Глава 81 — Глава 81

— Точную сумму назвать сложно, но примерно… — начал было Хон Джихон. — Разве вы не говорили, что уже обеспечили инвестиции? — перебил его Хан Гуин. — Миллиард вон наличными не появляется из воздуха, – отмахнулся тот. — «Обеспечены» означает, что деньги точно будут, просто… — Не могли бы вы назвать точную дату? Тут–то Хон Джихон и уловил в воздухе напряжение. Хан Гуин явно что–то вынюхивал. Поняв это, Хон Джихон сощурился. — Гуин, ты не находишь свой тон несколько… агрессивным? — Я? — Да. Упрек в тоне – классический прием начальства, чтобы осадить подчиненного. За ним всегда стоит негласный приказ: «Больше ни слова». Это был наглядный пример того, насколько пустыми бывают разговоры при строгой иерархии, и смелость Хан Гуина на миг дрогнула. «Значит, прямого ответа он не даст». Что ж, придется зайти с другой стороны… — И так ли это важно? Главное, что Гюхон в любом случае получит деньги, а… — Это очень важно, – подал голос Сонпхиль, принимая эстафету. — Сейчас мы на начальном этапе планирования альбома. Именно в этот момент деньги нужно тратить в больших объемах, точно и быстро. Нам необходимо знать, когда именно поступят средства и когда мы сможем ими распоряжаться. Хан Гуин с облегчением выдохнул, когда Сонпхиль вступил в разговор. И, словно только этого и ждал, тут же задал ему вопрос: — У нас ведь возникли дополнительные расходы? — Да. Мы потратили на песни, тексты и хореографию гораздо больше, чем ожидали. — Вот именно, – подхватил Хан Гуин. — Нам следовало заранее уведомить вас, господин Хон Джихон, как инвестора Garo Entertainment. После расформирования Suppress наша компания перешла с системы PPBS на PBS. Поскольку квартал еще не закончился, точные расчеты не завершены, но мы уже превысили бюджеты, заложенные во многие первоначальные планы. Хан Гуин склонил голову перед Хон Джихоном. — Как человек, ответственный за финансы компании, я искренне прошу прощения за сложившуюся ситуацию перед вами, нашим инвестором. Хон Джихон абсурдно хмыкнул. С его точки зрения, Garo Entertainment была не больше, чем лавкой у дома, и извинения Хан Гуина казались просто смешными. — Можете назвать это расточительством, и мне нечего будет возразить. Это моя вина, что я не смог грамотно составить бюджет. — Вот такая у нас ситуация. А впереди еще производство клипа, – добавил Сонпхиль. Они разыгрывали эту партию как по нотам, и от такой слаженности Хон Джихон лишился дара речи. Переговорная перестала быть местом семейного разговора между братом и сестрой. — Бюджет на клип… Директор Хан, навскидку, там ведь больше ста миллионов? — Да. Детальная смета еще не готова, но… — Больше ста миллионов?! — Хон Джихон был в ужасе. — На какой–то клип больше ста миллионов вон? — Сто миллионов – это самый минимум. Сумма может дойти и до двухсот. Garo Entertainment сможет продолжать работу, только когда определится инвестиционная сумма и доступный капитал. Поэтому вы должны назвать нам дату перевода средств… — Нет, нет, нет, это бред! Гюхон, тебе не кажется, что это бред?! Какие сто–двести миллионов на клип?! — Это стандартная цена, – отрезал Сонпхиль. — Комнаты, пейзажи, что вы видите в клипе, – все это строится с нуля. Это называется декорации. Даже если где–то используется компьютерная графика, за ней стоит кропотливая ручная работа десятков людей. Дешево это стоить не может. Костюмы, грим, массовка… Каждая деталь в кадре – это деньги. — Да, но… куда уходит такая прорва денег? — Один только персонал, работающий над клипом, – это десятки человек. И каждый из них – профессионал в своей области. Их гонорары весьма высоки. К тому же съемки не укладываются в один день. Так что, да… Сонпхиль бросил взгляд на Хан Гуина. — Нам совершенно необходимо знать, когда именно поступят деньги, – произнес тот. — От этого зависит успех всего дела. Хон Джихон молчал, выжидая. Чего? Гюхон знала ответ. «Он ждет, пока BG Investment вложится в Garo Entertainment. Как только они получат свои сорок процентов акций, брат тут же инвестирует, чтобы тоже отхватить долю». Если Garo Entertainment примет деньги Хон Джихона, но откажется от предложения BG Investment, он не сможет поглотить компанию. «Если он не назовет дату, его замысел станет очевиден». Как и ожидалось, Хон Джихон не спешил раскрывать карты. — То есть, вы хотите сказать, чтобы деньги поступили как можно скорее? — Совершенно верно. — Но ведь можно немного отложить выпуск альбома. Хоть я и владелец корпорации, я не могу швыряться деньгами. Я очень скромный человек, и зарплата у меня небольшая. Почти всю прибыль я реинвестирую в компанию. Так что активы у меня есть, а вот свободных наличных почти нет. Вы должны это учитывать. Отложить выпуск альбома – таков был контрудар Хон Джихона. Хан Гуину нечего было на это ответить, и он взглядом попросил помощи у Сонпхиля. — Это невозможно, – вмешался тот. — Вы ведь знаете про музыкальные шоу? На центральных и кабельных каналах их около семи. График выступлений на музшоу расписан на месяцы вперед. Нам нужно начинать договариваться уже сейчас. И к моменту появления наших девочек в эфире песня и клип должны быть абсолютно готовы. Откладывать выпуск альбома нельзя. Сонпхиль с легкостью отразил выпад Хон Джихона. — …И что с того? Хон Джихон словно сбросил маску – его голос стал жестким и низким. — Вы что, моих денег не хотите? Что за допрос? Я даю деньги – вы говорите «спасибо» и берете. Или я неправ? — Единственное, что мы просим, – это дата поступления средств. Вы можете ее назвать? — Я сам не знаю. — Вот как. На этом все и кончилось. Хан Гуин достиг своей цели. Ему нужно было лишь доказать, что инвестиционный план Хон Джихона – туманен и неопределен. Если он так упорно уходит от ответа, на то есть веская причина. — Ну, раз так… Что скажешь, братик? Хон Джихон по своему обыкновению постучал указательным пальцем по столу. Затем вздохнул и с важным видом поднялся со стула. — Поговорим позже. Мне нужно выяснить, когда именно будут готовы деньги. — А, хорошо, – бодро ответила Хон Гюхон, но знала: ее брат никогда не станет инвестором. Потому что Хан Гуин будет до последнего отклонять любые предложения от BG Investment. И заодно выяснит, не действовали ли они по указке Хон Джихона. Garo Entertainment была спасена. Но… «Мы упустили миллиарды». Хан Гуин посмотрел на Хон Гюхон со смешанным чувством триумфа и вины. Та, провожая брата, не переставала улыбаться. Но эта улыбка продержится недолго. — Какое счастье, что брат согласился помочь. Вернувшись, Хон Гюхон с сияющей улыбкой похлопала Хан Гуина по плечу. — Директор Хан, теперь можно выдохнуть. Ты славно потрудился. Хан Гуин привлек несколько мелких инвестиций, но для Хон Гюхон этого было недостаточно. Впрочем, нельзя было сказать, что он не старался. Сам факт, что ему удалось найти хоть каких–то инвесторов для прогоревшей компании, был сродни чуду. — Директор Хан, отдохни как следует пару дней. Больше искать инвесторов не нужно. — …Да. На лице Хан Гуина появилась слабая улыбка. Уголки его губ едва заметно дрогнули. * * _ — Господин директор Пак! Выйдя из переговорной, Хан Гуин догнал Сонпхиля. — Можем мы поговорить минутку? — Да. Они вошли в приемную. — Как вы догадались? Хан Гуин все никак не мог понять. Почему Сонпхиль помог ему? Почему он пытался помешать инвестициям Хон Джихона? Голова шла кругом. — Я не люблю долевые инвестиции. — …Что? И это все? — Несколько лет назад в наши агентства хлынул китайский капитал. В огромных масштабах. Даже крупные компании не стали исключением. Доля в двадцать, тридцать процентов стала обычным делом. Были случаи, когда даже в топовых агентствах более сорока процентов акций оказывались в руках китайских инвесторов. — В правление приходят люди из Китая, в группах внезапно появляются китайские участники, старых мемберов выгоняют, вмешиваются в творческую концепцию артистов… Я видел слишком много плохого. Хотя, казалось бы, просто дайте денег, а они сами принесут вам успех и приумножат капитал. Для агентств это, вероятно, был вынужденный шаг. Они, должно быть, верили, что смогут контролировать вмешательство инвесторов, но реальность оказалась суровой. Те использовали капитал как оружие, чтобы вертеть агентствами как им вздумается. — Я просмотрел список компаний, которые вы посещали, директор Хан, и не нашел там китайских. Хотя там вы бы получили более благосклонный ответ. Вы ведь тоже опасались подобной ситуации? Он попал в точку. — Да, но господин Хон Джихон ведь не китаец. — Это я знаю! Просто мне не нравится, когда долю в компании получает человек, который не является профессиональным инвестором и не интересуется айдолами. Поэтому я и попросил вас о помощи. И оказалось, что наши мысли совпали. «Исимджонсим», – вспомнилась Хан Гуину идиома, означающая «от сердца к сердцу». Но ощутить ее на себе ему довелось впервые. Словно его сердце и сердце Сонпхиля соединила невидимая нить, и сейчас она дрогнула. Может, потому что они оба были директорами в одной компании? — Вот… как. — Да. Вот так. На самом же деле Сонпхиль видел будущее. Ужасное будущее. «Он бы полностью изменил состав группы. Выгнал бы Хаян, набрал других участниц, потом не выдержала бы и ушла Ара…» Такого бардака он еще не видел. При одной мысли о будущем, в котором Garo Entertainment лишилась своей человечности, Сонпхиля мутило. Поэтому он и обратился за помощью к Хан Гуину. И тот, по счастливому стечению обстоятельств, откликнулся на его просьбу. Вернее, казалось, что откликнулся. На самом деле они оба думали об одном и том же, просто не знали этого. — Что с вами? Для человека, достигшего своей цели, вид у Хан Гуина был неважный. Он все ниже опускал голову, и Сонпхиль обеспокоенно спросил его. Хан Гуин рассказал, почему на самом деле пытался сорвать инвестиции Хон Джихона. Сонпхиль, который и так обо всем догадывался, не стал выказывать удивления или гнева. — Я не считаю свой поступок неправильным. О планах ее брата я тоже расскажу госпоже президенту. Но то, что мы упустили такие инвестиции… Последнее время Хан Гуин находился под огромным давлением. Даже поиски стажеров не давили на него так сильно. Привлечение инвестиций было его основной задачей, и в ней он не добился видимых успехов. По правде говоря, это было почти невозможно. Никто не захочет вкладываться в прогоревшую компанию. Но от этого Хан Гуину не становилось легче. — Я чувствую себя таким бесполезным… Сонпхиль не знал, что ответить на это признание. Отчаяние Хан Гуина было глубоким и всепоглощающим. Желание помочь компании было так велико, что он сжигал сам себя. Сонпхиль задумался. Долго думал. И наконец, озвучил мысль, которую вынашивал уже давно. — Господин директор Хан, взгляните. Хан Гуин перевел взгляд на мобильный Сонпхиля. При виде экрана его глаза широко распахнулись. — Это… — Это акции, которые я купил год назад. Вот насколько они выросли. Полтора миллиарда вон. Он вложился в них сразу после возвращения, даже взяв кредит в банке. — Я думаю вложить эти деньги в Garo Entertainment. Можно ли это сделать от чужого имени? — Но… почему? — Мне нравятся наши нынешние отношения. Если я инвестирую от своего имени, то стану не просто директором Паком, а инвестором. И госпожа президент, и вы, директор Хан, – все станут оглядываться на меня. Хон Гюхон, пытающаяся управлять своими подчиненными. Хан Гуин, который всегда говорит то, что думает. Упрямая Сон Хебин. Участницы группы, каждая со своим голосом. Все они под тяжестью полутора миллиардов Сонпхиля могут начать подавлять себя. Он этого не хотел. — Поэтому нельзя ли мне инвестировать как–то… под видом таинственного инвестора? Или, может, вы попросите кого–то из ваших знакомых сыграть эту роль? — …Господин директор Пак. — Да. Хан Гуин говорил от всего сердца. — Не инвестируйте в Garo Entertainment. — …Что? — Это авантюра. Причем с ничтожными шансами на успех. Средний мировой экономический рост – один–два процента в год. А средняя доходность капитала – пять процентов. Доход от труда никогда не догонит доход от капитала. Сколько бы вы ни вкалывали, на одну зарплату богатым не станешь. Но с полутора миллиардами… с таким капиталом, господин директор Пак, вам достаточно просто грамотно им распоряжаться, чтобы получать шестьдесят миллионов вон годового дохода. Работа станет для вас просто хобби. И не только это. Можно купить квартиру в Сеуле и сдавать ее, а на вырученные деньги снова приумножать капитал. В тот момент, когда Сонпхиль получил полтора миллиарда, он встал на путь к богатству. Ему больше не нужно было бороться за выживание. Не нужно было жертвовать счастьем ради денег. Полтора миллиарда – это были именно такие деньги. Поэтому Хан Гуин говорил искренне. — Не инвестируйте из жалости. Я прошу вас, потратьте эти деньги так, чтобы это принесло счастье именно вам. На этот полный заботы совет Сонпхиль ответил просто: — Для меня это и есть самый счастливый способ потратить деньги. — Господин директор Пак… — Это не из жалости. Я верю, что Garo Entertainment добьется успеха. Ведь у них есть я. От этой неожиданной самопохвалы серьезность Хан Гуина немного померкла. — Мои полтора миллиарда в будущем превратятся в десятки, сотни миллиардов. Так что это не авантюра, а инвестиция. Сонпхиль выставил свои акции на продажу по текущей цене. Вскоре все его ценные бумаги разлетятся как ветер, и на руках у него окажутся деньги. Этот жест был красноречивее любых слов и демонстрировал его непоколебимую волю. Хан Гуин, глядя на это, с каменным лицом кивнул. «Исимджонсим» – больше слов не требовалось. — Хорошо. Госпоже президенту мы ничего не скажем. * _ — А? Что это вы вдвоем? Сонпхиль и Хан Гуин рассказали ей о плане Хон Джихона. По мере их рассказа лицо Хон Гюхон становилось все мрачнее. — Ясно, вот оно что… Выслушав все, Хон Гюхон велела им выйти. Последнее, что они увидели, – ее лицо, на котором было не просто уныние, а настоящее отчаяние. Она не могла поверить, что с ней так обошлась ее семья, ее брат, единственный, кто поддерживал ее мечту. Спустя несколько дней раздумий Хон Гюхон приняла решение. — Мы не будем принимать инвестиции от моего брата и BG Investment. Простите меня. Она извинялась перед Хан Гуином и Сонпхилем. Обоим стало тяжело на душе оттого, что Хон Гюхон, казалось, считала себя никудышным президентом. Было больно видеть ее такой подавленной. Но прошло еще немного времени. — А? Что–что ты сказал? — Нам инвестируют один и три десятых миллиарда вон. Хан Гуин, несколько ночей не спавший ради сочинения этой истории, изложил ее на одном дыхании. Вымышленный персонаж, вымышленная история и вполне реальные один и три десятых миллиарда вон. — Помните группу «Эпсилон» из предыдущего агентства господина директора Пака? Дочь инвестора – их большая поклонница, у нее вся комната в плакатах и дисках. — А, это те, к чьему созданию директор Пак приложил руку? — Да. Мы недавно добавили эту информацию в профиль нашей продюсерской компании. После долгих уговоров с нашей с директором Паком стороны он наконец дал добро. Хон Гюхон была счастлива. Не просто счастлива – она сияла и крепко обняла Сонпхиля и Хан Гуина. Волна похвалы и благодарности накрыла их с головой. Выйдя из кабинета президента, они дали друг другу пять. — И впредь на вас рассчитываю, господин директор Пак. — И я на вас. Вы отлично поработали. Ненавидите ведь врать. — У вас, господин директор Пак, тоже на лице было написано: «Я совершаю преступление». — Но не так явно, как у вас. Кстати, нас точно не раскроют? — Да. Я попросил одного знакомого. Если понадобится, он даже сыграет свою роль. Они обманули своего президента. Нарушили принцип добросовестности. Но оправдали свою ложь одной–единственной фразой: — Ради госпожи президента, давайте и дальше стараться изо всех сил. — Да. Мы обязаны привести Garo Entertainment к успеху. — И девочек тоже. — Сказали бы уже «всех нас». — Да. Мы все обязательно добьемся успеха. Два директора шли по коридору. * * Сонпхиль сел за столик на террасе первого этажа. Открыл купленную в круглосуточном банку пива и сделал глоток. «Так, я вложил в компанию один и три десятых миллиарда». Осталось двести миллионов. «Сто миллионов, которые я отложил для Хаян на случай провала группы, уберу на счет». Остался сто миллионов. «Пятьдесят миллионов потрачу на погашение кредита». Осталось пятьдесят миллионов. Сонпхиль пусто усмехнулся. «Все вернулось на круги своя, как в самом начале». Осознание того, что полтора миллиарда испарились, нахлынуло с новой силой. Жалею ли я… — А–а–а! Директор, как можно пить на работе! — Я уже закончил. И я не в офисе. — Э–э–э, н–но, нельзя же садиться за руль пьяным! — Я поеду на такси. — Почему вы пьете? Что–то случилось? Расскажите мне! — Нет. Ничего. — Люди, у которых все в порядке, не пьют пиво в одиночестве перед офисом! Расскажите мне, и вам станет легче! Рика еще с полчаса пыталась вытянуть из Сонпхиля его переживания, но так ничего и не добилась. Спустя тридцать минут за ней, так и не вернувшейся в репетиционный зал, явилась Чо Ара. — В таких случаях человека лучше оставить в покое. — Если захотите поговорить, в любое время приходите к аташи–и–и!… — крикнула Рика, пока Чо Ара утаскивала ее за собой. Сонпхиль с улыбкой проводил их взглядом и одним махом осушил банку. «Жалею ли я о полутора миллиардах?» Ни капли. __