***
— Разумеется, господин, — с едва заметной ухмылкой ответил батарианец в костюме и повернулся к четверым выставленным «товарам». — Раздевайтесь, — скомандовал он.
Ниена без колебаний расстегнула крепления на одежде. Простая белая ткань, и без того плотно облегавшая тело, опала к её ногам. Справа и слева от неё две другие девы-азари сделали то же самое, не проронив ни слова жалобы. Четвертый — маленький мальчик-саларианец — прикрыл глаза, подчиняясь приказу. Никто из них не вздрогнул, когда батарианец в мантии подошел почти вплотную. Никто не посмел шевельнуться, когда он принялся бесцеремонно осматривать и ощупывать их.
— Мой прошлый саларианец умер в прошлом году, — печально прорычал покупатель, разворачивая мальчика, чтобы получше рассмотреть его спину. — Они ведь с самого начала долго не живут, вы же знаете?
Он обращался к работорговцу в костюме, и тот понимающе кивнул.
— Какая досада, — согласился продавец.
Ниена знала, что сочувствие было фальшивым. Этот делец пошел бы на всё ради сделки — она уже не раз видела и слышала подобное.
— Получаешь добрых десять циклов, может, двенадцать... а потом они либо дряхлеют, либо изнашиваются, — продолжал сетовать батарианец в мантии. — Пожалуй... рановато мне брать другого. Хотя мальчишка симпатичный. — Он по-отцовски потрепал дрожащего саларианца по щеке. — Когда-нибудь ты сделаешь какого-нибудь батарианца очень счастливым.
— Нет, нет и нет! — объявил он, направляясь к трем девушкам. — Думаю, азари — более выгодное приобретение. Мне нужна выносливая особь, понимаете? А не один из этих хрупких цветков.
— Разумеется, господин, — работорговец в костюме держался на грани подобострастия. — Показатели жизненных сил всех троих образцов перед вами входят в верхние двадцать процентов.
— Жизненная сила. Это хорошо!
— Истинно так, господин.
— Хм. Эта неплоха, — заметил покупатель, указывая на девушку слева от Ниены. Он легко приподнял её, словно куклу. В конце концов, она была вдвое меньше него. — И молода! Совсем юная! Люблю, когда они молоды, знаете ли.
— Разумеется, господин.
— Но пурпурная? — Кажется, цвет кожи его не совсем устроил. — Даже если её немного отбелить, это всё равно слишком много пурпура. Я всё же предпочитаю синий.
— Да, господин, — согласился второй работорговец в той же учтивой манере, — но азари моложе тридцати лет — большая редкость и огромная ценность, вне зависимости от пигментации.
— Сколько, вы говорите, этой?
— Шестнадцать, — ответил тот, что в костюме, даже не задумываясь. — Она наша самая младшая; дочь рабыни с Кар'шана.
— Чиста?
— До сего момента не тронута, господин.
— О. О, это заманчиво. — Батарианец в мантии поставил девушку на место и отпустил, но лишь после того, как провел руками по её узким плечам. — Хорошее сложение. Очень хорошее.
Он обратил взор своих четырех глаз на Ниену, возвышаясь над ней. С такого расстояния она видела его тонкую белую мантию, расшитую золотом и почти невидимыми жилами микросхем. Она надолго зажмурилась и открыла глаза только тогда, когда почувствовала, как его рука бесцеремонно обхватила её за шею и нижнюю челюсть.
— Океанический синий, — заметил он с ухмылкой, обнажившей полные игольчатых зубов челюсти. — Мой любимый цвет. Совсем как лавовые лагуны на юге Кар'шана. Сколько ей...?
— Восемнадцать или девятнадцать, как мы полагаем.
— Чиста?
— Да, господин.
— Восемнадцать — это старше шестнадцати, но... эта девка особенно созрела... — Ниена отвела взгляд, когда батарианец провел ладонью по её ключице. Внезапно её голову грубо повернули влево. — А это что? Шрам?
— Так и есть, господин, — признал батарианец в костюме с притворной печалью и тревогой. — Она была ранена при захвате. Мы устранили прочие повреждения, разумеется, но шрам на щупальце... ну, вы и сами знаете, как это бывает.
— Знаю. Да. — У Ниены не оставалось выбора, кроме как смотреть в грудь батарианца, пока тот ощупывал её головные отростки, проверяя их текстуру, пока не добрался до длинного шрама, рассекавшего кожу. — Какая жалость. Кто мог так изуродовать столь прекрасное создание? Просто преступление, некоторые из этих дикарей — сущие звери!
— Истинно так, господин.
— Никакого чувства приличия или такта, — продолжал возмущаться покупатель. Он отступил на шаг, собираясь осмотреть третью девушку. — Думаю...
Отдаленный рокот и едва заметная дрожь пола под ногами прервали его речь.
— Что это было? — спросил батарианец в мантии, ощутив толчок, как и все остальные. Он повернулся к продавцу. — Какое-то... землетрясение?
— Нет, господин, я... одну минуту, прошу вас. — Делец в костюме круто развернулся и вышел из комнаты.
— Как странно, — с коротким смешком проговорил покупатель. Подойдя к чаше с благовониями, он поворошил пепел и глубоко вдохнул аромат. Рядом стояло кресло — позолоченный трон, предназначенный для потенциальных покупателей, пока те обдумывали сделку и жизнь, которую собирались присвоить. Хозяин в мантии, чьего имени Ниена до сих пор не знала — да и не хотела знать, — уже потянулся к подлокотнику, когда земля содрогнулась во второй раз.
— Что за дьявольщина? — проворчал батарианец, и на мгновение Ниена увидела на его лице выражение, которого не замечала раньше. Все его глаза испуганно метнулись в разные стороны. Всего на секунду она осмелилась предположить, что это был страх. Хозяева никогда прежде не выглядели напуганными.
— Что это было? — повторил работорговец, и в его голосе определенно зазвучала тревога. — Здесь часто такое случается?
— Н-нет, господин, — ответил мальчик-саларианец, слегка приободренный тем, что покупатель не проявил к нему интереса. — Никогда. Этот р-регион сейсмически стабилен, здесь не должно быть...
Третий удар заставил батарианца вскрикнуть от неожиданности.
Прежде чем он успел снова выразить свое беспокойство, в комнату вошел торговец в костюме. Его тело было напряжено, а взгляд лихорадочно метался из стороны в сторону.
— Господин, — поспешно произнес он. — Прошу вас, идемте со мной.
— Почему? — огрызнулся батарианец в мантии, чье душевное равновесие было нарушено, что его крайне разозлило. — Что происходит? Я требую ответов!
— Мы, то есть, этот комплекс... — Делец впервые за всё время запнулся. Ниена внимательно наблюдала за ним, приседая, чтобы собрать свою одежду. — Господин, возникла ситуация.
— Ситуация? — прорычал тот, не понимая. — Какого рода...
Свет погас, и тут же включилось тусклое оранжевое дежурное освещение. Где-то на территории поместья завыла сирена.
— Господин! — взмолился батарианец в костюме, отчаянно жестикулируя. — Прошу вас! Времени нет!
— Д-да, хорошо, — сдался покупатель. — Идемте же!
Торговец потащил его за собой. Не зная, что еще делать, три азари и саларианец последовали за ними, на ходу пытаясь одеться, а самая младшая из девушек и вовсе выбежала нагой. Верхние уровни виллы были роскошными и витиеватыми — оплот спокойствия и цивилизации, словно кусочек Облачной касты Кар'шана. Коридоры с колоннами и резные фонтаны причудливых форм резко контрастировали с бараками нижних этажей и помещениями, где рабов обучали искусству их новой жизни.
Хозяева в панике сновали по некогда безмятежной вилле.
— Что происходит? — в замешательстве спросил мальчик-саларианец, дрожа от страха. — Я не понимаю.
— Тсс! — шикнула на него младшая азари. Она следовала за парой убегающих господ, точно преданный варрен.
— Они во дворе! — прокричал один из вооруженных надсмотрщиков своим соратникам, указывая вперед. — Во дворе, идиоты! Сюда!
— Столпы, защитите нас... — пробормотал другой работорговец, пробегая мимо.
— Проклятое «Затмение»! — выругался второй.
— «Затмение»? — переспитала старшая из девушек, та самая, до которой покупатель так и не добрался. На её губах заиграла улыбка. — «Затмение» уже здесь?
— Это название что-то значит? — быстро сообразил саларианец. — «Затмение» отсылает к астрономическому явлению, но у этой планеты нет луны, способной заслонить местную звезду. Маловероятно. Значит, личность? Организация? Пиратский клан, возможно?
— Двигайся! — прошипела обнаженная девушка, оборачиваясь к саларианцу и хватая его за один из кожных рожков. Она потащила его за собой, явно усвоив уроки своих похитителей — единственную культуру, которую ей довелось познать. — И молчи!
Обновлено: 03.02.2026