Глава 73 — Глава 73

«В целом, я уловил их настрой. Идеи участниц вращаются вокруг одной оси, но никак не сходятся в единую точку», – размышлял Сонпхиль. — «Похоже на обычный „гёрл-краш“…» Но на такой случай есть проверенный метод. Сонпхиль поспешил к Сон Хебин, чтобы пересказать ей идеи девушек. — А–ха–ха–ха! — Сон Хебин покатилась со смеху, выслушав его. — По–моему, это можно так и отправлять автору текстов. Хотя да, без огранки не обойтись. Не хватает ключевого слова, которое всё свяжет. — Я тоже так думаю. А ты сама что скажешь? — Для их возраста лучше всего подойдёт бунтарство, как по мне. А мелкие детали сюжета додумаете уже вы с девчонками. — А у тебя самой нет никаких идей? — Ха–а, Сонпхиль, – вздохнула она и положила руку ему на плечо. Взгляд у неё был недобрый, а весь вид – как у бандитки, вымогающей деньги. — Мы с тобой конкуренты. Мне, знаешь ли, нравится трек Элика, и я буду продвигать именно его. — То есть помогать не будешь? — Да при чём тут «помогать»? Что я могу сюда добавить? Ты же хочешь стать продюсером, так? А для этого нужно иметь собственное мнение, свой стержень. — Да есть у меня свои мысли, просто… я хочу по максимуму учесть мнение девчонок. Сон Хебин ещё раз внимательно пробежалась глазами по блокноту с идеями участниц. — Думаю, здесь нужен мотив «начала». Это ведь первая песня первого альбома. Она должна заявить: «Вот кто мы такие». Важна не просто история, а яркая демонстрация характеров участниц. — Точно. — Вот, в общем–то, и всё, что я думаю. Так что удачи. Сонпхиля шокировало, что она считает его конкурентом, но при этом Сон Хебин оказала ему неоценимую помощь. «Точно. Дебютный трек должен раскрывать их характеры. Это критически важно, ведь сложившийся образ потом очень трудно изменить». Обдумывая совет Сон Хебин, Сонпхиль отправился к Хан Гуину. Хан Гуин долго размышлял над идеями девушек, и Сонпхиль был благодарен ему за такой серьёзный подход. — У меня есть предположение, почему участницы предложили именно это, – наконец сказал он. — Правда? — Это связано с проблемами, волнующими поколение, к которому принадлежат участницы. У старшего поколения, как его принято называть, было куда меньше возможностей, чем сейчас. В первую очередь, в плане образования. Для них было нормой жертвовать своей мечтой ради семьи, да и само слово «мечта» многим было в диковинку. Сонпхиль на миг опешил от такого глубокого анализа, но тут же взял себя в руки и начал конспектировать слова Хан Гуина в блокнот. — Старшему поколению было кого винить, когда им не удавалось найти себя. — И кого же? — Общество. В эпоху индустриализации и демократизации личность и её желания неизбежно подавлялись во имя прогресса. Обществом, государством, местными общинами, семьёй. Для них это было в порядке вещей. Но нынешнее поколение – другое. У них несравненно больше возможностей, и поэтому им некого винить. В новостях и статьях всё чаще проскальзывает саркастическое словечко «старания». Короче говоря, старшему поколению молодёжь кажется неблагодарной. «Мы-то как страдали, а вы в таких тепличных условиях ещё и жалуетесь!» — Это и есть конфликт поколений. У каждого свои проблемы, но непонимание порождает вражду. «Сопротивление» или «бунт», о которых говорят участницы, – это, скорее всего, выражение их недовольства общественным укладом и нравами, которые создало старшее поколение. — Эм, не думаю, что они вкладывали в это настолько глубокий смысл… — Но влияние ведь неоспоримо. Такие слова, как ироничное «старания», или термины вроде «поколение сампхо» и «поколение опхо», полны молодёжного гнева. Когда молодые люди не могут самореализоваться, им некого винить, кроме самих себя, и гнев копится. Думаю, с этим же связана и нынешняя одержимость индивидуальностью и самовыражением. — Господин директор Хан. — Да. — То есть, в конечном счёте, девчонки хотят выразить протест против взрослых? Я правильно понял? — Ха–ха. Для песни айдолов звучит тяжеловато. Если упростить, получится что–то вроде «Буду делать, что хочу». А если свести к одному слову – «свобода» или «бунт». Сонпхилю казалось, будто он побывал на приёме у психолога. По пути к девушкам он всё прокручивал в голове объяснения Хан Гуина. Неужели они и правда вкладывали в свои идеи такой смысл? Может, и не осознанно, но на уровне подсознания? — …в общем, это то, что думает господин директор Хан. Что скажете? — Аташи решила! — вдруг заявила Рика, решительно сложив руки на груди. — Аташи пойдёт на гуманитарный! И станет такой же, как господин директор Хан! — Говорят, гуманитариям потом сложно найти работу. — Плевать! Я бы всё отдала, чтобы хоть денёк пожить с его мозгами… Представляете, он, наверное, и нас так же с точки зрения психологии раскладывает по полочкам? Интересно, каким он видит мир? «Наверное, таким же, как и все остальные». — Учитель Сольха, а вы были гуманитарием? — Я была технарём. — Что–о?! Вы хорошо знали математику?! Предательница! — Д–да нет. Меня просто учитель туда направил… — Ясно. А ты, Хаян? — А я была гуманитарием. Математику не тянула. Впрочем, и остальное тоже. Сонпхиль хлопнул в ладоши, возвращая разговор в нужное русло. — Так что, господин директор Хан прав? Вы действительно это имели в виду? Ответа не последовало, но, судя по всему, все были согласны с его трактовкой. — И против кого этот бунт? Пэк Сольха и Чан Хаян ответили одновременно. — Родителей? — Родителей? Они удивлённо переглянулись и неловко рассмеялись. — А я – против школы! Словно в тюрьме под названием «школа» мы носим робы заключённых под названием «школьная форма» или как–то так. — Чунибё, – бросила Чо Ара и взяла Рику в захват. «Ара понимает по-японски?» – мелькнуло у Сонпхиля. Надо будет как–нибудь её проверить. — В школе столько времени уходит впустую! Нам постоянно твердят, что желают добра, а на деле только убивают самооценку. Учителя – те ещё зануды. — А?! — Я не про вас, учитель Сольха. — Понятно. А ты, Рика? — Э–э–э… аташи вроде ни с кем не хочет бунтовать… А! Но это выглядит круто! — Бунтовать – это круто? — Типа как революция! Эволюция! — Революция. Такова уж подростковая романтика. Песен айдолов о бунте, в той или иной степени, существует немало. Есть милые версии в духе «Буду делать, что хочу!», а есть и пожёстче – «Отвалите, не ваше дело». Значит, и текст должен быть в том же ключе. — Итак, ключевые темы – бунт и свобода. — А–а–а! А где же любовь?! — Как сюда ещё и любовь впихнуть? — Впихните! — …Ладно. «Передавая заказ автору, нужно будет приписать: „любовь (можно не уделять много внимания)“», – решил Сонпхиль. Он закончил с записями. «Ну что ж, теперь за дело». Пора заказывать текст. * * _ Сонпхиль разослал заказ нескольким авторам. Срок – около десяти дней. Тем временем Garo Entertainment почти завершили сбор демозаписей. К этому моменту у них было пять демо, а вместе с треком Чон Джиыма – все шесть. Из них и предстояло выбрать дебютную песню для группы. Сонпхиль с нетерпением ждал ответов от авторов. Кто–то прислал свой вариант уже через день, кто–то – через неделю. Первые наброски Сонпхиль обсуждал с Чон Джиымом. — Вот здесь вы с размером не угадали. Подгонку количества слогов под мелодию называют «соблюдением размера». Если в строке, рассчитанной на три слога, автор пишет четыре или пять – это его ошибка. — Передам. Сначала они разбирались с мелкими ошибками авторов, но как только получали идеально подогнанный по размеру текст, их ждало новое испытание. «Интересно, почему всё так? Я брожу в этой клетке, но в чём её знак?…» — Этот текст слишком зациклен на неволе. Будто песня заключённого. — И правда. Здесь больше страданий, чем бунта. И слишком уж поэтично. — Для мужской группы, может, и подошло бы. Хотя Сонпхиль и дал всем авторам одну и ту же тему и концепцию, каждый истолковал её по–своему. Варианты, совсем не попадавшие в замысел Сонпхиля и Чон Джиыма, приходилось отбрасывать – просить о правках было бессмысленно, ведь переписывать пришлось бы всё с нуля. Отсеяв неподходящее, они выбрали несколько более–менее удачных. «Мисс Вселенная! Теперь скажу, чего хочу! Правда хочу! А на вас мне плевать, на всех!» — А вот здесь характеры чувствуются. — Не слишком ли слащаво? Чон Джиым пропел каждый из присланных вариантов. В мужском исполнении они, конечно, звучали совсем не так, как задумывалось, но общее настроение уловить было можно. — Директор Пак прав. Похоже на тявканье мальтийской болонки, которая пытается укусить. — Кх–хы–хык. Рике бы подошло. — Рике? — Чон Джиым с сомнением почесал в затылке. «А, я опять думаю о Рике как о ребёнке». Он посчитал, что этот текст больше подходит Рике и Чо Аре, чем Пэк Сольхе и Чан Хаян. Вроде как красная панда, которая выпускает когти, пытаясь доказать свою силу, – могло бы получиться мило… «Но Рика уже не та, что раньше. Пора менять своё представление о ней». Так Сонпхиль и Чон Джиым провели десять напряжённых дней. Они то и дело обращались за советом к Сон Хебин и Хан Гуину и постоянно общались с авторами, доводя тексты до совершенства. Наконец, в последний день, им нужно было сделать окончательный выбор. — Решай ты. — Я и сам не знаю… Все варианты кажутся хорошими. — Ты же композитор. Какой текст, по–твоему, лучше всего ложится на музыку? — А вы, директор? — Я промолчу. — … Когда Сонпхиль предоставил ему полную свободу выбора, Чон Джиым без колебаний указал на один из листов. — Вот этот. Он с опаской взглянул на Сонпхиля. Тот широко улыбнулся. — И я его выбрал. Они дали друг другу пять и на мгновение погрузились в приятное послевкусие завершённой работы. Последние десять дней они только и думали, что о текстах, и ни на что другое не могли отвлечься. Сонпхиль тут же позвонил автору выбранного текста. — Да, это директор Пак из Garo Entertainment. Мы выбрали ваш текст. Да, да… Что вы, это вам спасибо за отличную работу. Да, в следующий раз угощаю. Готово. Но готов только текст. Всё только начинается. — Нужно записать гайд–вокал. — Кого попросим? У вас есть знакомые вокалисты на примете? — А зачем кого–то искать? — хмыкнул Сонпхиль. В Garo Entertainment и так была своя певица. * _ Сонпхиль арендовал студию на одну смену – три с половиной часа. От Garo Entertainment приехали он сам, Сон Хебин, Чон Джиым и Пэк Сольха. Именно так. Записывать гайд–вокал доверили Пэк Сольхе. В знак доверия к её таланту от услуг вокального директора отказались. Сон Хебин и согласилась помочь, но вся ответственность за интерпретацию песни лежала на Пэк Сольхе. — Начинаем, – объявил звукорежиссёр, и запись пошла. Сердце Сонпхиля бешено заколотилось. — Нервничаешь? — спросила Сон Хебин. — Угу. Наверное, потому что давно здесь не был. — Да расслабься, это же просто гайд. — Его же госпожа президент будет слушать. Нужно работать так, будто это чистовая запись. — Какой боевой настрой. Ну, с тобой–то всё ясно, а вот Сольхе бы помочь. Пэк Сольха не отрывала взгляда от листа с текстом. Рука, сжимавшая бумагу, мелко дрожала, будто у старушки. Словно она пыталась стряхнуть с пальцев что–то налипшее. Так сильно она нервничала. — Сольха. — Да! Он позвал её совсем тихо, но Пэк Сольха подскочила, словно перед ней вырос тигр. Её беспокойный, блуждающий взгляд метнулся к Сонпхилю. Впрочем, смотрела ли она именно на него, было неясно. Взгляд расфокусирован… — Не переживайте так. Это всего лишь гайд. — А только что говорил, что надо работать как на чистовой, – вставила Сон Хебин. «Лучше бы она помолчала», – подумал Сонпхиль. — А–а, да, э–э… К–конечно. Я не буду… нервничать. С–с–с–с… фу–у–ух… С–с–с–с… фу–у–ух… Кажется, она занервничала ещё сильнее. Но Пэк Сольха ничего не могла с собой поделать. Пусть это и гайд–запись, но её услышит Хон Гюхон – как тут не нервничать? А ещё здесь была Сон Хебин, её кумир детства. Да и Сонпхиль тоже! В такой обстановке сохранить спокойствие было невозможно. Пока Пэк Сольха шла в студию, у неё несколько раз темнело в глазах, и она едва не падала в обморок. — Наша Сольха! Не дрейфь! Ты со всем справишься. Ты же профи. Не вешай нос! — подбодрила её Сон Хебин. Пэк Сольха с трудом выдавила из себя улыбку. — Ну, пошли. — Д–да. Пэк Сольха вошла в звукозаписывающую кабину. Она поправила микрофон и сделала глубокий вдох. Звукорежиссёр нажал кнопку связи с кабиной и сказал: — Начинаем. В ответ из динамиков донеслось: — Да! Заиграла музыка. Первая строка текста – просто выкрик. — Ха! Чон Джиым остановил трек и нажал на кнопку. Пэк Сольха в панике уставилась на стекло, хотя из кабины, конечно, ничего не было видно. — Сольха. — Да, композитор. — Это самое начало. Нужно сразу захватить внимание слушателей. Это хоть и простое «ха», но в нём не должно быть слабости. — А–а, да. М–может, мне взять ноту повыше? — Нет. Добавь хрипотцы. Вот так: «Х-ха-а!». Поняла? — Да… Трек заиграл снова. — Х–ха–а! Чон Джиым снова остановил музыку и включил связь. — Нет, не то. Песня – это история. А начало истории… Как бы описать запись в тот день… — Джиым – перфекционист? — позже спросила Сон Хебин. — Похоже на то. Мне уже жаль Сольху, – ответил Сонпхиль. Запись, впрочем, благополучно завершили. Будь у них больше времени, Чон Джиым вряд ли бы её отпустил, но так или иначе, работа была сделана. По дороге домой Пэк Сольха не смела даже поднять на Чон Джиыма глаза. * * С флешкой в руке Сонпхиль замер перед дверью конференц–зала. Он топтался на месте, с шумом выдыхал, пытаясь унять нервы. Не помогало. — Чего не заходишь? — Да нет, ничего. Уже иду. Сон Хебин, заметив его дрожь, усмехнулась. Она по–дружески приобняла его за плечи и легонько встряхнула. — Эх ты. Будь увереннее. Если ты убеждён в результате, то и волноваться не о чем. — Как тут не волноваться? Госпожа президент так на меня рассчитывала. Я заказал столько текстов для песни, которую могли и не утвердить. Уже на это ушла куча денег. Если результат окажется ниже ожиданий Хон Гюхон, я со стыда сгорю. — Так что, песня плохая? — Нет. Отличная. — Тогда расправь плечи! И спину выпрями! — Сон Хебин легонько шлёпнула его по спине и пояснице. Сонпхиль послушно выпрямился. Одеревеневшими пальцами он взялся за ручку, повернул её. Дверь открылась, и он увидел Хон Гюхон, сидевшую во главе стола. — Заходите скорее. Начнём. Настал час выбора дебютной песни. __