— Дорогу! Расступись! Господин Чэнь едет, пошли вон!
— Брысь! С глаз господина долой, живо!
Весь путь сопровождался переполохом. Несколько дюжих, свирепых на вид охранников разгоняли толпу дубинками.
Тот, кто зазевался или не успел отскочить, немедленно получал удар.
— Сюань-цзы, я те так скажу: эти мастера умеют летать, живут вечно, великие люди, в общем… — среди кольца охранников господин Чэнь беспрестанно болтал, кривя рот. Чжоу Сюань внимательно слушал, не выказывая ни тени нетерпения – он понимал, что так его хозяин скрывает мандраж.
— Кто знает, примет ли меня мастер в ученики… Жаль, пропасть между смертными и бессмертными велика, даже батюшка мой тут замолвить словечко не властен. Но если меня выберут, если я стану мастером, то наш род Чэнь взлетит до небес! Как говорится, один достиг просветления – и все его куры с собаками в рай попали!
Видя сомнения господина Чэня, Чжоу Сюань понимал, что тот боится неудачи. Каждый, у кого была хоть капля власти, знал: для культивации нужен Небесный корень, а встречается он крайне редко.
Как прилежный подпевала, в такие моменты он обязан был подбодрить господина.
— Господин, неужто вы забыли пророчество того странствующего даоса?
— «Тень Инь застит небо, а земное пламя плавит горы. Тот, кто оседлает ветер и затмит солнце и луну!», — Какая величественная судьба!
— Я так скажу: старик хоть и выглядел оборванцем, но раз дожил до седин, значит, что-то смыслит. А вы, господин? Во всем уезде Дэюнь не сыскать человека выдающееся вас. Если уж кого и выбирать, то только вас, тут и сомневаться нечего!
Слушая Чжоу Сюаня, Чэнь Цзинсянь, хоть и понимал, что тот просто лижет ему сапоги, невольно поверил. Когда лести слишком много, в нее начинаешь верить.
Он и сам уже подзабыл слова того даоса, но Сюань-цзы парень сообразительный, вряд ли бы напутал.
Ведь если бы он часто ошибался, его бы давно забили до смерти – порядки в поместье Чэнь были суровыми.
Видя, что Чэнь Цзинсянь доволен, Чжоу Сюань незаметно сжал кулаки, ладони его были влажными от пота.
Разве он сам не нервничал?
Ведь мастерам обычно требовались ученики в возрасте от пятнадцати до двадцати восьми лет, и он вполне подходил под этот критерий.
Пусть наличие корня сразу делит людей на касты, но сам корень не выбирает, в какой семье родиться.
В мире хватало историй о том, как безродный нищий в одночасье становился бессмертным.
Прошло время, пока выкуриваешь палочку благовоний, и свита добралась от поместья до рыночной площади. Это было просторное место, где обычно проводились казни, суды или набор в армию.
Мастера принимали всех, невзирая на сословия, только по наличию корня, поэтому для испытания всегда выбирали такие открытые площадки.
— О, гляньте-ка, никак сам Чэнь Криворотый пожаловал?
Когда слуги уже приготовились дубинками прокладывать путь сквозь плотную толпу, сзади раздался голос, заставивший всех замолкнуть.
Как и следовало ожидать, Чэнь Цзинсянь мгновенно побагровел. Больше всего на свете он ненавидел упоминания о своем изъяне. Он искренне считал себя красавцем, способным покорить небожительницу, а кривой рот был его единственным, но болезненным недостатком. В восемь лет он впервые убил человека именно за шутку над его лицом.
— Цзи Цундо, ты смерти ищешь?!
Под яростный крик Чэнь Цзинсяня появился действительно симпатичный юноша в сопровождении не менее внушительной свиты.
Это был второй молодой господин семьи Цзи, давний соперник Чэня. Точнее, Чэнь Цзинсянь в одностороннем порядке считал его заклятым врагом.
Для Цзи Цундо же Чэнь был лишь необходимым фоном. При равном положении в обществе он полностью превосходил его внешне, а пока Чэнь бездельничал, Цзи преуспевал и в науках, и в боевых искусствах.
Но больше всего Цзи Цундо гордился своим умом.
Оба они творили бесчинства, отбирали земли и тиранили народ. Но почему за Чэнем тянулась дурная слава, а господин Цзи всегда выходил сухим из воды?
Всё дело в актерской игре и интеллекте. Делая то же самое, Цзи умудрялся выставить себя в глазах жертв едва ли не благодетелем. Он обожал чувство, когда проданный им человек благодарит его за сделку.
Поэтому всю жизнь Криворотый Чэнь терпел от него поражение за поражением, а Цзи даже не удостаивал его серьезным взглядом.
Как и ожидалось, потерявший контроль Чэнь Цзинсянь скомандовал своим людям атаковать.
Слуги Цзи Цундо тоже выставили палки, готовые к бою – они не могли допустить, чтобы до их господина дотронулись хоть пальцем.
Только дураки верили в доброту Цзи. Его охранники прекрасно знали, что личные псы господина уже сожрали нескольких их незадачливых коллег.
Глядя на беснующегося Чэня, Цзи Цундо лишь презрительно усмехнулся. Этот идиот вел себя как обезьяна, забыв, где находится.
И чем спокойнее и надменнее он улыбался, тем сильнее была бессильная ярость Чэнь Цзинсяня.
Сам он лезть в драку не смел – знал, что проиграет.
— Господин, успокойтесь! Он специально вас провоцирует! Мы в месте, где мастера ищут учеников, здесь нельзя шуметь! Если прогневаете мастера… — Чжоу Сюань, которому как доверенному лицу не нужно было махать кулаками, поспешил вмешаться.
При словах о гневе мастера Чэнь Цзинсянь мгновенно покрылся холодным потом. Он осознал, какую глупость едва не совершил, снова попавшись на удочку Цзи Цундо!
Однако остановить слуг он не успел.
Фигура, закутанная в черные одежды, ростом в три метра, мощная, как железная башня, и обмотанная цепями, возникла в центре площади, словно при перемещении через пространство.
Хрусть!!
Никто не успел и глазом моргнуть, как головы нескольких слуг лопнули, будто спелые арбузы!
Лишь когда раздался лязг скользящих железных цепей, люди разглядели на них кровь и белое крошево мозгов.
В одно мгновение и толпа зевак, и дерущиеся слуги замерли в ужасе. Шумная площадь погрузилась в мертвую, удушливую тишину.
— Кто еще посмеет шуметь – казню на месте! — Раздался голос, разнесшийся во все стороны. Это была тяжелая, давящая мощь, а сам звук напоминал скрежет сухой наждачной бумаги.
Черный исполин, совершив расправу, растворился в воздухе и снова исчез – его скорость была недоступна человеческому глазу.
После вмешательства мастера на площади воцарился идеальный порядок.
Подоспевшие стражники уезда с мечами на поясе оцепили периметр и начали распределять потоки людей.
Внутрь пускали только тех, кому было от пятнадцати до двадцати восьми. Остальные толпились за ограждением.
Ощущая этот леденящий ужас, словно за спиной стоит невидимый демон и дышит холодом в затылок, Чжоу Сюань не мог скрыть фанатичного блеска в глазах. Вот она – сила мастера!
В центре площади на очищенном месте соорудили деревянный помост, застеленный красным шелком.
Там, на шелковой подушке, сидел старик. Он был облачен в черную робу, вокруг которой клубились нити ледяной черной энергии. Лицо его было иссохшим и бледным, глаза светились мертвенно-зеленым огнем, а белые волосы были убраны в высокий даосский узел.
Рядом с ним, словно служанки, суетились главы четырех великих семей: Чэнь, Цзи, Ху и Минь, а также уездный судья. С их лиц не сходили заискивающие улыбки.
— Начинайте. Не теряйте время. — Сухо бросил старик.
Как только он замолчал, железный гигант, только что убивший слуг, возник за его спиной неподвижным изваянием. Его холодный взгляд из-под черной маски скользил по присутствующим, словно он присматривался к аппетитной добыче.
Судья, вздрогнув, отвесил старику низкий поклон и начал раздавать указания помощникам.
Вскоре стражники начали выкрикивать на всю площадь:
— По указу бессмертного мастера испытание начинается! Всем, кто подходит по возрасту, построиться в очередь!
— Помните: за попытку обмануть возраст – смерть на месте! Тем, кто уже проходил проверку в прошлые годы – смерть на месте!
Чжоу Сюань, прислуживая пролезшему без очереди Чэнь Цзинсяню, смотрел вперед с затаенной надеждой.
Обновлено: 03.02.2026