Утро. Город просыпался, и люди спешили – кто на работу, кто в школу.
Участниц же накрыло опустошение, словно они выгорели дотла. Всего четыре минуты, чтобы выплеснуть месяцы изнурительного труда. Неужели ради этих четырех минут они так терзали себя, обливаясь потом день за днем?
Но опустошение пришло не одно – его спутниками стали облегчение и чувство завершенности.
Первое выступление прошло идеально. Настолько идеально, что дубль не потребовался, хоть это и была всего лишь предварительная запись. Поклонники, давно не видевшие девушек, могли расстроиться, но для персонала это был лучший из исходов.
— Все отлично потрудились!
Едва они вошли в гримерку, их встретил Сонпхиль.
— Господин директор…
Завидев Сонпхиля, Рика с дрожащими губами, без малейшего предупреждения, бросилась к нему. Она уткнулась ему в грудь и разрыдалась так громко и безудержно, что у Сонпхиля заходилась ходуном грудная клетка.
— Ты молодец, Рика.
Почему она плачет, Рика и сама не смогла бы объяснить. Но ее понимали все.
— …И долго ты собираешься реветь?
Однако сочувствие сочувствием, а Рика рыдала в объятиях Сонпхиля уже больше десяти минут. Чо Ара, видя растерянность Сонпхиля, взяла Рику за шкирку и оттащила.
И обомлела.
— Ничего себе.
Вся белая рубашка Сонпхиля была перепачкана косметикой Рики, которая от слез еще и потекла. Казалось, надежды отстирать это не было никакой.
— Похоже, эту рубашку придется выки…
— А–ра–а–а–а–а!
Следующей жертвой стала Чо Ара. Рика уже собиралась уткнуться в ее объятия и продолжить лить слезы, но Сонпхиль среагировал молниеносно и тут же оттащил ее.
— Эй, ты что творишь, сценический костюм испортишь! Хочешь плакать – плачь в стенку, одна!
— У–а–а–а–а! Как жесто–о–о–о–око!
В итоге Рика снова повисла на Сонпхиле, и ему ничего не оставалось, как это терпеть. Сперва он думал, что понимает слезы Рики, но ее нескончаемые рыдания сбивали с толку.
— Что мы теперь делаем? Ждем прямого эфира? — спросила Чан Хаян, которая, казалось, волновалась меньше остальных.
— Нет. Можете идти.
— Хах, слава богу.
Казалось, Чан Хаян в полном порядке, но это было не так. Если присмотреться, можно было заметить, как мелко дрожат ее ноги.
— Хаян, ну как тебе?
— М–м, хорошо.
— Что? И это все?
— Ахаха, мыслей–то много, но облечь их в слова трудно.
— Ясно, ты хорошо потрудилась.
— А?
— Эм, в чем дело? Я сказал что–то не то?
— Не «ты молодец», а «хорошо потрудилась»? Рике вы сказали, что она молодец. Я выступила хуже нее?
— А–а, вот оно что. Ты и потрудилась, и выступила отлично. Особенно на дэнс–брейке – я смотрел, затаив дыхание.
Только тогда Чан Хаян с облегчением улыбнулась.
— А я?
— И Ара тоже молодец.
— Так, будто до кучи, обидно же. Дайте конкретную оценку.
— Будь я твоим фанатом, после такого выступления заказал бы сразу десять альбомов.
— А как же я! — Син Арым, вспыхнув духом соперничества, пристроилась рядом с Чо Арой.
— Разве тут нужны слова?
— Да!
— …Я хотел сказать, что ты была настолько хороша, что слова излишни.
— А–а, вот как. Ну да. Я не на том уровне, чтобы нуждаться в оценках.
— Это значит, я на том уровне, который нуждается в оценке? — тут же парировала Чо Ара.
— Аре еще стараться и стараться. По сравнению со мной.
— Учитель Сольха, вы слышали, что говорит Арым? Заявляет, что она, в отличие от нас, на другом уровне. Какая наглость!
— Да не про старших, а про тебя! Про тебя, Чо Ара, тебя!
Син Арым и Чо Ара принялись препираться. Сонпхиль перевел взгляд на последнюю участницу, которая еще не поделилась впечатлениями, – Пэк Сольху.
— Сольха, а ты как?
Пэк Сольха вздрогнула. Она все еще не привыкла, что Сонпхиль зовет ее просто «Сольха». Девушка опустила взгляд, но тут же вернула на лицо привычную улыбку.
— Все было хорошо.
— Лаконично. У старших виден опыт.
— Все–таки это мой второй дебют.
— Ха–ха. И правда. Ты была самой спокойной. Молодец.
Разбор полетов окончен. Сонпхиль громко хлопнул в ладоши.
— Персонал, всем огромное спасибо за работу с самого раннего утра!
Стилисты, визажисты и все остальные. Были и те, кто приехал сюда затемно ради Girl Alliance. Персонал, без сомнения, тоже был героем этого дня. Каждый на своем месте – главный герой.
— А теперь все по домам, хорошенько отдохните! Увидимся завтра!
Следующие шесть недель им предстоит работать без передышки. Шесть музшоу подряд – это ежедневное напряжение. Но сегодня все было не так уж плохо. Благодаря предварительной записи сейчас было только утро, а значит, оставалось время на отдых.
— Спасибо за вашу работу!
Девушки, отойдя от сценических эмоций, тоже поспешили поблагодарить персонал.
Команда Girl Alliance покинула гримерку. Постепенно подтягивались другие группы, их менеджеры и персонал, которые должны были выступать на музшоу. В этой гримерке должны были расположиться еще две команды.
— Так, все всё забрали? Выходим?
— Да.
— Рика, ты до каких пор будешь на мне висеть?
— Хнык… всхлип… у–у–у…
— Ара, забери у меня Рику. В таком виде мы на улицу не выйдем.
Чо Ара приобняла Рику за плечи, освободив Сонпхиля из долгого плена.
Группа из полутора десятков человек двинулась по узкому коридору. Навстречу им шла девушка, очевидно, тоже айдол. Она прижалась к стене, давая дорогу многочисленной команде Girl Alliance.
— Здравствуйте. Здравствуйте. Здравствуйте.
Каждый раз, встречаясь с кем–то, она выдавала отработанное до автоматизма приветствие. И когда ее взгляд встретился с Син Арым…
— О, Хёмин! — узнала ее Син Арым.
— Ты тоже сегодня выступаешь?
— А, угу.
— А–а, точно–точно. Вы же на прошлой неделе дебютировали. Конечно, выступаешь. Я все ваши музшоу посмотрела.
Девушка, которую звали Хёмин, была из группы «For You». На шоу выживания стажеров «Проект For You» они с Син Арым были особенно дружны.
Но что–то в атмосфере было не так. Хёмин лишь механически улыбалась и кивала на слова Син Арым.
— Мне… мне пора в гримерку.
— Ой, прости. Задержала тебя? Удачи сегодня на съемках!
— Спасибо. Я тоже посмотрю твое выступление.
— Угу. Покажи класс!
Когда Хёмин ушла, Чо Ара заметила:
— Похоже, ты ей и вправду не нравишься. Видимо, шоу и реальность – разные вещи? Она же тебя откровенно игнорировала.
— …Похоже на то.
Наблюдавший за этой сценой Сонпхиль не понял слов Чо Ары. Хёмин выглядела спешащей, но чтобы откровенно игнорировать? «Да нормально же поговорили», – подумал он. Не в коридоре же это обсуждать, так что Сонпхиль просто ускорил шаг.
Когда они вышли из здания телестудии, он наконец в полной мере осознал. «Наши девочки и правда дебютировали». Когда они приезжали, вокруг была кромешная тьма, а теперь сияло утреннее солнце.
— Гёнсоб, отвези девочек в общежитие. А я пока поеду в офис.
— Хорошо. Девочки, поехали, – сказал Мин Гёнсоб.
— А.
Пэк Сольха посмотрела на Сонпхиля, собираясь что–то сказать. Жест был едва заметным, но Сонпхиль уловил его с поразительной чуткостью.
— Сольха, в чем дело?
— А, нет–нет. Ничего серьезного.
* *
_
В общежитие девушки вернулись ближе к обеду. Чо Ара и Син Арым, даже не поев, рухнули спать, а оставшаяся троица скромно пообедала.
— Рика, почему ты так плакала? — спросила Пэк Сольха о том, что давно не давало ей покоя.
Плакать в такой момент – это понятно, но Рика явно переусердствовала. Она ревела несколько десятков минут. Человек не способен так долго плакать, если только его целью не было испачкать рубашку Сонпхиля.
— М–м… обычно железное правило аташи – говорить коротко, но в этот раз придется сделать исключение! — бодро ответила Рика, хотя ее глаза все еще были опухшими.
— Когда мы ушли со сцены, я почувствовала, что вот–вот расплачусь. Учитель, и ты, Хаян, знаете ведь это чувство?
— Знаю, – кивнула Пэк Сольха.
— Я тоже чуть не расплакалась, – призналась Чан Хаян.
— Э–э, ты, Хаян?!
— Угу.
— Со–овсем незаметно было!
Чан Хаян и на сцене, разговаривая с фанатами, не выказывала ни малейшего волнения. Можно было подумать, что она из стали.
— Ну–у, в общем, я собиралась заплакать.
— Не «заплакала», а «собиралась»? Рика, ты что, плачешь по расписанию?
— Нет, нет! Просто прямо перед тем, как хлынули слезы, я вдруг подумала…
Больше трех лет она шла к тому, чтобы стать айдолом. Все это мучительное время она держалась, представляя себя на сцене. Отказывала себе в еде, в отдыхе, гнала себя вперед, подстегивая кнутом. И вот настал момент, когда она впервые показала результат своих трудов. Этот день был поистине знаковым.
— …и тут меня осенило! Эти слезы – единственные в своем роде, слезы дебюта! Так что я решила: надо рыдать изо всех сил! Ведь это последние слезы дебюта в жизни аташи!
Вот она и рыдала изо всех сил. Вот и все.
— Под конец, правда, уже выдавливала из себя, хе–хе. Я даже подумала: а не пойти ли на рекорд Гиннесса? И продолжила плакать из чистого упрямства!
— А что с рубашкой господина директора Пака? — напомнила Пэк Сольха.
— Куплю новую, как только получу расчет!
— Ахаха, так ты рискуешь никогда ее не купить, – усмехнулась Чан Хаян.
— Хаян, не говори таких страшных вещей с улыбкой на лице!
Рика содрогнулась, представив себе ужасное будущее, и в шутку набросилась на Чан Хаян с криками «Плохая, плохая!».
«Последние слезы?» – слова Рики потрясли Пэк Сольху. «Надо же, как можно на это посмотреть».
Там, у здания телестудии, она хотела кое–что сказать Сонпхилю. Слишком личное, чтобы говорить при всех, поэтому она надеялась перехватить его на пару минут. Например, у общежития. Но их отвез Мин Гёнсоб, а Сонпхиль уехал в офис.
«Скажу ему завтра», – решила она, но слова Рики все изменили.
У любых слов есть свое настроение, свой единственно верный момент. Время притупляет чувства, и слова, что рвались наружу, теряют свой цвет. И Пэк Сольха этого боялась. Боялась, что к завтрашнему дню то, что она хотела сказать Сонпхилю, потускнеет и утратит свою силу.
*
_
Хан Гуин пил уже десятую чашку кофе. Сон Хебин заставляла себя смотреть бессодержательные ролики на iTube. Мин Гёнсоб грыз ногти. Хон Гюхон, растянувшись на полу, считала трещинки на потол…
— Ну вот, опять они за свое! — рявкнул Сонпхиль, словно родитель, отчитывающий ребенка, который все выходные валяется в кровати. На этот раз он не собирался мириться с таким зрелищем.
Сонпхиль силой поднял Хон Гюхон с пола, но та, едва оказавшись на ногах, тут же снова рухнула на ковер.
— Оставь меня в покое. Мне удобнее всего лежать на полу.
— И вы собираетесь так лежать еще четыре часа до релиза?
— Не знаю.
Все нервничали. Первое выступление девушек было волнующим, но впереди ждало событие куда более масштабное. Официальный релиз песни. Официальный релиз клипа. Официальный выход альбома.
Даже у Сонпхиля сердце колотилось как сумасшедшее, что уж говорить о президенте Хон Гюхон. Ведь на кону стояли миллиарды вон ее собственных денег. Было бы странно, если бы она оставалась спокойной.
«Хотя я тоже вложил 1,3 миллиарда…» – подумал Сонпхиль. Но поскольку это были не совсем его деньги, особого трепета он не испытывал. А может, все дело было в его безграничной вере в участниц.
В этот момент зазвонил его мобильный. Три пары раздраженных глаз уставились на него. Сонпхиль поспешно выскользнул из кабинета.
— Да, Сольха, в чем дело?
— Господин директор, вы сейчас в офисе? — раздался в трубке ее голос.
— Да.
— Не могли бы вы ненадолго выйти? Мне нужно кое–что сказать.
Пэк Сольха просила о встрече только по рабочим вопросам. Никогда еще она не отрывала его от дел ради пустой болтовни. Его нервы и так были натянуты, как струна, – что же случилось на этот раз?
— Позвонила бы, я бы сам в общежитие приехал. Что такое? — спросил он, выйдя на улицу.
Пэк Сольха была в простой домашней одежде. И вдруг она резко поклонилась в пояс.
— Господин директор, спасибо вам.
Благодарность? Она ведь уже благодарила его на студии, а теперь специально приехала, чтобы сказать это снова. Какая же она все–таки чуткая. Немного неловко, но в то же время очень приятно.
— Да ладно тебе. Это я тебе благода…
— Знаете… — неожиданно начала она длинный монолог, – когда люди говорят: «Если бы я тогда поступил иначе, все было бы по-другому», я всегда думала, что так рассуждают только дети.
— …А?
— Потому что прошлое не изменить, сколько ни жалей. Хе–хе, хотя и я сама, бывает, об этом забываю. Но в целом я всегда так считала.
— …Да, ты права. Верно. Есть такое. Фраза «Если бы я тогда поступил так, то сейчас…» и правда звучит немного хвастливо, – Сонпхиль, не понимая, к чему она клонит, искренне старался поддержать разговор. Не могла же она приехать в офис, чтобы сказать что–то незначительное.
— Да. Словно человек недоволен тем, кто он сейчас. Но ведь настоящее – это и есть сумма всех его выборов. Вспоминать о дорогах, по которым не пошел… это так…
Пэк Сольха глубоко вздохнула.
— Я… я вам так благодарна, господин директор. За то, что вы тогда, в кафе, не отпустили меня. Спасибо, что предложили снова стать айдолом. Я… когда я вышла на сцену… я была так рада. Так счастлива, что, правда, подумала: «Теперь и умереть не страшно»… Я была так счастлива… Спасибо вам, господин директор…
Голос Пэк Сольхи дрогнул и намок от слез. Сонпхиль молчал. Не мог ответить. Он зажал рот рукой, сдерживая рвущиеся наружу рыдания, куда более сильные, чем у Пэк Сольхи.
— Я… я… если бы вы тогда не остановили меня, что бы со мной стало? Мне так страшно от одной этой мысли, и поэтому… поэтому я так ценю то, что есть сейчас. Спасибо вам. Я просто… хотела это сказать. А еще, господин директор… — она запнулась, – …мне было интересно, что вы почувствовали, когда смотрели сегодня наше выступление…
*
Когда она стояла на сцене, пела и танцевала, память словно отказала. Пэк Сольха знала, что все это было на самом деле, – она видела запись, – но воспоминания были туманными, лишенными деталей. В памяти осталась лишь всепоглощающая эйфория, заполнившая грудь.
_
«Я снова стала айдолом. Я снова живу в мечте». Счастье.
Но это были лишь ее чувства. Чувства айдола. А что думал продюсер, смотревший на сцену? Был ли он так же счастлив? Это Пэк Сольхе и было интересно. Если продюсер – человек, который нашел ее и поверил в нее, – не был счастлив, то и ее собственное счастье было бы неполным. Поэтому она должна была услышать ответ.
— Господин директор, как вы… Господин директор?
Сонпхиль судорожно дышал, пытаясь подавить подступающий к горлу ком. Он отводил взгляд, тяжело вздыхал, и его было даже жалко. Он отчаянно боролся со слезами.
— Сольха, я и раньше это чувствовал… и когда смотрел ваше выступление… я сейчас так счастлив…
Последующее сравнение Пэк Сольха не совсем поняла. Он добавил, что, наверное, то же самое чувствует родитель, когда взрослый ребенок приводит в дом свою вторую половинку… Ей было незнакомо это чувство.
— И как ты благодарна мне, так и я благодарен тебе. Правда. Спасибо, что тогда поверила и пошла за мной. Встреча с тобой – величайшая удача в моей жизни. Спасибо.
Сонпхиль ответил на ее благодарность столь же эмоциональными и сентиментальными словами. Это напомнило тот день, когда он остановил ее на улице и предложил стать айдолом. Но сейчас чувства Пэк Сольхи были несравнимо сильнее. На этот раз их эмоции были взаимны.
Пэк Сольха долго молчала. Лишь спустя какое–то время она смогла выдавить из себя хоть слово.
— А, да…
В этот момент Пэк Сольха ненавидела собственное тело. Оно казалось тюрьмой, сковывающей сердце. Сердце билось. Оно могло бы биться сильнее, яростнее. Но тело мешало. Ребра, кожа, мышцы – все они давили на сердце. Если бы не они, оно могло бы биться громче. Она могла бы дать ему услышать этот стук, что оглушал ее, бил по барабанным перепонкам.
— Спаси…
Впрочем, в этом нет нужды. У людей есть голос и язык. Голос сердца можно выразить словами. Пэк Сольха открыла рот. И озвучила голос своего сердца.
— Спасибо, господин директор. За ваши слова…
Конечно, это был голос ее сердца. Но лишь малая его часть.
— Раз уж пришла, зайди поздороваться с остальными. Увидишь, они тебя до смерти захвалят.
Пэк Сольха снова подумала: «Мое тело – тюрьма».
* *
Обновлено: 22.01.2026