Глава 53 — Глава 53

— Это мама Ары–тян сама связала! Двадцать лет назад! Чо Ара гордо выпятила грудь с таким видом, мол, любуйтесь, не стесняйтесь. — …А, здорово получилось. Кстати, девочки… — И это все?! Это вся ваша реакция?! П–посмотрите же! Он же как из магазина, честное слово! Рика, нахваливая свитер, принялась его гладить. Но чем больше она старалась, тем более каменным становилось лицо Сонпхиля. Рика была в ужасе. — Да у вас, похоже, совсем нет эмпатии! — Он только ко мне так относится. Явно выделяет любимчиков. — Думайте что хотите. Важнее другое: вам пора переезжать в общежитие. Сможете заселиться до конца этой недели? В репетиционном зале повисла тишина. — В общежитие? Нам? Всем? До конца недели? Пэк Сольха спросила странным тоном – то ли спокойным, то ли взволнованным. Сонпхиль сбросил еще одну бомбу: — Примерно через год вы дебютируете. Дебют. Для каждой из них это слово несло свой вес и вызывало свои чувства. Для Пэк Сольхи оно стало тяжким бременем. Чо Ара ощутила восторг. Чан Хаян – тревогу. А Рика… — Г–г–господин ди–иректор… Она подошла к Сонпхилю, дрожа, как новорожденный теленок. — Серьезно? Это реально? Правда? Не шутите? Хонто? Э–это не скрытая камера?! — Реально. Правда. Не шучу. Хонто. И точно не скрытая камера. — Дебют… дебют… дебют… Рика отвернулась от Сонпхиля и побрела прочь. Дойдя до конца зала, она резко развернулась и посмотрела на него. — Аташи… сейчас полетит! И со всех ног бросилась к Сонпхилю. Сонпхиль на миг задумался, не увернуться ли, и взглянул на остальных. Пэк Сольха улыбнулась, словно говоря: «Поймайте ее». — Давай. Сонпхиль раскрыл объятия, и Рика, оттолкнувшись от пола, прыгнула. — Дебют! Сонпхиль подхватил ее и закружил. Громко смеясь, Рика вскинула руки. — Дебю–ю–ют! Она плакала и смеялась одновременно. Два года и четыре месяца прошло с тех пор, как она приехала в Корею и решила стать айдолом. Наконец–то ее дебют был утвержден. * * — Мам. Я съезжаю. За ужином с семьей, которого не было уже давно, Пэк Сольха сбросила эту бомбу. Трое ее младших братьев и сестер вытаращили глаза, а мать обеспокоенно спросила: — Зачем так рано? Тебе всего двадцать один. Из–за того, что работа далеко? Да, неблизко, но не настолько же. Пэк Сольха горько усмехнулась. Она соврала семье, что работает тренером по вокалу. О Garo Entertainment она и не заикалась. Мать бы точно воспротивилась ее новой попытке стать айдолом. Ведь именно она лучше всех знала, сколько боли причинила ей прошлая карьера. — Дорога на работу утомляет? Если хочешь, мы с отцом добавим, купишь себе подержанную машину. Когда Пэк Сольха потерпела неудачу как айдол, ее мать пролила больше слез, чем она сама. Она не хотела снова ранить мать. Поэтому и скрывала все до сих пор. Но больше она так не хотела. Хотелось быть честной. Между эгоизмом и дочерним долгом Пэк Сольха выбрала первое. И уже довольно давно. — Я стала стажером. Несколько месяцев назад. Тишина, повисшая над столом, была еще более гнетущей, чем после ее слов о переезде. Чувствуя себя совершенно потерянной, Пэк Сольха собрала всю волю в кулак. — Я снова попробую стать айдолом. Обеденный стол перевернулся. * Сегодня был день всеобщего переезда в общежитие. Рика и Чан Хаян уже были там, а за Чо Арой поехал Хан Гуин. Сонпхиль же с раннего утра ждал Пэк Сольху у офиса. «Сам не переезжаю, а волнуюсь. Интересно, как они там уживутся», – думал он. Он стоял у машины, выдыхая облачка белого пара, когда вдалеке показалась Пэк Сольха. Она катила за собой небольшой чемодан на колесиках. — Сольха–сси… Это?… — Здравствуйте, господин директор. Вы рано. — Сольха–сси, что это у вас? Почему? — А, это… Пэк Сольха с улыбкой, словно ничего страшного не произошло, коснулась своей щеки. На левой щеке у нее была приклеена марлевая наклейка. — Вчера упала на лестнице. Неудачно, щекой о стену проехалась. Простите. Нужно было быть осторожнее. — Нет–нет–нет, что вы! Вам не за что извиняться! Вы в порядке? Сильно поранились? Насколько все серьезно? Для айдола лицо – это всё. Да и не только для айдола – для любого человека лицо важно. Как же, должно быть, расстроена Пэк Сольха. Сонпхиль чуть не плача топтался на месте. — Скоро заживет. — Вы же говорите, ссадина. В больницу не нужно? А если инфекция попадет? — Я была в больнице. Со мной все в порядке, так что поехали. Вы, наверное, замерзли? Пэк Сольха демонстративно легко подняла чемодан и закинула в машину. Казалось, он был почти пуст – она управилась одной рукой. — Вы немного вещей взяли? — А, ха–ха… Я нечасто покупаю одежду. Когда начала собираться, оказалось, что и брать–то особо нечего. — … Сонпхиль знал Пэк Сольху достаточно давно, чтобы сразу понять, когда она юлит. Она никогда не умела скрывать свои чувства. И сейчас Пэк Сольха лгала. Она заставляла себя улыбаться еще светлее, чтобы скрыть тоску. «Господину директору я этого не скажу». Что вчера крупно поссорилась с матерью. Что мать дала ей пощечину. Что в спешке убегала и не успела собрать вещи. Об этом нельзя было рассказать, да и какой толк? Все равно ничем не поможет. — …Понятно. Садитесь. К счастью для Пэк Сольхи, Сонпхиль больше ни о чем не спрашивал. Она была благодарна ему за это молчаливое невмешательство. Но за рулем Сонпхиль десятки раз искоса поглядывал на нее. Было видно, как сильно он переживает. — Учитель Сольха последняя… А? Учитель, что у вас со щекой? Пэк Сольха уже собиралась снова солгать, но Сонпхиль опередил ее, повторив ту же легенду. Девочки принялись утешать Пэк Сольху. — А Ара, видать, замерзла. Щеки как два пирожка. — Там целая история была. — Зачем вы рассказываете? Не надо! Но Хан Гуин в подробностях пересказал, что случилось у дома Чо Ары. Оказалось, ее мать, опечаленная отъездом дочери, нещадно ее расцеловала. — Какая дружная семья. Обычно в подростковом возрасте такое уже не нравится, разве нет? — Мне и не нравится! Это мама силой лезет. — Завидно. — Чему завидовать–то? Бесит ужасно. До сих пор думает, что я в детском саду. Чо Ара недовольно пнула воздух, а Чан Хаян лишь горько улыбнулась. — Давайте заходить. Холодно. — Хаян, может, проведешь нам экскурсию? Как в шоу «Дом Любви»! «Дом Любви». Это название старой, но очень известной телепередачи. Ее суть была в том, чтобы создавать идеальные дома для обычных людей, и она была невероятно популярна. Однако Рика не могла о ней знать. — «Дом Любви»? Что это? Как ни странно, кореянка Чан Хаян о ней не слышала. — Уже выросло поколение, которое не знает «Дом Любви»… Сольха–сси, вы–то ведь знаете? — …Я тоже не знаю. — … — Мне двадцать один… — Прошу прощения. В итоге экскурсию по общежитию взяла на себя Рика. Она начала свой рассказ прямо с порога. — Это спальня номер один! Это спальня номер два! Это гостиная, а это кухня! А на окнах – железные решетки! — Жуть какая. Зачем их поставили? Предыдущая группа что, пыталась сбежать через окно? — Не знаю. Они здесь с самого начала были. Дальше нужно было распределить комнаты. Комнат было две, так что жить предстояло по двое. Девочки выжидающе переглядывались. «Ну да, – подумал Сонпхиль, – у них уже есть свои симпатии. Но если кто-то выберет себе пару, это может породить раздор». Самый чувствительный возраст для таких вещей. Сонпхиль предложил решение: — Как насчет такого варианта? Младшие в одной комнате, старшие – в другой. — Дядька, у меня вопрос. А это по какому принципу? — Подумал, так будет удобнее. Что, не хочешь жить с Рикой? — Шок! Меня отвергли в одиннадцатый раз! И я ведь даже не признавалась Аре–тян в любви! Рика хоть и говорила в шутку, но слова Чо Ары, казалось, и вправду ее задели. Она выглядела так, будто близкая подруга сказала ей: «Не хочу быть с тобой». — Я сплю очень чутко. Не могу жить с тем, кто храпит. Рика, ты храпишь? — Не знаю. — А вы, учитель Сольха? — Я тоже не знаю. Никогда ни с кем не спала в одной комнате. Домашние вроде не жаловались. — А ты, Хаян? — Мне тоже ничего не говорили. — Прямо русская рулетка какая–то. Кроме Чо Ары, похоже, храп никого особо не волновал. — Давайте просто поделим на несовершеннолетних и совершеннолетних. Так будет удобнее. — Ладно, пусть будет так. — Ара–тян! Теперь мы будем жить вместе! Рика чмокнула Чо Ару в щеку. — Ай, ты с ума сошла?! Совсем рехнулась? Пф–ф! Убери лицо! — Шок! Отвергли в двенадцатый раз! Хан Гуин с довольной улыбкой продолжал снимать их на смартфон. Он заранее предупредил девочек, что с этого дня их быт и тренировки будут записываться на видео и выкладываться в сеть. Распределив комнаты, Сонпхиль собрал всех в гостиной. — Вам предстоит прожить здесь вместе несколько лет. Сразу скажу: будет тяжело. Жить с другими людьми – совсем не просто. — О–о, дядька, у тебя большой опыт сожительства? — Армия. — А… — Будет и хорошее, и плохое. Я надеюсь, вы будете заботиться друг о друге, понимать и поддерживать. Но как бы хорошо вы ни ладили, обиды все равно будут копиться. И когда это случится, не держите их в себе, а делайте вот так. Сонпхиль сел за стол напротив Хан Гуина, и они взялись за руки. — Вот так, держитесь за руки и смотрите друг другу в глаза. Я покажу. Господин директор Хан, меня очень смущает, что вы используете крайне вежливый стиль речи. Не могли бы мы перейти на «ты»? Мы же почти ровесники. — Когда мы сблизимся, непременно, – ответил Хан Гуин. — Хорошо. Я тоже постараюсь, так что и вы постарайтесь, пожалуйста. — Спасибо, что сказали. Эту сценку они отрепетировали заранее. Девочки едва сдерживали смех. — Да мы же не в начальной школе, кто так будет делать, – фыркнула Чо Ара. — Что? Ты это недооцениваешь? Говорю тебе, это реально работает! Гораздо лучше, чем копить обиды, а потом взрываться. Чувствовать тепло друг друга, смотреть в глаза – это даже с психологической точки зрения… Но Чо Ара, похоже, восприняла это как очередную шутку. Впрочем, как и остальные. — В общем, если начнете ссориться – садитесь за стол и делайте, как я показал. Сольха–сси, проследите за этим. Как только услышите, что они повышают голос, сразу ведите их сюда. — Да. — Дальше – правила. Я написал основные на этой доске. По ходу дела можете добавлять свои. То, что здесь написано, – соблюдать обязательно. Понятно? — Да. — И последнее. Хан Гуин достал из сумки блокнот и протянул его Пэк Сольхе. — Готовить еду вы должны сами. Продукты я буду привозить регулярно. В этой тетради – сборник рецептов, который я составил. Готовьте то, что захотите. Увидев блокнот Хан Гуина, девочки разинули рты. Аккуратный каллиграфический почерк, в каждую букву которого, казалось, была вложена душа. Там были даже вклеены фотографии, а процесс готовки расписан настолько подробно, что даже новичок без проблем бы справился. — На этом все. Надеюсь на вас. Давайте усердно работать ради дебюта. * Сонпхиль и Хан Гуин уехали в офис. _ Девочкам в качестве особого исключения на сегодня разрешили заказать еду на дом. И на обед, и на ужин они ели вкуснятину. После еды все собрались в гостиной. Они так привыкли быть вместе в агентстве, что порознь чувствовали себя неловко. — Значит, нам предстоит прожить здесь семь–восемь лет. — Ага. Так что привыкай. И не нужно вот так собираться после еды. Это не офис. — Легко сказать, а делать–то все равно нечего. Общежитие казалось пустым и неуютным. Хоть они и пытались как–то украсить свои комнаты, все свелось к тому, что они просто расставили немногочисленные вещи. Рика вскочила и подошла к доске, висевшей посреди гостиной. — Мне вот что покоя не дает. Правило номер два. «Раз в неделю человек из компании будет приходить с проверкой». Это что, господин директор Хан или господин директор Пак будут приходить? — Наверное? — Прибираться придется как следует. — Так ведь третье правило прямо под ним так и гласит: «Хорошо убираться». Под доской висел график дежурств по уборке, стирке и готовке, тщательно продуманный Хан Гуином. Он рассудил, что если не установить это с самого начала, все ляжет на плечи кого–то одного. — А что значит «проверка состояния»? До какой степени? Будут ящики открывать? — Это уже перебор. Не думаю, что они до такого дойдут. — А я думаю, дойдут. Слова Пэк Сольхи шокировали остальных троих. — Это вторжение в личную жизнь! — А вдруг кто–то прячет что–то запрещенное? Когда я раньше жила в общежитии, у нас проверяли все, и ящики тоже открывали. — Запрещенное? Какое? Пистолет? — Ну, это… то, что мы нашли во время уборки… — Резинового друга? — Эй, какой еще «резиновый друг»! Что ты его так ласково называешь? — Ара–тян, нельзя этого стесняться! Такие стереотипы сковывают мышление! Нужно быть смелой! Это долг каждого гражданина демократического общества! Тот, кто молчит по одному вопросу, будет молчать и тогда, когда ему самому понадобится помощь! Рика иногда выдавала такие высокопарные тирады. Почти все они были почерпнуты на уроках Хан Гуина. — Поняла, мисс Умница. — Я могу пойти в душ первой? — А, да, конечно. Иди. Чан Хаян без колебаний покинула гостиную. — Учитель, какое еще «иди»? Мы же в одном доме живем. — И… и правда. — У Хаян, кажется, характер одиночки, да? Похоже, ей и одной хорошо. — А–а! Ара–тян, так нельзя! — Что еще? Рика указала на пятое правило на доске. — «Не обсуждать человека в его отсутствие». Вот это. Меня это правило беспокоит больше, чем всякие там проверки, – сказала Пэк Сольха. Она понимала, зачем нужно это правило. При совместной жизни всегда найдется кто–то со странными привычками. Этот человек неизбежно становится частой темой для разговоров, и так постепенно между ним и остальными вырастает стена. Даже если это происходит неосознанно, мысль «она немного странная» может превратиться в «она просто ненормальная». Пятое правило было создано, чтобы пресечь разделение на группировки в самом зародыше. — И что это такое? Это же не значит, что вообще разговаривать нельзя. — Ара–тян! — Опять что? — Господин директор Пак – бог! Это правило непобедимо! У него на все есть свои причины! — Да встречайтесь вы уже. Что ни слово, то «господин директор Пак». Может, сразу папой его называть начнешь? — А не будет ли это обременительно для господина директора? — В самых странных местах стесняешься. Чо Ара обняла Рику, и они, хохоча, покатились по полу. Их звонкий смех заполнил гостиную. Пэк Сольха посмотрела на них и пошла в душ. Приняв душ, она вернулась в комнату и увидела Чан Хаян, которая сидела за столом и вязала. Получалось у нее не очень. Она то и дело заглядывала в книгу «Самоучитель по вязанию», подаренную ей недавно Чо Арой, и с трудом делала очередной стежок. — Уже ложитесь? — Я еще немного посижу. Можешь не выключать свет. — Ничего. Я оставлю только тусклую настольную лампу. — Но мне не мешает. Свет погас, и Пэк Сольха укрылась одеялом. Слышалось лишь редкое поскрипывание спиц. «Неловко». Пэк Сольха никак не могла уснуть. — А. Внезапно Чан Хаян включила свет и начала рыться в своей сумке. — Вот. Намажьте перед сном. Это была мазь. Новенькая, даже не распечатанная. — Ты купила? — Да. Я часто такой пользуюсь, она хорошая. — А, спасибо. Обязательно воспользуюсь. Чан Хаян мило улыбнулась и вернулась на свое место. Она даже не обернулась – наверное, из деликатности, чтобы не смущать Пэк Сольху. Пэк Сольха некоторое время смотрела на мазь, затем со слабой улыбкой отклеила марлевую наклейку со щеки. В то же время в комнате Рики и Чо Ары… — Ара–тян такая теплая. — Как же ты достала. Рика забралась в кровать к Чо Аре и обнимала ее, как бамбуковую подушку–дакимакуру. — Придвинься ближе. Тебе не холодно? Холодно ведь? — Не холодно. Жарко. Отстань. — А мне холодно. — И что мне с этим делать, по–твоему? Они проболтали до самого рассвета. — Мы же с завтрашнего дня в спортзал ходим? — Ага. В спортзале нас взвесят, измерят параметры и составят диету. — …А дядька с господином доктором это увидят, да? — Конечно, увидят. Привыкай. В моем прошлом агентстве нас взвешивали каждый день. Но Аре–тян не о чем беспокоиться. Ты наверняка самая легкая из нас. «Потому что самая низкая», – эту фразу она предусмотрительно опустила. Настроение Чо Ары улучшилось, и она улыбнулась. * *