***
— Экском крайне удовлетворен общими результатами операции «Афина» и проекта «Затмение», — подвел итог коммандер Хакетт, кратко пройдясь по сводкам за последний квартал.
Самым значимым достижением он считал захват «Горника» и планомерный анализ данных, касающихся Подразделения 7-31. Пока прямой связи между этой группой и так называемым «Левиафаном Дита», к которому люди проявляли столь живой интерес, обнаружить не удалось, но зацепка выглядела многообещающей. «Корпус переработки и мелиорации Гегемонии» явно представлял собой нечто большее, чем декларировалось в официальных документах. А известие о том, что в их распоряжении имеются оперативники с невиданным ранее уровнем кибернетизации биотики, и вовсе внушало тревогу. Хакетт особо подчеркнул — и для Шепард, и для Илены, — что сбор сведений об этой таинственной фракции батарианцев остается приоритетной задачей.
— Также мы с нетерпением ждем возможности увидеть в деле ваш первый выпуск новобранцев, — продолжил коммандер. Его квантово-запутанная голограмма шевельнулась, активируя сенсорный дисплей — судя по всему, там, на Арктуре. — Учитывая достигнутые успехи, я санкционирую десятипроцентное увеличение вашего финансирования. Поставки нулевого элемента будут осуществляться в обычном режиме. Распорядитесь ими с умом.
— Благодарю, сэр, — отозвалась Шепард, вытянувшись по стойке «смирно» перед командиром. — Мы вас не подведем.
— Знаете, если бы вы прислали нам шоколад вместо нулевого элемента, я уверена, мы заработали бы еще больше... ай!
— Шоколад? — Хакетт, к вящему неудовольствию Шепард, явно расслышал приглушенное бормотание Илены. Человек поморщилась.
— Она никак не может им наесться, сэр, — пояснила Шепард.
— Как там звучит та человеческая фраза? — задумалась Илена, потирая уже подсохшие линии узоров на подбородке. — Что я ку-ку от какао?
— Не припомню, чтобы мы проводили фармакологические исследования такого рода на живых азари, — задумчиво произнес Хакетт. — Я пришлю с Арктура небольшую добавку. Сможете провести полевые испытания. А пока нам нужно обсудить более серьезные вопросы, касающиеся вашей деятельности в следующем квартале.
Он запустил запись и переслал копию через комбинированную систему гиперволновых и КЗ-ретрансляторов, развернутую Экскомом в пространстве Цитадели.
— Взгляните на это.
Загрузка и расшифровка заняли несколько секунд, после чего перед ними развернулась панорама огромного прямоугольного зала, напоминавшего древний одеон. Архитектура была типично батарианской: подчеркнутая ярусность и строгие прямые углы. Помещения в основном были отведены под зрительские места, за исключением возвышения в центре, где перед каменным столом расположилась небольшая группа батарианцев. Разнообразные плакаты и транспаранты разделяли присутствующих на фракции, создавая пестрое, почти цирковое зрелище из символов и цветов. И это при том, что добрая половина кресел пустовала.
— Это то, о чем я думаю? — поинтересовалась Илена, указывая на замерший кадр.
— Если вы думаете, что это Национальная ассамблея новой Батарианской Республики, то вы совершенно правы, — ответил Хакетт. — Точнее, запись их второй конференции... сделанная уже после завершения официальной части. В новостях Экстранета вы такого в ближайшее время не увидите.
Он нажал на «воспроизведение», и запись ожила под бурный ров голосов.
Бывшее Временное правительство Индриса недавно официально приняло новую конституцию и структуру управления, во многом опирающуюся на модель азари. Право голоса получили все батарианцы и освобожденные рабы, включая представителей иных рас, не пожелавших возвращаться в родные миры. В Республиках Азари, разумеется, любая гражданка, достигшая совершеннолетия, могла участвовать в регулярных плебисцитах, но законодательная инициатива в основном исходила от узкого круга мудрых матриархов. Остальное население лишь одобряло или отвергало предложенные ими проекты.
Новоиспеченные свободные батарианцы пошли иным путем. Матриархов у них не было. Вместо этого законы и предложения составлялись представителями постоянно меняющихся электоральных блоков. Их интересы и обозначала та радуга цифровых знамен, что парила над залом. Из состава Национальной ассамблеи выбиралась небольшая группа, формировавшая Кабинет. Эти семеро батарианцев, сидевшие за простым каменным столом в центре палаты, направляли и модерировали дебаты.
Пока что батарианский эксперимент по адаптации демократических принципов азари выглядел сущей неразберихой. Впрочем, возможно, всё дело было в обсуждаемой теме.
— Мы не можем позволить себе почивать на лакарах! — оратором выступал высокий, мускулистый батарианец в простом коричневом шервани. Эту форму одежды переняли многие делегаты — кто в реальности, кто для своих цифровых аватаров. Большинство батарианцев считали, что такой наряд после свержения аристократического ига выглядит достаточно скромным и при этом официально-достойным.
— Неужели мы забыли обещания Гегемонии, данные меньше цикла назад? — гремел он на весь Синод. — Неужели забыли о резне, которая чуть было не поглотила нас, едва не растоптав надежду на свободу и достоинство, которое она приносит? Если это движение — если этот крестовый поход за светом истины, что живет в сердце каждого батарианца, — остановится здесь, на Индрисе, он погибнет. Братья! Сестры! Гегемония не даст нам жить в мире, ибо есть лишь одна вещь, которую тирания не может ни стерпеть, ни простить, — это несогласие. Это неповиновение. Это обещание иного пути в будущее.
— Братья мои! Сестры! — взывал он, выпрямившись и протягивая руки к сидящим членам инопланетного конгресса. — Либо это движение распространится на всех, либо его задушат в колыбели. Примите эту резолюцию не только ради ваших кузенов и семей в других мирах, всё еще борющихся за свободу. Сделайте это ради самих себя! Сделайте это, потому что пока на свете остается хоть один рабовладелец с цепями в руках, он будет мечтать о том, как снова защелкнуть их на ваших запястьях!
Ассамблея ответила единодушным хором согласия; делегаты усердно колотили кулаками по коленям или каменным подлокотникам. Цифровые аватары проделывали то же самое, пусть и беззвучно. Однако оратор не закончил. Он вновь призвал к расширению восстания на соседние системы, провозгласив конечной целью сам Кар'шан.
— Джинто Юрак, — произнес Хакетт, когда звук на записи приглушили. — Он быстро продвинулся в рядах одной из крупнейших фракций нового батарианского правительства. На Земле мы бы, пожалуй, назвали его демагогом, но пока он на удивление успешно поддерживает огонь в этом движении. Экском тоже хотел бы увидеть конец Гегемонии как института... при условии, что на ее месте не возникнет нечто еще более худшее.
Обновлено: 03.02.2026