— Раз у нас появилось общежитие, значит, и дебют утверждён?… — наперебой посыпались вопросы от Пэк Сольхи и Чо Ары. — Мы дебютируем вчетвером? Только мы?
Рика уже плакала, а Чан Хаян, кажется, догадалась, зачем мы здесь.
— У–у–у… Господин директор, спасибо вам… Вам, наверное, так тяжело было со мной возиться, хнык… так тяжело…
— Ты ещё не дебютировала.
— Когда вы, господин директор Пак, попадёте в дом престарелых, я обещаю, что буду за вами ухаживать…
Я, конечно, понимаю, насколько она благодарна, но такая метафора что–то не греет.
Словно соревнуясь с Рикой, встряла Чо Ара:
— Тогда я, когда господин доктор попадёт в дом престарелых…
Лицо Хан Гуина озарилось надеждой.
— …оплачу половину расходов. И буду навещать раз в месяц.
— Спасибо…
Хан Гуин смахнул слезу.
Он что, растрогался?
От таких–то слов?
Какой же он всё–таки чувствительный.
— Мы не заселяемся прямо сейчас. Просто у Хаян особые обстоятельства, поэтому она переедет чуть раньше. А сегодня мы пришли прибраться.
— Так в коробках были чистящие средства?
— Простите, придётся вам немного потрудиться. Зато на обед я куплю всё, что захотите. Госпожа президент даже дала свою карточку.
Рика энергично растёрла лицо ладонями.
Она вытерла слёзы, и когда поднялась, её лицо светилось небывалой уверенностью.
— Йоши! Я отдраю здесь всё до зеркального блеска, поскользнуться можно будет!
— Полагаюсь на тебя.
— А, я! Я открою! Позвольте мне! — вызвалась Рика.
— Давай.
Схватив ключ, Рика сделала глубокий вдох и решительно распахнула дверь.
— Вот оно, наше общежитие!…
В лицо ударил плотный клуб пыли.
— Кья–а–а–а–а–ак!
Взмахнув руками, Рика повалилась назад. Если бы Хан Гуин не подхватил её, она бы точно ушиблась.
— Рика! Вы в порядке?!
— Пыль! Пыль на моём лице! На моём милом, прелестном личике!
— Вы ушиблись?!
— Глаза жжёт…
Хан Гуин достал платок и осторожно протёр уголки её глаз.
— Ах, спасибо.
— Будьте осторожны. Не хватало ещё, чтобы вы поранились.
— Да уж, пылищи–то. Неужели даже не проветривали?
— Мы с господином директором Ханом вчера заезжали, окна открыли. В туалете тоже кое–как прибрались. Вода есть, с этим проблем не будет.
Девчонки даже заходить внутрь не решались.
На их фоне реакция Хон Гюхон, когда мы были здесь в прошлый раз, кажется просто ангельской.
Я хлопнул в ладоши.
— Давайте–ка быстро закончим и пойдём вкусно обедать. Говорите, кто что хочет. Всё закажу. Рика, начинай.
— Тонкацу!
— Окей. Дальше, Соль…
— Тонкацу с бататом и сыром на шипящей сковородке!
— …А, хорошо. Сольха, а вы?
— Я выберу что–нибудь из меню того же ресторана, где заказывает Рика.
— Можете заказать и в другом месте.
— Нет, не стоит. Это создаст лишние хлопоты.
— Понял. Ара?
— Я буду нэнмён и пулькоги.
— Отлично. Хаян?
— Я тоже посмотрю меню в ресторане Ары и выберу.
Младшие без раздумий следовали своим желаниям, в то время как старшие старались проявить скромность.
— Если потом захотите чего–нибудь ещё, скажите. Обе. Хорошо? Ясно?
Так неудобно, когда с одной из них приходится говорить на «вы».
Пэк Сольха, похоже, уловила мою неловкость и уже открыла было рот, но тут же захлопнула его. Она хотела предложить мне перейти на «ты», но, видимо, вспомнила, что я уже однажды отказался, и промолчала.
— Ну что, за дело!
И мы принялись за генеральную уборку.
Все вместе: мыли полы, вытирали пыль.
— Кхе–кхе! Кхы! Каш–шль! Кхе!
— Рика, у тебя что, бронхит?
— Мне вся пыль в нос и горло забилась! Мои лёгкие, наверное, уже почернели! Я только что лишилась десяти лет жизни–и–и!
В общем, работы было невпроворот.
Стены, потолок, полы – всё было в запустении.
Вот что бывает с местом, где давно не ступала нога человека.
Я, обливаясь потом, стирал тряпки.
А Хан Гуин в это время вёл отчаянную борьбу за экономию мусорных пакетов.
— Уже… уже два часа. Мы до двух часов без обеда…
Рика без сил растянулась на чистом полу гостиной, продолжая причитать. И было отчего: нам предстояло убрать ещё две комнаты.
«А я-то думал, мы сначала всё закончим, а потом поедим».
Похоже, уборка затянется до самого вечера.
Но, по крайней мере, прихожая и гостиная уже сияли чистотой, так что можно было заказать еду и поесть в приличных условиях.
— Остальные комнаты лучше убрать после обеда. Господин директор Хан, что думаете?
— Согласен. Это было утомительно.
Хан Гуин так вспотел, что снял рубашку.
Его футболка насквозь промокла.
Рика, всё так же лёжа на полу, задумчиво уставилась на него.
— Рика, что–то не так?
— А, нет.
— У меня что–то на лице?
— Н–нет, дело не в этом. Ничего! Это прозвучит как домогательство, так что я лучше промолчу!
Все взгляды тут же устремились на неё.
В них читалось немое требование объяснений.
В наступившей тишине Рика зажмурилась, густо покраснела и выпалила:
— Я… я подумала… «ого, у мужчин тоже бывает большая грудь»!…
Хан Гуин тут же инстинктивно прикрыл грудь руками.
Он, похоже, регулярно занимался спортом – грудные мышцы у него и впрямь были хорошо развиты.
А ведь и правда прозвучало как домогательство…
— Р–Рика, так нельзя. Смотреть на человека таким взглядом…
— Вы так смущаетесь, будто я и вправду к вам приставала?!
— Но ведь так и есть.
— Ты и приставала.
— Угу, это домогательство.
— Да. Прошу прощения. Аташи… я совершила грех. Покарайте меня. Но знайте одно: я тоже жертва этого общества!…
Хан Гуин подошёл к дивану, взял свою рубашку и накинул её.
И застегнулся на все пуговицы.
— Вы что, обиделись?!
— Обиделся–то господин директор Хан, а не ты.
— Простите…
— Ничего страшного. Мысли свободны, — мягко ответил Хан Гуин. — Главное – контролировать свой взгляд и не произносить всё вслух. Пожалуйста, пусть ваши мысли остаются только мыслями.
— …А это сейчас не прозвучало немного… развратно? Он как будто официально разрешил ей думать об этом, нет? — прошептала Чо Ара, ища поддержки у Пэк Сольхи.
Та, разумеется, её не поддержала.
Хан Гуин побледнел, как родитель, заставший своё чадо за просмотром фильмов для взрослых.
— А–Ара…
— Хватит смущать господина директора Хана, давайте лучше выберем, что поесть.
Все сгрудились вокруг меня и Хан Гуина, уставившись в телефон с поиском ресторанов.
— Вот тут рейтинг хороший. И скидка три тысячи вон. Пишут, нэнмён просто убойный.
— Дяденька, я так голодна, что умираю, выберите уже что–нибудь.
— А если невкусно окажется, меня винить будешь?
— Не буду.
— Хаян, что будешь?
— Э–эм, я буду обычный нэнмён.
— Тогда каждой по нэнмёну, а мясо на гриле одно на всех…
— Ну уж нет, такое я не пропущу.
Отдыхавшая на полу Чо Ара тут же пристроила подбородок мне на плечо.
— Убери, тяжело.
— Листайте ниже. Фу, как потом пахнет.
— А ну слезь! Уйди! Сказал же!
— Вот поэтому надо было снять рубашку перед уборкой. Чего так стесняться, даже пуговицы не расстегнули.
— Стыдно же. А вдруг Рика увидит?
— Да прекратите меня травить, пожалуйста! Я во всём виновата!
Рика, до этого счастливо разглядывавшая меню с тонкацу, чуть не плакала.
— Вот это выглядит вкусно. А чем мясо на углях отличается от мяса на гриле? Давайте закажем то, что дороже.
— Плечо уже болит. У тебя подбородок слишком острый.
— Вот так? Больно?
— Больно! Очень больно!
— Ара.
До этого молчавшая Чан Хаян заговорила ледяным тоном.
Её голос прозвучал так неожиданно на фоне всеобщего веселья, что все взгляды тут же обратились к ней.
Чан Хаян мягко улыбнулась и ласково произнесла:
— Господин директор говорит, что ему тяжело. Слезь.
— А, да.
Чо Ара, которая мои слова демонстративно игнорировала, после одной фразы Чан Хаян послушно подчинилась.
Чан Хаян улыбнулась ещё шире и, подойдя к Чо Аре, по–дружески приобняла её за плечи.
Если бы я не видел, что произошло секунду назад, то подумал бы, что это самые близкие подруги на свете.
— Так что Ара будет есть?
— Э–э, вот это.
— Отлично. Тут и сет есть. Закажем его и разделим на двоих?
— Да, да.
Всё–таки в этом возрасте сверстница постарше – самый грозный авторитет.
«А тридцатилетний дядька для них так, пустое место».
И как я до такого докатился?
Когда я работал в Success Entertainment, стажеры при одном моём виде дрожали.
Впрочем, по тем временам я не скучал.
Нынешняя семейная атмосфера мне тоже нравилась.
«Пока что».
Семейную культуру можно поддерживать, пока компания маленькая.
Но если Garo Entertainment разрастётся, так продолжаться не сможет.
В будущем нам с Хан Гуином потребуется авторитет.
И тогда придётся запретить себе вот так запросто болтать с девчонками.
Так будет нужно.
Таков путь к успешному управлению компанией.
«А потому нужно ценить то, что есть сейчас».
Когда привезли еду, девчонки набросились на неё, забыв про разговоры.
Им нечасто выпадал шанс поесть чего–то настолько солёного и сладкого.
Они вечно ели полезную (но не особо вкусную) еду, приготовленную Хан Гуином, так что, конечно, скучали по сахару и соли.
— Теперь я могу умереть спокойно.
Рика удовлетворённо прислонилась к стене.
— Нам ещё десерт есть. Я схожу, куплю навынос. Что будете?
— А кофе можно?
— Заодно и прогуляюсь.
— А.
Моя «прогулка» означала перекур.
Об этом знали почти все в компании.
Я никогда не произносил слово «сигареты» в офисе и старался не курить на глазах у девочек.
— Тогда я сейчас принесу.
— Я пойду с вами.
Мы с Хан Гуином сходили в кафе, купили шесть чашек кофе и несколько пирожных.
Я бы и один всё донёс, но Хан Гуин сам захотел пойти со мной.
— Мне показалось, что если я останусь один с четырьмя девушками, будет неловко.
— Понимаю. Да и им, наверное, комфортнее побыть одним, без нас.
Подойдя к общежитию, я достал из кармана сигарету.
— Я зайду минут через десять.
— Я подожду с вами.
— Но я курить…
— Благодаря госпоже президенту я уже привык.
Говорят, раньше Хан Гуин ненавидел запах табака.
Но за время учёбы в университете и стажировки в США он к нему притерпелся.
А последней каплей стало постоянное пребывание рядом с Хон Гюхон, после чего он окончательно перестал замечать табачный дым.
В конце концов, как говорят, он сам сказал ей:
— Можете курить при мне, я не против.
Так и появился нынешний Хан Гуин.
Я отошёл в подветренную сторону, чтобы дым не шёл на него.
— Группы из четырёх человек – это редкость?
— Не то чтобы. Даже среди топовых групп есть квартеты. Но если посмотреть на историю, все успешные группы из четырёх человек были из крупных агентств.
— Этому есть какая–то особая причина?
— В мире айдолов большое количество участников обычно идёт на пользу. Это расширяет возможности для выступлений. И что важнее всего, срабатывает стратегия «хоть один из них да придётся тебе по вкусу».
— Что–то вроде тактики «задавить числом».
— Верно. Говорят, что главная причина, по которой становятся фанатами айдолов, – это внешность. Если посмотреть, кто из участников приводит в фандом больше всего новичков, то почти всегда это вижуал–центры. Но вкусы у всех разные, поэтому агентства стараются максимально расширить диапазон индивидуальностей, чтобы привлечь как можно больше людей.
Поэтому небольшие агентства тоже пытаются увеличить число участников, но их предел – где–то семь человек.
Большое количество участников – это палка о двух концах.
С одной стороны, можно собрать больше фанатов, но с другой – компании приходится больше вкладывать.
— Получается, здесь сосуществуют экономия от масштаба и эффект Рингельмана.
— Что?
— Ну, «экономия от масштаба» – не совсем подходящий термин, но суть в том, что с ростом числа участников в группе ожидаемый доход увеличивается, а расходы растут не так сильно. Поэтому чем больше участников, тем выгоднее.
— Да, что–то в этом роде. А что за эффект Рингельмана?
— Это теория, разработанная французским инженером Максимилианом Рингельманом. Согласно ей, человек, работая в группе, не выкладывается на полную. Происходит распыление ответственности. Вероятно, число участников в айдол–группах не превышает определённого порога как раз с учётом этого эффекта.
— О, звучит правдоподобно.
Я с удовольствием слушал лекцию Хан Гуина по экономике.
— Но ведь ожидаемая прибыль не может расти бесконечно с увеличением числа участников.
— Я слышал, в Японии есть группы, в которых состоят сотни человек, это правда?
— А, там раз в год проводят голосование, чтобы выбрать тех, кто будет выступать. Это называется «всеобщие выборы».
— Фанаты сами собирают команду мечты.
— Только команда мечты – не всегда лучшая команда.
Я вернулся к прерванному разговору о квартетах.
— Если посмотреть на группы с большим количеством участников, то можно заметить, что уровень их навыков сильно различается. Компании тоже сложно уделять внимание всем и сразу.
— Значит, чем меньше участников, тем выше вероятность, что у них будут выдающиеся таланты.
— Да. И квартет, похоже, является той самой золотой серединой. Если крупное агентство выпускает группу из четырёх человек, это значит…
— …что их навыки, внешность и индивидуальность близки к совершенству?
— Именно. Сэкономив на обучении и менеджменте, они могут вложить больше сил в маркетинг и музыку. С точки зрения затрат это выгодно.
Конечно, это касается только крупных агентств.
С их–то кадровым резервом квартеты кажутся привлекательным вариантом.
А для небольших компаний, которые борются за выживание с ограниченными ресурсами, квартет – это самая рискованная из всех авантюр.
На такое не пойдёшь, если у тебя нет безграничной веры в своих стажёров и огромных ожиданий.
— А как у нас с этим?
Хан Гуин задал вопрос в тот самый момент, когда я затушил сигарету.
Я с загадочной улыбкой стряхнул пепел с одежды.
— Понятия не имею.
Побрызгавшись дезодорантом, мы с Хан Гуином вошли в общежитие.
В гостиной никого не было.
Из комнаты доносились голоса – похоже, девчонки, какие молодцы, решили продолжить уборку.
— Могли бы сначала съесть десерт. Куда так торопиться…
Четыре девичьи фигурки, сгрудившиеся в углу комнаты, разом обернулись на меня, точь–в–точь как сурикаты.
Они сидели на корточках перед ящиком комода и, кажется, что–то в нём нашли.
Я прищурился.
То, что Рика держала в руке…
«Презерватив?»
Обновлено: 22.01.2026