— Здравствуйте.
В офис Garo Entertainment заглянул один из сценаристов «Проекта For You» – Чон Джэсон. Именно ему поручили Рику.
По его словам, он приехал, чтобы собрать информацию о Рике перед съёмками.
Предварительный сбор данных можно было провести и по телефону, так что его личный визит, похоже, подтверждал: сценарист Ли Хёнсон действительно по–особому относится к Сонпхилю.
— На улице, наверное, холодно? Хотите чего–нибудь согреться?
— Если можно, то кофе.
Сонпхиль с особым старанием приготовил и подал ему кофе.
Перед курирующим сценаристом нужно было показать себя с лучшей стороны.
Пусть у того и был скромный послужной список, но именно ему предстояло облечь историю Рики в слова.
Даже не считая уважения, которое он проявил, лично приехав в офис, – если Чон Джэсон проникнется к Рике симпатией, то и работать будет с бо́льшим усердием.
— Кстати, у вас отличное здание. Не верится, что это офис небольшой компании.
— Я и сам поначалу удивился.
— Похоже, вы получили солидные инвестиции. У вас есть какой–нибудь знаменитый продюсер?
Интерес со стороны Чон Джэсона – это хорошо, но Сонпхилю хотелось, чтобы этот интерес был направлен на Рику.
— А где Исикава?
— У неё сейчас занятие. Скоро должно закончиться.
— Занятие? А, наверное, иностранный язык учит. Похоже, вы и впрямь серьёзно готовите группу.
Небольшие агентства почти никогда не вкладываются в языковую подготовку участников.
Часто их даже в спортзал не отправляют.
Просто ставят в репетиционном зале весы и требуют сгонять вес.
Garo Entertainment, без сомнения, щедро вкладывалось в своих подопечных.
— Можно взглянуть?
— Да.
Сонпхиль провёл Чон Джэсона в учебный класс.
Девушки сидели за партами, уставившись на экран впереди.
Хотя нет. Разве они смотрели?
— …?
На лице Чон Джэсона отразилось не просто недоумение, а полное замешательство.
На экране проектора шло видео с выступлением симфонического оркестра.
Из колонок лилась умиротворяющая классическая музыка.
— У–ух…
Чо Ара издала протяжный стон, отчаянно борясь с сонливостью.
Пэк Сольха, почувствовав, что глаза вот–вот закроются, ткнула себя ручкой в бедро и выпрямилась.
Рика уже почти коснулась лбом парты, а вот Чан Хаян, на удивление, смотрела на экран ясными, живыми глазами.
Как только выступление на видео закончилось и раздались аплодисменты, Хан Гуин включил в классе свет.
— Это был «Бранденбургский концерт» Баха. Какие у вас впечатления?
Чо Ара, утирая слюну, подняла голову.
Реакция девушек была, мягко говоря, прохладной. Но Хан Гуин не переставал улыбаться.
— Итак, вы прослушали произведения Генделя и Баха. Прошу вас поделиться честными впечатлениями. Под впечатлениями я подразумеваю общую оценку.
— …Скучно.
Прямолинейная Рика высказалась без обиняков.
Мнение Чо Ары было примерно таким же.
Пэк Сольха и Чан Хаян попытались как–то смягчить свои отзывы, но в итоге тоже признались, что слушать было тяжело.
— Вот как. Что ж, тогда давайте послушаем ещё одну композицию.
«Ещё одну?»
Девушки, уверенные, что на этот раз точно отключатся, разом встрепенулись, едва Хан Гуин включил следующую мелодию.
— Я это где–то слышала, – первой оживилась Чо Ара.
Впрочем, эту мелодию знали все.
Соната для фортепиано № 11 Моцарта, третья часть – знаменитый «Турецкий марш».
Услышав знакомые и задорные ноты, девушки расцвели в улыбках.
Это было несравнимо лучше, чем «Музыка на воде» Генделя или сюиты Баха для виолончели.
Когда короткая пьеса закончилась, Хан Гуин заговорил:
— Дамы, я верю, вы кое–что поняли. Эта композиция, по сравнению с предыдущими, гораздо…
— Изящнее!
— Да. Именно поэтому Моцарта называют гением. Он изменил историю музыки, её течение, её будущее. Он оставил после себя бесчисленное множество шедевров, которые и сотни лет спустя не кажутся ни скучными, ни устаревшими. Можно без преувеличения сказать, что он сменил парадигму. Думаю, даже без профессионального анализа ваших ощущений будет достаточно, чтобы всё понять.
Девушки это отчётливо почувствовали.
Они много раз слышали, что Моцарт – гений, но никогда не понимали, почему.
Но стоило сравнить его музыку с произведениями предшественников, и сомнений не осталось: он и вправду был гением.
Это было не просто знание, а интуитивное озарение, проникшее в самую глубь сознания.
— Время от времени в истории музыки появляются такие вот выдающиеся артисты. Я верю, что вы можете стать такими же, и буду вас во всём поддерживать.
Урок окончился.
В глазах каждой из девушек зажёгся огонёк – казалось, они что–то для себя поняли.
Ошеломлённый Чон Джэсон обратился к Сонпхилю:
— Э–это ведь не постановка? Камер же нет…
— Это наши обычные занятия.
Лекции Хан Гуина по истории музыки начались около трёх недель назад.
Сколько же жалоб за это время выслушал Сонпхиль от участниц!
Стоило им войти в класс, как Хан Гуин, по их словам, без конца включал им «какую-то странную классику».
Но сегодняшний урок показал, что во всём этом был смысл.
— Я Исикава Рика!
Сонпхиль проводил Рику и Чон Джэсона в приёмную. Сценарист, улыбаясь, раскрыл блокнот.
— Вы ведь японка?
— Да! У меня и отец японец, и мать японка!
— Ха–ха. И когда вы приехали в Корею?
Услышав, что Рика была стажёром в KS Энтер, Чон Джэсон весь загорелся.
Только на рассказы о её буднях в KS Энтер ушло несколько десятков минут. Затем речь зашла о семье.
— Выучить корейский всего за год…
— Я каждый день смотрела корейские дорамы! А хангыль освоила за четыре часа!
— Поразительно. Значит, вы решили стать айдолом и…
— Изначально я была актрисой. Это случилось в один прекрасный день. Не помню, холодно было или жарко, но точно солнечно. В тот день я с господином директором Паком…
Сонпхиль и не подозревал, – ведь обычно Рика говорила громко и рублено, – что она такая искусная рассказчица.
Чон Джэсон, разинув рот, внимал её нескончаемым историям. Он полностью погрузился в рассказ, лишь изредка вставляя вопросы.
Незаметно для себя Чон Джэсон просидел куда дольше отведённого времени.
— Ох! Я слишком засиделся. Мне, пожалуй, пора. Госпожа Исикава, был рад знакомству.
— Приходите ещё!
Глядя на энергичную Рику, Чон Джэсон невольно улыбнулся.
Сонпхиль вышел проводить его.
По пути к выходу сценарист то и дело заглядывал в блокнот, не переставая восхищаться.
— Какая драматичная история. Прямо как в романе. Японская девочка, в одиночку приехавшая в Корею с мечтой стать звездой Халлю. По воле случая она решает стать айдолом, доходит до самого дебюта в KS Энтер, но в последний момент выбывает. Несмотря на протесты родителей, она не сдаётся и остаётся в Корее, чтобы готовиться к дебюту… Ах, если в момент рассказа о родителях она пустит слезу, картинка для шоу получится что надо.
Чон Джэсон хихикал, словно погрузившись в собственный мир.
Сонпхилю не нравилась его манера бесцеремонно превращать личную историю Рики в товар, но что тут поделаешь.
Такова работа сценариста.
Хотелось бы только, чтобы он был осторожнее в высказываниях.
— Большое спасибо за сегодня.
— Что вы. Это вам спасибо, что приехали.
— Ах, да, и ещё, – Чон Джэсон придвинулся к Сонпхилю, будто собираясь поделиться секретом.
— Мне кажется, из всех стажёров, что сейчас собрались на проекте, у Исикавы внешность – топ–уровня.
— У Рики?
— Да. К тому же у неё такая необычная история, так что экранного времени она, скорее всего, получит много. Конечно, я не продюсер, так что ничего обещать не могу.
— А, да, спасибо.
— Что ж, я пойду.
Сонпхиль стоял, склонив голову, пока машина сценариста не скрылась из виду, и снова и снова прокручивал в голове его слова.
«Из всех стажёров у Рики внешность топ-уровня?»
В «Проекте For You» из его прошлой жизни тоже было немало стажёров, блиставших внешностью.
Неужели Рика превосходит даже их?
«И Хебин-нуна говорила, что Рика больше всех бросается в глаза».
Неужели в Рике есть какое–то очарование, которого не замечает один лишь Сонпхиль?
С этой неразрешимой загадкой он и вернулся в офис.
Рика уже ждала его.
— Я хорошо справилась?
Сонпхиль молча протянул ей ладонь.
Рика радостно хлопнула по ней своей.
— Ты прирождённый айдол.
— Mochiron!
* *
_
До Рождества оставалась неделя.
— Те, кто хочет провести праздники с семьёй, могут взять отпуск с самого Сочельника, – объявила сама Хон Гюхон, лично заглянув в репетиционный зал.
Девушки, однако, особой радости не выказали, лишь кивнули, мол, «понятно».
Рика подняла руку.
— А что делать мне?! Было бы здорово, если бы компания оплатила мне билет на самолёт!
— Это уж твои проблемы.
— Сонанда.
— Если так хочется, могу попросить директора Пака отвезти тебя до Пусана. А там на паром.
— Госпожа президент, а как же мой Сочельник?…
— Сочельник – выходной? Это будний день. Директор Пак должен усердно работать.
— Сонна…
— А–а! Господин директор Пак, не повторяйте за мной! Это расизм!
— …Господин директор Хан, почему Рика в последнее время так себя ведёт?
— Думаю, это из–за того, что я говорил на уроке истории Японии. Я объяснял, что раса – это не цвет кожи, а состояние души, и что дискриминация или оскорбление по признаку национальности или иным различиям является расизмом…
— Это расизм!
Рика, то ли потому, что ещё совсем юная, впитывала слова учителя как губка.
Только вот какую часть истории Японии они проходили, оставалось загадкой.
— Рика, я же не высмеиваю то, что ты японка. Просто ты милая, вот и всё.
— Я милая?
— Ага.
— Ну, тогда ладно!
— Хватит дурачиться, отвечай. Рика, ты поплывёшь на пароме?
— Нет. Я езжу домой на Соллаль!
— А кто сказал, что на Соллаль мы тебя отпустим?
— Э–э…
— Шучу. Остальные что решили?
Пэк Сольха и Чан Хаян заявили, что будут тренироваться и в Сочельник, и в само Рождество.
Чо Ара, которой всё это надоело, вздохнула.
— В Рождество можно же просто отдохнуть в общежитии. Это же праздник.
— Ара, хочешь поехать домой?
— Нет. Я тоже останусь.
— Э–хе–хе. Ара сказала, что если поедет домой, то может раскиснуть! Кодомо, ну точно кодомо.
Чо Ара заключила Рику в удушающий захват.
Хон Гюхон довольно улыбнулась.
— Вы прошли моё испытание. Скажи вы, что уйдёте в Сочельник, я бы проверила все контакты в ваших мобильных.
— Разве мы не беседовали с господином директором Паком?… Мы же тогда сказали, что ни у кого из нас нет парней…
— Видимо, госпожа президент нам не доверяет. Обидно.
— Это потому, что я в прошлом натерпелась от других артистов. Поймите меня.
— Это группа «Suppress», да? А что они делали?
— И не спрашивай. Были и те, кто сбегал прямо с репетиции. Была и та, что в слезах умоляла отпустить её к любимому человеку. Сама себе мелодраму устроила.
— И вы отпустили?…
— Тогда я была молода и наивна. В общем, значит, все остаются в общежитии? Директор Хан, приготовь им что–нибудь на Рождество.
— Ч–ч–что–о–о?! — взвизгнула Рика в ужасе.
— Неужели и в Рождество придётся есть питательную, но безвкусную здоровую еду господина директора Хана?! Разрешите хотя бы куриных грудок!
— Что за глупости. Конечно, он накормит вас чем–то жирным и вкусным. Вы просто не знаете, какие шедевры творит ваш директор Хан, когда берётся за готовку всерьёз.
У Рики уже слюнки потекли.
Даже его здоровая еда была приготовлена с необычайным мастерством. Что же получится, если он будет готовить от души?
— Может, госпоже президенту и господину директору Паку тоже присоединиться? — предложила Чан Хаян.
— И мне?
— У госпожи президента есть планы на Рождество?
— Я всю себя, и телом и душой, посвятила компании.
— Видимо, парня у неё нет.
— Хонто–да–ё.
— А ну, цыц, мелюзга.
Хон Гюхон смущённо посмотрела на девушек.
— Мне точно можно прийти? Ешьте лучше сами.
— Я бы хотела, чтобы госпожа президент тоже была с нами. Рика, Ара, вы ведь тоже так думаете?
— Хай.
— Конечно.
— А ты, онни?
— Я тоже за.
— Что–то в ваших ответах энтузиазма маловато…
В итоге Хон Гюхон тоже согласилась присоединиться к рождественскому ужину.
Чан Хаян искренне обрадовалась и даже захлопала в ладоши. Затем она повернулась к Сонпхилю.
— Господин директор Пак, а у вас есть планы на Сочельник или Рождество?
— Я думал встретиться с друзьями, но я тоже приду.
— С друзьями? С какими?
— Со школьными. Все так заняты работой, что времени на встречи совсем нет. Хотел хоть пообедать вместе. Не знаю, что будет после, но на ужин я приду.
Так и было решено, что всё агентство Garo Entertainment соберётся вместе на Рождество.
* *
23 декабря.
Едва Сонпхиль пришёл на работу, как ему пришлось выслушивать хвастовство Рики.
Она, надев розовые меховые варежки, то сжимала, то разжимала кулачки.
— Это мне Хаян–онни подарила!
Это были однотонные варежки без узора.
Оказалось, все участницы получили в подарок по паре.
— У Ары синие, а у учителя Сольхи – белые!
— А по какому принципу цвета выбирали?
— Не знаю. И правда, почему у меня розовые?
— Сакура? Потому что ты японка?
— …Это расизм? Как–то неоднозначно.
В рамках своих ежедневных обязанностей Сонпхиль отправился к Хон Гюхон.
Та как раз стояла перед зеркалом, примеряя меховую шапку то так, то этак.
Их взгляды встретились в отражении.
Хон Гюхон поспешно сняла шапку.
— Это что, мода «новых женщин» эпохи Просвещения?
— Решил оценить мой стиль? Ну, давай, попробуй.
— Да что я могу сказать, госпожа президент. Но, по–моему, к вашему нынешнему наряду она не очень подходит. Хотя с повседневным пальто, может, и будет смотреться неплохо.
— Это мне Чан Хаян подарила. Ума не приложу, с чем её носить.
Она вроде бы и жаловалась, но в уголках её губ таилась лёгкая улыбка.
В груди у Сонпхиля медленно заворочалась зависть.
«Ну, участницы – это понятно. А госпоже президенту она подарила, потому что та – президент, верно?»
Чан Хаян и впрямь мастерица выстраивать отношения.
«Точно. Если получила госпожа президент, это всё равно что получил я сам. Она ведь получила его как представитель Garo Entertainment».
Вскоре его позвал на помощь Хан Гуин, который с самого утра ездил за продуктами.
Сонпхиль подошёл к его машине, чтобы помочь перенести сумки.
— Впервые вижу вас в шарфе, господин директор Хан. Похоже, в последнее время и правда холодно.
— А, это. Мне его подарила Хаян.
— …?
— Вязка местами немного неровная, кое–где петли разошлись, да и коротковат он, но тёплый. А главное – от души.
Остаток утра Сонпхиль провёл в смятенных чувствах.
Он знал, что так думать нельзя, но…
«А я? А где мой подарок?…»
_
Обновлено: 22.01.2026