Глава 104 — Глава 104

Сонпхиль и Мин Гёнсоб, изможденные донельзя, курили. Дым в полной тишине устремлялся в небо. — Ха–ха… Мин Гёнсоб рассмеялся. У Сонпхиля не было сил даже спросить, что смешного. — Хех. — …Кх–кхк. Сам не зная почему, Сонпхиль тоже усмехнулся. Может, они просто спятили, несколько дней мотаясь по всей стране в поисках нарядов? Вскоре их смех стал таким громким, что, казалось, сотрясал все вокруг. Мин Гёнсоб утер выступившую слезинку и с удовлетворением выдохнул. — Забавно получилось. — И не говори. Пока они носились как ошпаренные, казалось, что это ад, но теперь, когда все закончилось, это воспринималось как забавное приключение. До чего же обманчива человеческая память. Словно армейские воспоминания, которые со временем сглаживаются и приукрашиваются, любые трудности превращаются в светлые моменты прошлого. — Да, стилисты накосячили, но хоть и злился, а было весело. Ты ведь тоже так думаешь? — Ага. Было что–то особенное в том, чтобы наблюдать, как рождаются их наряды. Видеть, как из обычных кусков ткани получается одежда, – это был невероятный опыт. Одни эти впечатления стоили всех мучений последних дней. Этот опыт, без сомнения, станет для них ценным активом в будущем. — Все? — Да. — Давайте сюда. А то вечно таскаете окурки до офиса. Мин Гёнсоб протянул портативную пепельницу. Сонпхиль бросил туда окурок и с любопытством повертел ее в руках. — Надо же, и такое бывает. Где купил? — Девушка подарила. — Удобная штука. — Купи себе такую же. Не придется таскать окурки в кармане, пока не найдешь урну. Очень удобно. — Да я вроде только в курилках курю. — Так мы же сейчас не в курилке. Они курили в переулке в стороне от офиса, а окурки относили в мусорку на работе. — Хм, а я вот думаю бросить. Мин Гёнсоб изумленно подскочил. — Почему это? — Недавно было дело. Зашел после перекура, а там Пэк Сольха. Так она слегка носик наморщила. — Из–за запаха табака? Но ты же дезодорантом пользуешься. — Видимо, некурящие все равно чувствуют. — Ты у нее спросил? — Нет. Просто такое ощущение. Мин Гёнсоб уставился на Сонпхиля, как на мифическое существо. — Ты что, в Сольху влюбился? — С ума сошел? — Ну а как еще? Решил бросить курить из–за такой мелочи? Она же тебе ничего не сказала, просто нахмурилась. — Я и раньше думал, что пора бы завязывать. — Ха. Выражение его лица ясно говорило: «Не понимаю». На самом деле тот случай стал для Сонпхиля настоящим потрясением. До сих пор в компании никто и никогда не упрекал его за курение. В конце концов, сам президент Хон Гюхон была заядлой курильщицей. Хотя она и сама, возможно, из–за запаха табака, старалась не показываться перед участницами. В общем, он никогда об этом не задумывался, и когда Пэк Сольха, пусть и на мгновение, поморщилась, это его шокировало. «Лучше бросить, чем вызывать у кого-то неприязнь запахом табака». Хотя он еще не принял окончательного решения и не был уверен, что сможет, но мысленно уже почти сдался. — В любом случае, удачной поездки завтра. Наконец–то настал день вылета в Германию. Участницы были взбудоражены мыслью о заграничной поездке, но, поскольку это была рабочая командировка для съемок клипа, старались не показывать своего волнения. — И сувениров привезите. — Если что–то интересное попадется, куплю. — А я пока пойду машину заведу. Сегодня у девушек была только утренняя репетиция, а после обеда они должны были поехать в общежитие собирать вещи. Поездка предстояла долгая, так что, сколько ни готовься, всего не предусмотришь. Мин Гёнсоб направился к парковке, а Сонпхиль вошел в здание. — Уже нагулялись? Пэк Сольха, сидевшая на диване, радостно его поприветствовала. Под «прогулкой» она, конечно, имела в виду перекур. — Да. А где остальные? — Ох, не знаю. Скоро должны спуститься. — Ясно. Сонпхиль уже было направился в офис, но остановился и подошел к Пэк Сольхе. — Сольха, от меня сильно пахнет табаком? — А? Пэк Сольха смутилась, а затем медленно приблизила нос к Сонпхилю. Сделав несколько легких вдохов, она покачала головой. — Только аромат дезодоранта. — Можете не подбирать слова. Запах… он настолько сильный, что мешает? — Нет. Я никогда не обращала внимания… Вам кто–то что–то сказал? Сонпхиль рассказал о том, как она недавно нахмурилась. — Я? Она этого не помнила. И впрямь, кто станет запоминать такие мелочи? — Но я правда не обращаю внимания на запах табака. В моей прошлой группе была одна девушка, которая курила. — В группе? И где же она курила? — Утром и вечером в ванной общежития. Боялась, что поймают на улице. — Ого… Тяжело вам, Сольха, пришлось. — Не так уж и тяжело. Она вставала на тридцать минут раньше нас и ложилась на тридцать минут позже. Курила до нашего пробуждения и после того, как все засыпали. Менять режим сна ради сигарет? Какая одержимость! — Но легкий запах все равно оставался, он въелся в ее одежду в общежитии. Сначала было немного неприятно, но потом я привыкла. Может, поэтому я и сейчас не обращаю внимания на табачный запах. — Понятно. Хотя он и согласился, но понял, что Пэк Сольха, скорее всего, говорила это, чтобы он не чувствовал себя неловко. По мнению Сонпхиля, некурящих, которых не беспокоил бы запах табака, просто не существовало. Конечно, Хан Гуин, казалось, был к нему совершенно невосприимчив, но Пэк Сольха вряд ли была такой же. «И все же с решением бросить… пока повременю». Зато теперь нужно будет еще тщательнее заметать следы. Они еще немного поболтали, и со второго этажа спустилась Син Арым. — Руко… Начав фразу, Син Арым вдруг замерла и огляделась по сторонам, словно травоядное, проверяющее, нет ли поблизости хищника. Она искала глазами Чан Хаян, которая наверняка снова придралась бы к обращению «господин руководитель». Убедившись, что все чисто, Син Арым с облегчением достала из сумки аккуратно упакованную коробку. — Господин руководитель, это подарок. — Спасибо и в этом году. Пэк Сольха непонимающе наблюдала за этой сценой. — Подарок? — Похоже, не только Хаян, но и вы, учитель Сольха, не знали. Сегодня у господина руководителя день рождения. — Что? Сонпхиль смущенно попытался спрятать подарок. — Почему… почему вы не сказали? Голос Пэк Сольхи дрогнул, словно ее предали. — Не видел повода для объявления… Говорить о дне рождения – все равно что обязывать людей к чему–то. — Но Арым ведь знает. — Так я господина руководителя давно знаю, – ответила Син Арым. — … Пэк Сольха бросила долгий взгляд на коробку, которую Сонпхиль спрятал в углу дивана, и произнесла с ноткой обиды в голосе: — Да, конечно. Ее настроение упало, и это было так очевидно, что Сонпхиль тут же принялся извиняться. — Простите. Я не то чтобы не хотел говорить вам, Сольха, просто правда не хотел никого обременять. — А, да. Я знаю. Понимаю. Увидев, как Сонпхилю неловко, Пэк Сольха тут же стерла с лица обиженное выражение и улыбнулась. — С днем рождения. — Спасибо. Между ними повисла неловкая тишина. Наблюдавшая за этим Син Арым решила разрядить обстановку и громко спросила: — А что вы мне на день рождения подарите? Сонпхиль вздрогнул. Она же видела, какая неловкая атмосфера возникла из–за дня рождения, и все равно завела эту тему. Неужели дразнит Пэк Сольху? Судя по ее улыбающемуся лицу, именно так и было. — Придумаю что–нибудь. — Но варианты–то уже есть? О чем думаете? — Если скажу заранее, будет неинтересно. Смотреть на застывшую улыбку Пэк Сольхи становилось все труднее, но тут на первый этаж стремительно спустилась Рика. — Быстрее, поехали! Нам еще кучу вещей собирать! — Ара и Хаян еще не спустились. — Все еще нет? Ох, нам же торопиться надо… Даже если они поедут в общежитие прямо сейчас, у них будет больше десяти часов на сборы, но Рика куда–то спешила. Как бы то ни было, ее появление прервало Син Арым, и неловкий разговор наконец–то прекратился. * * _ — Это международный аэропорт Берлин–Бранденбург имени Вилли Брандта. Первое впечатление от Германии было никаким. Обычный аэропорт. Единственным отличием от Кореи было большое количество европейцев. Хан Гуин уверенно повел всех к выходу. Десятки сотрудников, словно мыши за вожаком, следовали за ним. — Вот она, Германия! Выйдя из аэропорта, Рика широко раскинула руки. — Берлин!… Вокруг виднелись лишь горы, дороги, поля и леса. — А? Но… но это же Берлин?… Столица Германии! Сердце Германии! Почему?! — Если бы мы приземлились в аэропорту Тегель, то смогли бы увидеть часть города. Аэропорт Бранденбург находится в малоразвитом районе к югу от Берлина. — А, значит, это не Берлин? — Это Берлин. Рика растерянно склонила голову. — Точнее, он примыкает к границе Берлина. Административно это уже не Берлин, но очень близко. Примерно как вы, Рика, живя в городе Кавасаки, говорите, что живете в Токио… — Я… Я горжусь своим родным городом! Но Кавасаки и правда очень близко к Токио! Это почти Токио! — Да, здесь похожая ситуация. Сраженная неоспоримыми фактами Хан Гуина, Рика никак не могла прийти в себя. Она продолжала бормотать что–то вроде «Кавасаки – это Кавасаки, но мы с Токио единое целое!», но раз за разом терпела поражение. — Господин режиссер, съемки ведь будут не в окрестностях Берлина? — Верно. Мы едем в Гёрлиц. По прямой отсюда чуть больше двухсот километров, а по дороге – все триста. — Долго ехать. — Что поделать. Они немного подождали у выхода из аэропорта, и вскоре подъехали два автобуса, присланных местной продюсерской компанией «Брюккенбауэр». — Брюккенбауэр? Что это значит? — Brückenbauer. Когда из уст Хан Гуина полилась беглая немецкая речь, Сонпхиль невольно восхитился, хотя и знал, что тот немец. «И правда, как местный». — В дословном переводе – «строитель мостов». — А–а. Водитель, как и ожидалось, был немцем. В автобусе уже сидели двое сотрудников «Брюккенбауэра». Они поздоровались с Чо Джонхуном на английском. Дальше с ними на немецком говорил уже Хан Гуин. Сотрудники местной компании, кажется, были удивлены, что среди нас есть человек, свободно владеющий немецким. А когда узнали, что он и вовсе немец, их удивлению не было предела. — Это то, что называют «мозговитый красавчик»? Чо Ара задумчиво произнесла это, глядя на Хан Гуина, который бегло говорил по–немецки. — Что еще за «мозговитый красавчик»? — Ты не знаешь? Это значит «мужчина с сексуальным мозгом». — С мозгом? — Ну… интеллектуально привлекательный человек. — А, понимаю. Знакомо. — У тебя тоже такое бывало? — Хм, без комментариев. — Э–э, расскажи! Мне так интересно–о–о! Но, несмотря на все уговоры Рики, Чан Хаян так и не открыла рта. Закончив с переводом, Хан Гуин сел рядом с Сонпхилем, и автобус отправился в долгое путешествие до Гёрлица. Участницы и персонал, измученные сменой часовых поясов, почти сразу закрыли глаза. А вот режиссер Чо Джонхун, напротив, без конца перечитывал сценарий клипа. — Господин директор Хан. — … — Господин директор Хан? — А, да. Хан Гуин, с тоской смотревший в окно на свою давно покинутую родину, ответил не сразу. — О чем вы сейчас говорили? — Мы сверяли расписание, которое прислала компания JJH режиссера Чо Джонхуна. К счастью, оно полностью совпало с данными от «Брюккенбауэра». — … — Похоже, вас удивляет, что я говорю по–немецки. Вам удобнее произносить «Брюккенбауэр»? — Нет. Просто… Вы такой потрясающий, господин директор Хан. — Я? С самой первой встречи с Хан Гуином Сонпхиль испытывал комплекс неполноценности, о котором никому не мог рассказать. У Сонпхиля было лишь среднее образование. Даже в прошлой жизни он стыдился этого. Не то чтобы среднее образование – это стыдно, но общество считало иначе. Люди с телевидения, с которыми он чаще всего общался, все как один были с дипломами. Да и в крупных агентствах высшее образование было почти обязательным условием – у всех были громкие регалии. Позже даже Success Entertainment стала такой. — Вы ведь очень способный человек. Если бы Сонпхиль вернулся не в свои тридцать, а в двадцать лет, он бы сразу начал готовиться к Суныну. Настолько глубокие шрамы оставили в его душе унижения, связанные с недостатком образования. А рядом с ним был Хан Гуин. Лучший университет Кореи. Степень магистра делового администрирования из США. Стажировка в известной инвестиционной компании. И это далеко не полный список достижений, из–за которых за него боролись многие корпорации. — Вот как. На короткую похвалу Сонпхиля Хан Гуин ответил так же кратко. А затем сделал ответный комплимент. — На мой взгляд, господин директор Пак гораздо более выдающийся человек. — Я? — Да. И то, что вы сейчас чувствуете, – это, вероятно, то же самое, что и я, когда услышал от вас похвалу. Хан Гуин тщательно подбирал слова. — Людям свойственно завидовать тому, чего у них нет, и восхищаться этим. Я, например, искренне завидую вашему умению находить общий язык с людьми и строить отношения. Он говорил это без малейшего изменения в выражении лица, и Сонпхиль не мог ни отшутиться, ни возразить. Искреннюю похвалу можно было только принять. — Этого не купишь за деньги. Вы же, господин директор Пак, похоже, завидуете моим дипломам и знаниям. Но я считаю, что не стоит принижать себя из–за зависти. У каждого человека свои сильные стороны. Хан Гуин тоже чувствовал комплекс неполноценности Сонпхиля. Точно так же, как и Сонпхиль чувствовал комплекс Хан Гуина. Они уважали и восхищались друг другом. — Вот как. — Именно так. Сонпхилю стало стыдно, будто он зря пожаловался Хан Гуину. Он усмехнулся и уже собирался сменить тему, когда… — Хех. Раздался тихий смешок. Сонпхиль и Хан Гуин резко обернулись и увидели Чо Ару, которая тут же состроила серьезное лицо. — Эй, Чо Ара. Ты не спишь. — …Нет. Как тут уснешь, когда вы такие слащавые речи толкаете. — Ты ведь не записывала? — Надо было записать. Жаль. Пополнила бы свою коллекцию. А теперь я спать. Устала. Чо Ара резко отвернулась, делая вид, что засыпает. — Опять пополнил свою историю позора. — Ха–ха. Хорошо, что слышала только Ара. На самом деле, слышали все участницы. Они просто лежали с закрытыми глазами от усталости, но с момента отправления автобуса не прошло и десяти минут, так что уснуть они никак не могли. Кстати, сотрудники компании JJH тоже просто притворялись спящими. Как и стилисты с визажистами из Garo Entertainment. Их душевный разговор слышал почти весь автобус. — А вы родом откуда, господин директор Хан? — Из Берлина. — Что? Тогда получается… — Ничего страшного. Заедем по дороге во Францию. Если закончим съемки в Германии пораньше, можем даже остановиться у меня дома. Надо же, вернуться на родину и сразу с головой в работу. Сонпхилю показалось, что Хан Гуину, должно быть, очень обидно. * * Первой съемочной площадкой стал заброшенный завод в Гёрлице, построенный еще до Второй мировой войны. Его сохранили по распоряжению правительства земли, поскольку он несколько раз использовался для съемок фильмов. Внутри завода собралось множество людей. Не только съемочная группа… — Сколько же здесь статистов?… — Всего тридцать четыре человека. Тридцать четыре человека только в массовке. Похоже, на первых же съемках решили не экономить. _