Глава 11 — Глава 11

— Помоги перенести еду. Сонпхиль и Хон Гюхон, взяв тарелки, вышли на террасу. Интерьер, напоминавший о роскошном курорте, и раскинувшийся за ним пейзаж Сеула – всё это поразило Сонпхиля до глубины души. «Ого, отсюда видна река Хан. Так это пентхаус…» Но вместо того чтобы просто любоваться видом, Сонпхиль, верный своей приземлённой натуре, тут же принялся прикидывать, сколько может стоить такое жильё. Увы, сумма оказалась за гранью его воображения. — Ешь. — Спасибо. С удовольствием. Завтрак был незамысловатым: поджаренные тосты, бекон, картофельное пюре, салат. Воздух наполнял тонкий аромат свежесваренного чёрного кофе. От первого же глотка в желудке приятно заныло, словно горячий напиток омывал стенки, измученные вчерашним алкоголем. «Что вообще происходит?» Он и представить не мог, что будет завтракать в таком шикарном месте. И уж тем более – в компании Хон Гюхон. «А в этом что-то есть». Сонпхиль намазал тост джемом и, откусив кусочек, постарался унять волнение. Он отвёл взгляд от Хон Гюхон и устремил его на открывшуюся панораму – терзавшее его до этого смущение немного отступило. — Ты вчера всю ночь ворочался. Неудобно было спать? Сонпхиль от неожиданности поперхнулся. Он судорожно глотнул кофе, проталкивая застрявший кусок дальше в горло. Тревога, которую он с таким трудом подавил, снова подняла голову. «Что я вчера натворил?» Почему он здесь? Откуда Хон Гюхон знает, что он ворочался во сне? Что произошло прошлой ночью? Кто его переодел? Вопросы роились в голове, не находя ответа. Хоть бы что–нибудь вспомнить, хоть самую малость… «Неужели я… переспал с госпожой президентом? По пьяни?» Если так, а он теперь заявляет, что ничего не помнит, – большей сволочи, чем он, и представить нельзя. «Хотя постой. Я бы вряд ли вломился к ней домой. Значит, она сама меня пригласила. А если госпожа президент меня соблазнила?…» Сонпхиль поспешно отбросил эту догадку. Быть того не может. С чего бы ей на него западать? «Или мы оба напились до беспамятства и… пустились в неожиданную авантюру?» — Почему молчишь? — А, нет. Всё было удобно. Кхм. — Рада слышать. Хон Гюхон лишь изредка пригубливала кофе, к еде так и не притронувшись. При этом она не сводила с Сонпхиля глаз. На её губах играла едва заметная улыбка, и Сонпхиль сгорал от неведения, не в силах разгадать её значение. — Вчера было весело, да? — …Ч–что именно? — Я и сама давно так не напивалась. — А, да. Точно. Я тоже давно себе такого не позволял. — Но ты странный. — Что? — Обычно в такой ситуации люди чувствуют себя неловко и стараются поскорее уйти. С этими словами Хон Гюхон впервые отвернулась от Сонпхиля. Глядя на раскинувшуюся внизу реку Хан, она задумчиво провела пальцем по ободку кофейной чашки. От этого жеста у Сонпхиля, казалось, кусок в горле застрял. «Неловко? А почему должно быть неловко? Раз она так говорит, значит, причина есть! Думай, Пак Сонпхиль, думай! Что ты вчера натворил?!» — Или для тебя ночь прошла – и всё забыто? А ты, оказывается, куда более свободных нравов, чем я думала. Сонпхиль сполз со стула и рухнул на колени. — Госпожа президент, простите! Я… я правда совершенно не помню, что натворил вчера! Можете считать меня последней дрянью, но я правда ничего не помню! — Хм–м… Хон Гюхон скрестила руки на груди, одарив его презрительным взглядом. Теперь Сонпхиль был уверен: он точно что–то натворил. — Но я не пытаюсь уйти от ответственности! Если я в чём–то виноват, я готов на всё… — Господин директор Пак, вы проснулись. А? Почему вы на коленях? — Дверь на террасу открылась, и на пороге появился Хан Гуин. — …А? — Доброе утро, директор Хан. — Мы уже виделись утром. Пожалуй, я пойду. — Хорошо. Спасибо за вчерашнее. — Не стоит. В этот момент из–за спины Хан Гуина выглянула Рика и энергично помахала рукой. — До свидания, госпожа президент! — И тебе пока, Рика. — О, и господин директор Пак проснулся. Сказав это, Рика тихонько хихикнула, словно с трудом сдерживая смех при виде Сонпхиля. — Господину директору Паку лучше больше не пить! — Что? Почему? — Неужели совсем ничего не помните? А–ха–ха! Господин директор Хан, вы слышали? Он говорит, что ничего не помнит! Хан Гуин лишь криво усмехнулся. Он поклонился Хон Гюхон и скрылся вместе с Рикой. Сонпхиль ошарашенно посмотрел на Хон Гюхон. Та изо всех сил пыталась сдержать смех. — Что, испугался, что мы с тобой переспали? — Н–но почему вы тогда говорили таким странным тоном… — Я тебя дразнила. Ох, как же было весело! Но даже если бы и переспали, что с того? Ты рухнул на колени, будто совершил смертный грех. Уж не поборник ли ты непорочности? Сонпхиль медленно поднялся, отряхнул колени и как ни в чём не бывало сел обратно на стул. — Значит, мы все приехали сюда вместе. — Ага. А потом продолжили веселиться. — А почему Рика надо мной смеялась? Хон Гюхон включила видео на своём мобильном. На экране пьяный в стельку Сонпхиль катался по асфальту посреди улицы. И самое главное – никто его не останавливал, все просто ухахатывались. — Хватит. — А? Сейчас будет кульминация. И это ещё не всё, у меня есть и другие записи. — Хватит… пожалуйста. — Ладно. В любом случае, теперь наш директор Пак нравится мне ещё больше. Люблю людей, которые умеют отрываться на полную катушку. Он и впрямь оторвался на полную. Сонпхилю хотелось от стыда провалиться сквозь землю. Сбежать отсюда, добраться до дома, уткнуться лицом в подушку и закричать во всё горло. — Ха–ха… да, очень смешно. — Ещё бы. Забавно видеть, как тридцатилетний мужчина ведёт себя словно первокурсник. — … — Не кисни. Мы уже всё обсудили. Обещаем никогда не вспоминать о твоих вчерашних выходках. Стыдно ведь, правда? И да, не забудь потом поблагодарить директора Хана. Он тебя практически на себе таскал. — …Хорошо. — Ах да, вот что ещё. Ты вчера кричал, что я тебе нравлюсь. Даже на колени встал. Ты был так пьян, что я не ответила, но раз уж ты протрезвел, я готова дать ответ. — Я–я? Н–нет, это… — Сказал, что любишь и уважаешь меня как своего президента. Что готов костьми лечь ради этого агентства и просил, чтобы я поверила в твою искренность. — А–а… Сонпхиль вздохнул с искренним облегчением. Будь он той сволочью, что по пьяни признаётся в любви всем женщинам подряд, у него не хватило бы духу жить дальше. Впрочем, стыд никуда не делся. Предательство Ким Тхэхуна в Success Entertainment породило в Сонпхиле почти одержимость компанией Garo Entertainment. И от мысли, что его чувства раскрыты, щёки невольно залились краской. — Мне тоже нравится директор Пак. Вот настолько. Хон Гюхон соединила большой и указательный пальцы в крошечное колечко, куда едва ли прошла бы монета. Сонпхиль хмыкнул. — Размером с монету… Что ж, мне ещё есть к чему стремиться. Я буду работать усерднее, чтобы заслужить… — Наоборот. Это – единственное, что не заполнено моим доверием. Хон Гюхон ослепительно улыбнулась. А вот Сонпхиль, наоборот, застыл, словно его укололи в самое больное место. — Так что постарайся заполнить и этот пробел. Я в тебя верю. * * _ Даже когда Сонпхиль ушёл, Хон Гюхон ещё долго сидела на террасе. Она смаковала кофе и думала о нём. Слова «Я в тебя верю» явно его тронули. «Надеюсь, это помогло нам стать немного ближе». В тот вечер, когда Сонпхиль напился до положения риз, он, вцепившись в Хон Гюхон, сбивчиво рассказывал ей о своём видении айдол–индустрии, о собственных мечтах и о своей преданности ей. Его речи были настолько пылкими, что становилось неловко даже слушать. Даже сейчас при воспоминании об этом у неё вырывался смешок. «Надо будет как-нибудь снова напоить его до чёртиков». Она едва заметно улыбалась, когда на столе зазвонил мобильный. Увидев на экране «Старший братик», Хон Гюхон тут же посерьёзнела, улыбка исчезла с её лица. — Да, братец. Как кругосветка? Понрави… — Говорят, ты провалилась. С первого же слова ударил по больному. Хон Гюхон с трудом сдержала ругательство. — Видимо, тебе и правда на меня плевать. Сколько времени прошло с тех пор, как я распустила ту группу, а ты только сейчас об этом вспомнил. — Бросай это дело, пока не поздно. У тебя нет таланта к бизнесу. — Всего одна неудача. Как ты можешь после одного раза… — Это было ясно с самого начала, ещё когда ты выбрала эту сферу. Конечно, айдол–индустрия – не то место, куда стоит соваться новичку. Но признавать это она не собиралась. Хон Гюхон взяла рукой кусочек бекона, оставшийся на тарелке Сонпхиля, и отправила его в рот. — Послушай, братец. Всё, что попало ко мне в руки, останется моим, пока я сама не решу это отпустить. Я никогда ничего не выпускаю из рук – будь то здания, люди или даже рисинка. И я не собираюсь слушать твои советы, бросать мне что–то или нет. Так что перестань лезть в мои дела и иди продавай свои драгоценные бумажки. От такого резкого ответа брат на мгновение опешил. Наконец он заговорил снова, на этот раз мягче. — У тебя… всё в порядке? — Да. — А выпивка… — Знаю, знаю. Это у нас семейное, нужно быть осторожной. Я и так стараюсь не пить, если только это не очень близкие люди. * * — Ого, а вот и тот, кто на коленях посреди улицы в любви признавался! Ну что, получили ответ от госпожи президента? Услышав это, Сонпхиль густо покраснел и бросился за Рикой. Та с громким смехом кинулась наутёк. Погоня прокатилась по всему офису, и в конце концов пойманная Рика была приговорена к наказанию. — Господин директор Хан, продлите сегодня урок для Рики на десять минут. — Не–ет! — Понял. Мы как раз немного отставали от графика, так что сможем наверстать. — Не–е–ет! Рика официально покинула KS Энтер и стала стажёром в Garo Entertainment. Частью её контракта были занятия с Хан Гуином. У него обнаружился и педагогический талант. Под его руководством успеваемость Рики росла не по дням, а по часам. — Мазер, фазер, уотер, файер. — Отлично. Теперь вы можете прочесть большинство слов. Рика, которая раньше не знала даже английской транскрипции, теперь могла написать несколько слов. — Ну как тебе Рика в качестве ученицы? — Она очень быстро всё схватывает. Сразу видно человека, который за год самостоятельно выучил корейский. — Удивительно, правда? Английский читать не умеет, а корейский выучила так быстро. Похоже, интерес – действительно великая вещь. Хон Гюхон проверяла успеваемость Рики прямо как заботливая родительница. Это было и её обязанностью по контракту, и проявлением искренней заботы о будущем девушки. Так или иначе, Рика хорошо осваивалась в Garo Entertainment. Но пока она адаптировалась, руководство компании ломало голову над одной проблемой. — В общих чертах я тебя поняла. Хон Гюхон медленно листала план, составленный Сонпхилем. Она уже прочла его несколько раз, но, собираясь раскритиковать документ в присутствии автора, хотела убедиться в точности формулировок. Пробежав глазами текст в последний раз, Хон Гюхон начала. — «Музыка должна развиваться вокруг самой музыки и артиста, а не бизнеса». — Угу. — «Музыка отражает мысли и чувства человечества. На неё влияют среда, страна, культура. Музыка – это выражение всего перечисленного, и…» — Верно. — «… А к артисту, её создателю, нельзя относиться как к товару». — Угу, всё правильно сказано, слово в слово. — …Хватит поддакивать. Хан Гуину, похоже, очень нравилось то, что написал Сонпхиль. Даже после того, как Хон Гюхон заставила его замолчать, его глаза продолжали гореть энтузиазмом. — «Наши айдолы должны нести в своей музыке собственные мечты, мысли, любовь, жизнь и красоту. Они должны сопереживать фанатам, утешать их и идти вперёд вместе с ними. Наши айдолы будут нести гуманизм и человеколюбие в наш суровый современный мир. Искреннее послание – это тренд, который никогда не устареет». — Браво! — «… музыку, которая уважает многообразие и ценность человеческой личности, отходя от унифицированного подхода, основанного на способностях, конкуренции, капитализме и меритократии…» – фух. Хон Гюхон вздохнула и отложила план в сторону. — Всё это, в общем–то, неважно. — Как это неважно… Сонпхиль был немного разочарован. Конечно, все эти слова могли показаться лишь красивыми, но пустыми фразами. Но Сонпхиль, вернувшийся из будущего, знал, что это не так. То, что он изложил в своём плане, было, по сути, анализом причин, по которым группа «WTP» в будущем покорит весь мир. — Верно! Это не может быть неважным. Этот текст трогает до глубины души! — Хан Гуин был на удивление возбуждён. Идеалистические идеи Сонпхиля пришлись ему по душе. К тому же Хан Гуин и без того был очень высокого мнения о нём. — Не спорю, трогает. В юности Хон Гюхон и сама находила утешение в песнях айдолов, поэтому прекрасно понимала, о чём пишет Сонпхиль. Она была тысячу раз согласна с тем, что айдолы – это те, кто дарит мечту и надежду. — Так, вот список тренировок. Танцы, вокал, китайский, английский, актёрское мастерство, тренинг по общению… Иностранные языки можно отложить на потом, с остальным я согласна. Но вот это здесь зачем? Она указала на строчку: «Композиция, написание текстов, игра на музыкальных инструментах». Сонпхиль уверенно ответил: — Чтобы артист мог напрямую выражать свои мысли, он, разумеется, должен уметь писать музыку. — …Давай рассуждать здраво. Ты серьёзно думаешь, что мы сможем включить в альбом песню, написанную айдолом, который даже не учился этому профессионально? — Так давайте начнём учить их прямо сейчас. — Для этого есть композиторы и авторы текстов. Зачем заставлять айдолов делать то, для чего существуют профессионалы? — Потому что айдолы – это артисты. Хон Гюхон хотела по возможности сократить расходы Garo Entertainment. А обучение композиции – дело недешёвое: и программы, и оборудование, и уроки стоят немалых денег. К тому же не факт, что этот навык им вообще когда–нибудь пригодится. Пустая трата денег. — Как я уже писал в плане, если каждый айдол как артист будет выражать свои собственные идеи, это укрепит связь с фанатами и придаст песням искренности… Хон Гюхон бросила на Хан Гуина умоляющий взгляд. Хан Гуин отвечал за финансы Garo Entertainment. Уж он–то должен был найти веский аргумент против затеи Сонпхиля. — Господин директор Пак прав. Я думаю, им стоит учиться писать музыку и тексты. Когда оба её подчинённых согласились с этим, у Хон Гюхон заболела голова. _