Глава 52 — Глава 52

— А, да… С вашим профессионализмом, Сольха, всё ясно. — Простите. Я же айдол, я стану айдолом… И… и если бы это случилось в компании, а потом вскрылось, были бы серьезные проблемы. П–понимаете, да? То есть, вы же понимаете? К тому же, невозможно быть стажером и с кем–то встречаться. Я правда очень серьезно настроена, поэтому… п–позже… — Я спросил не из личного любопытства, а от лица компании. Как вы и сказали, Сольха, вы – айдол. — …От лица компании? Только тогда Пэк Сольха сообразила, что речь идет о пункте контракта, запрещающем отношения. Она убрала ладони от лица и увидела, что Сонпхиль озорно ухмыляется. — Когда я в прошлый раз позвал вас поговорить, вы тоже решили, что это свидание. Похоже, тема отношений вас сильно волнует. Впрочем, для вашего возраста это нормально. К тому же, вы так долго были стажером. Как–то раз Пэк Сольха смотрела iTube на его компьютере. В ее плейлисте тогда было видео с названием вроде «Хочу романтики». Видимо, эта тема действительно занимала все ее мысли. Неудивительно, что все ее размышления сводились к отношениям. Сонпхиль и сам проходил через это. — Когда начнете выступать и покажете хорошие результаты, я буду смотреть на это сквозь пальцы. А до тех пор – потерпите и сосредоточьтесь на работе. Даже с пунктом о запрете на отношения невозможно полностью оградить айдолов от любви. Ведь это возраст, когда кровь кипит. Они умудряются встречаться, прибегая к самым невероятным ухищрениям. «Я и сам в прошлом пытался этому помешать, но это было бесполезно». Благодаря богатому опыту из прошлой жизни, Сонпхиль стал гораздо снисходительнее в этом вопросе. Лучше неофициально ослабить запрет, когда у артиста за плечами уже есть опыт и достижения. Иногда в контракт даже добавляют пункт, что запрет снимается через N лет после дебюта. — Судя по вашей реакции, Сольха, никакие проверки не нужны. — … — Будем считать, что парня у вас нет. — … Сонпхиль сделал вид, что не замечает, как она готова сгореть со стыда. — У меня есть еще один вопрос. И отвечать нужно абсолютно честно. Вы когда–нибудь были замешаны в школьной травле? Обижали одноклассников? Отбирали деньги? Курили? Пили? Делали что–то, что может бросить на вас тень? Говорите прямо сейчас. — Н–нет, не было. Пэк Сольха, едва придя в себя, ответила четко. — Вы, я надеюсь, понимаете, насколько это серьезная проблема. Не скрывайте ничего, говорите как есть. — Правда не было. Я… И тут на него вылился поток откровений о ее школьных годах. — Я была стажером, потом айдолом, так что даже не успела сблизиться с ребятами. Они… они будто держали меня на расстоянии, хотя могли бы этого и не делать… Рассказывая о школе, Пэк Сольха чуть не плакала. Похоже, она очень хотела подружиться с одноклассниками. Каждый раз, когда за спиной шептали: «Она же стажер», «Это та самая, которая в айдолы метит?», – стена между ней и остальными становилась все выше. Пэк Сольха сказала, что до сих пор жалеет об этом. Она сокрушалась, что у нее нет настоящих школьных воспоминаний, и в конце концов расплакалась. «Я не хотел доводить до такого». Сонпхиль, хоть и был озадачен, принялся ее утешать. — Простите, что я с самого утра… Так их беседа и закончилась – слезами Пэк Сольхи. Сонпхиль молча сидел рядом, ожидая, пока она успокоится. Вдруг кто–то попытался войти в комнату отдыха. Дверная ручка дернулась, наткнувшись на замок. Пэк Сольха быстро вытерла слезы салфеткой и кивнула Сонпхилю, показывая, что все в порядке. — Почему заперто? Когда он открыл дверь, на пороге стояла Чан Хаян. — Мы тут с Сольхой немного поговорили. — Сольха, ты плакала? — А? Нет. Не плакала. — М–м, понятно. А о чем вы говорили с господином директором? — Да так, ничего особенного. Ой, тренировка уже началась! Прости, скорее, идем. Пэк Сольха потащила Чан Хаян за собой из комнаты. Уходя, она бросила взгляд на Сонпхиля – знак, что она никому не расскажет об их разговоре. В обеденный перерыв Сонпхиль подозвал Чо Ару, которая лежала на диване и зубрила английский текст песни. — У тебя есть парень? — Нет. — … — Что? Почему у вас такой недоверчивый вид? Чо Ара с досадой провела рукой по волосам. — Ну, я вас понимаю. Сложно устоять перед моим обаянием. — Сама знаешь. — Так легко соглашаетесь? — Признаю. Так что говори как на духу. Парень ведь есть? — Даже не «есть?», а «ведь есть?». Уровень доверия ко мне, я смотрю, ниже плинтуса. Но, чисто гипотетически, если есть, то что? — … — Да нет у меня никого! Нету! Не верилось. Особенно глядя на ее школьную форму. С виду – типичная оторва, звезда школы. Наверняка водится с такими же бесшабашными парнями. Чо Ара, поначалу даже обрадованная таким вниманием, от постоянных подозрений почувствовала обиду. — Для меня танцы – это и клубы, и развлечения, и парни! Я вообще, а?! Каждый день уходила с уроков перед обедом, чтобы только танцевать, откуда у меня парень возьмется? — … — Хватит меня подозревать! — Можешь показать мобильный? — Телефон – это личное пространство. — Хм–м… Значит, у Ары все–таки есть парень. Но ты хорошенько подумай. Сейчас вы, может, жить друг без друга не можете, но потом можете расстаться. И вот представь: ты стала айдолом. А он, не дай бог, начнет распускать про тебя всякие слухи, и правду, и небылицы… — А–а–а! Смотрите! Просто смотрите! — Нет, не надо. Это же личное. Просто я… — Я сказала, смотрите! Список вызовов Чо Ары был удручающим. Там повторялись только «Мама», «Папа», «Дядя» и «господин доктор». Изредка попадались имена друзей из танцевальной студии. — Ты и правда пашешь на тренировках. — Теперь вы довольны? А? Довольны, я спрашиваю? Наверное, полегчало на душе, да? — Прости, что подозревал. А в школьной травле ты участвовала? — Это что еще за внезапная смена темы?! Чо Ара, ворча, ответила твердо: — Не было. — … — Пф–ф! Да вы издеваетесь, я с ума сойду. Опять подозрения? Вы же только что извинились! Я что, по–вашему, такая последняя дрянь?! — Твоя форма… — А что форма? Подумаешь, ушила немного! Стандартная форма же отстойная! Не только я, учитель Сольха и Хаян тоже наверняка переделывали свою! — … — Да что такое. Нет, серьезно, что–о–о… Чо Ара закусила губу, готовая вот–вот расплакаться. — Вы все это время так обо мне думали?… Я… я похожа на ту, кто будет издеваться над другими? Вы… вы такой злой… — Нет, нет, нет! Я верил нашей Аре! Я просто решил спросить понапористее! Да, форма, подумаешь, ушила! Но это очень важный вопрос, поэтому я и давил! Я, можно сказать, без слов в тебя верю, конечно! Сонпхилю потребовалось полчаса, чтобы успокоить Чо Ару. Он не ожидал, что она расплачется всего лишь из–за пары подозрений. Казалось, Чо Ару до глубины души потрясло то, что Сонпхиль считал ее хулиганкой. Он помнил ее обычное дерзкое поведение и потому говорил с ней более жестко, чем с Пэк Сольхой… — Прости. Я правда так не думаю. — … — Если я не буду верить нашей Аре, то кому мне вообще верить? Тогда в мире вообще не останется людей, которым можно доверять. Перестав плакать, Чо Ара шмыгнула носом и спросила: — Господин доктор и госпожа президент тоже так обо мне не думают, правда? — Не только они, я же говорю, и я так не думаю. — Врете. — Нет, нет. Это я дурак. Мне и спрашивать тебя не стоило. Правда ведь? Чтобы окончательно успокоить надувшуюся Чо Ару, понадобилось еще двадцать минут. Только после того, как Сонпхиль, отбросив всякую гордость, перешел на самоуничижительный тон, Чо Ара наконец–то снова улыбнулась. — Я просто на всякий случай спрашиваю… а если бы я была замешана в травле, что тогда? Он не стал произносить слово «отчисление». На самом деле Сонпхиль все еще не отбросил своих подозрений. Среди четырех девушек мог найтись кто–то, причастный к травле, пусть даже и по мелочи. Но если они услышат, что наказанием будет «отчисление», никто добровольно не признается. Сонпхиль верил – и хотел верить, – что никто из участниц на такое не способен. Но в жизни всякое бывает… В прошлой жизни он уже обжигался на этом несколько раз, поэтому поневоле был настороже. — Что делать, если была травля? До конца жизни просить прощения у жертвы. Беседа с Чо Арой, оказавшаяся в сто раз сложнее, чем с Пэк Сольхой, подошла к концу. Следующей была Чан Хаян. Перед началом вечерней тренировки Сонпхиль позвал ее поговорить. — Встречаешься с кем–нибудь? — Нет. Чан Хаян долго посещала актерскую школу. Возможностей познакомиться с парнями у нее было предостаточно. Да и без всяких возможностей поводов для беспокойства хватало. Стоило ей зайти в магазин за чем–нибудь перекусить, как ее список контактов наверняка пополнялся десятком новых номеров. — М–м, понятно… Сонпхиль недоверчиво протянул слова. В ответ Чан Хаян, которую никто не просил, сама показала ему свой мобильный. Список вызовов был еще более удручающим, чем у Чо Ары. Имена «Господин директор Пак» и «Господин директор Хан» повторялись в нем, словно лента Мёбиуса. — Не нужно было показывать… Она открыла и сообщения, и мессенджеры. А вдобавок – историю поиска в интернете и посещенных сайтов. — Хватит, пожалуйста… Сонпхиль почувствовал, как у него разрывается сердце. Чем вообще живет эта Чан Хаян? Сонпхиль уже проиграл эту битву еще до ее начала. — В школьной травле не участвовала, ведь так? — Да. Почему–то он сразу поверил. Как и Пэк Сольха, Чан Хаян рассказала о своих школьных годах. — В школе я в основном спала. А в остальное время подрабатывала. Чтобы платить за курсы. — Хаян… Сонпхиль хотел было ее утешить, но Чан Хаян не жалела о своей юности. — Это был мой выбор, так что грустить не о чем. Я была счастлива. — А, да–да. Понимаю. — Хотите спросить что–нибудь еще? — Нет… Чан Хаян попрощалась и вышла. Это была самая короткая беседа за все время. Вечером, когда участницам пришло время расходиться по домам, Рика с воинственным видом встала перед Сонпхилем. — Господин директор! Можете и меня спрашивать о чем угодно! Об отношениях и всем таком! Видимо, она уже от кого–то услышала, что Сонпхиль расспрашивает всех об отношениях и школьной травле. — Как тренировки в последнее время? — А? Да! Я очень стараюсь! — Молодец. Продолжай в том же духе. — Хай! … Но у вас же есть еще вопросы! Спрашивайте, не стесняйтесь! — Собирайся скорее домой. Господин директор Хан, наверное, уже ждет. — У аташи нет парня! — Знаю. — Что это за чувство, будто меня бросили, даже не дав признаться, и я теперь в одиночестве мочу ноги в море. А, я и в травле не участвовала! — Знаю. — Эй–эй! Так вы верили аташи?! Возможно, это было предвзято, но он считал, что раз ее родители – учителя, и она приехала в Корею сразу после средней школы, вероятность того, что она была хулиганкой, крайне мала. Не то чтобы он совсем не собирался ее спрашивать – просто планировал поговорить с ней позже, наедине. Это была не та тема, которую можно обсуждать посреди коридора. — Значит, вы мне доверяете! — Доверяю. — Рика, спускайся скорее, — позвала Чан Хаян. — Господин директор Хан ждет. — А, иду! Господин директор Пак, оцукарэсама дэсита! Рика, словно репей, прицепилась к пришедшей за ней Чан Хаян. Чан Хаян, умиляясь, погладила ее по голове, а затем, обернувшись, мельком взглянула на Сонпхиля. Когда Сонпхиль кивнул ей, мол, «и ты сегодня хорошо поработала», Чан Хаян ответила ему улыбкой. «Она слышала наш разговор?» Всех остальных участниц он вызывал для разговора наедине, а от Рики отделался простым «доверяю». Изначально он так не планировал, но раз уж Рика сама подскочила с вопросами, выбора не было. Если другие участницы узнают, они могут почувствовать себя обделенными. Может, Чан Хаян и обернулась потому, что услышала их диалог? «Надо будет завтра все-таки вызвать Рику на отдельный разговор. Чтобы у девочек не возникло недопонимания». А еще завтра. «Нужно сказать им переезжать в общежитие». * * * Пэк Сольху не покидало странное чувство. С самого утра Чо Ара как–то странно крутилась поблизости. Причина стала смутно ясна во время репетиции группового номера. Чо Аре наверняка было жарко танцевать, но она не снимала свитер. — Ара. — Что, учитель? — У тебя красивый свитер. Где купила? Лицо Чо Ары просияло. Пэк Сольха угадала: она, похоже, хотела похвастаться свитером. Хотя никто бы и слова не сказал, начни она разговор первой. — Этот? Правда ведь? Красивый? — Да. Где купила? — Его мама связала. — Э–э, усо! Я бы поверила, что он из магазина! — воскликнула Рика, с любопытством трогая свитер Чо Ары. От этого Чо Ара задрала нос еще выше, будто хвалили ее саму. — Мама связала его папе на Рождество, когда они еще только встречались. — Так сколько ему лет? — Больше двадцати, наверное. — Ух ты… — Пэк Сольха была искренне поражена. Во–первых, удивительно, что свитер, которому больше двадцати лет, все еще в отличном состоянии, а во–вторых, было видно, что связан он с большим мастерством. — Так вот от кого у Ары–тян талант к рукоделию! От мамы! — Рукоделию я научилась сама, упорными тренировками. Нехорошо списывать чужие старания на талант. Исправляйся. — Гомэн… Как бы то ни было, Рика была права: свитер был такого качества, что его можно было бы дорого продать в магазине. — Теперь он твой, Ара–тян? — Ага. Папа мне отдал. — Неудивительно, что он такой мешковатый. — Думаю сделать его нашей семейной реликвией. — Э–э, Ара–тян, ты выйдешь замуж? За меня? — Нет. Этот свитер я отдам своему будущему парню. А если расстанемся, заберу обратно. — Тогда уж лучше подарить тому, за кого замуж выйдешь. Что это за забирание подарков после каждого расставания. — А я в каждый момент буду искренней. Рика со смехом показала скрюченные от такой слащавости пальцы. Смех Рики прекратился только после угрожающего взгляда Чо Ары. — Но он и правда как реликвия. Еще внукам Ары–тян достанется. Хотя кто знает, доживет ли он до тех времен. Пока они в разгар перерыва обсуждали свитер, в репетиционный зал вошли Сонпхиль и Чан Хаян. — О, господин директор и Хаян! Давайте и ему расскажем. — Что вы тут так весело обсужда… — Господин директор, посмотрите на свитер Ары–тян! Увидев Чо Ару, Сонпхиль вздрогнул.