит перестать прикрываться внешностью и задуматься о других причинах своих неудач.
Оборотень нахмурился и с силой толкнул книгу обратно психотерапевту в грудь.
— Иди к чёрту! И без твоих нравоучений жить тяжело, а ты ещё винишь меня во всём!
— Ваше плохое поведение не всегда ваша вина, но исправлять его — ваша обязанность. Как и…
— К чёрту, я сказал! — Бен резко развернулся и, грубо расталкивая гостей, направился к выходу.
Психотерапевт вздохнул и убрал книгу обратно в сумку. Его взгляд скользнул по залу — Эрик всё ещё пил с дварфом, а Сара смеялась вместе с бардом. Одна неудача не могла перечеркнуть весь вечер.
Джон подошёл к столу и налил себе ещё немного эля.
Обновлено: 02.02.2026