Хон Гюхон, глядя на присланный режиссёром Чо Джонхуном график съёмок, подавила тяжёлый вздох.
— Германия, затем Франция, а потом ещё и Шотландия.
— Впрочем, этого следовало ожидать ещё на стадии раскадровки. С таким сеттингом в одной Корее не уложиться.
Строить такие декорации в Корее было проблематично. Не то чтобы совсем невозможно, но в бюджет двести миллионов вон точно не вписаться.
Именно поэтому Чо Джонхун и предложил съёмки за границей.
Но реально ли было уложиться в смету даже при съёмках за рубежом?
Этот вопрос разрешился, когда Чо Джонхун лично приехал в офис Garo Entertainment.
— Господин режиссёр, мы действительно уложимся в бюджет? И в сроки?
Несмотря на скепсис Хон Гюхон, Чо Джонхун не растерялся. Он держался как настоящий ветеран индустрии.
— Да. От моей компании, JJH, поедет лишь небольшая группа ключевых специалистов. Я уже договорился о сотрудничестве с местной съёмочной группой. Как только вы, госпожа президент, утвердите бюджет, мы немедленно начнём подготовку.
— Местная съёмочная группа? То есть компании в Германии, Франции и Шотландии?
— Нет. Во Франции и Германии мы будем работать с немецкой командой, а в Шотландии – с другой.
Привлекать людей на месте было куда дешевле, чем везти всю команду Чо Джонхуна с собой.
— Признаться, для меня это первые заграничные съёмки такого масштаба. Раньше я снимал в одной зарубежной локации, но не в нескольких. Вы не представляете, скольким старшим коллегам я названивал, чтобы перенять их опыт.
Хон Гюхон была впечатлена его энтузиазмом. Смета наглядно демонстрировала, как усердно он старался сэкономить каждый вон, не выходя за рамки бюджета.
— Если вы дадите добро, моя команда хоть завтра вылетит на разведку.
— Так скоро?
— Какое «скоро»! Дебют ведь на носу! Чем быстрее мы закончим с клипом, тем больше времени у вас, госпожа президент, останется на продвижение.
— А…
«Надёжный человек», – подумал Сонпхиль.
Чо Джонхун был кандидатом, которого активно продвигал Сонпхиль. Его послужной список уже был внушительным, но в будущем он станет ещё известнее. Его режиссёрское видение и операторскую работу считали слишком выдающимися для одних лишь музыкальных клипов, поэтому Сонпхиль твёрдо решил, что должен с ним поработать.
Хотя он не ожидал, что режиссёр окажется ещё и таким порядочным человеком.
— Спасибо, что думаете и об этом, – поблагодарила его Хон Гюхон.
— Ну что вы, что вы. Это моя работа. Так что, мы действуем по этому плану? — с нескрываемым воодушевлением спросил Чо Джонхун. Похоже, он и сам сгорал от нетерпения в предвкушении этих съёмок.
— Да, для начала…
— Госпожа президент.
Сонпхиль, вежливо прервав Хон Гюхон, которая уже собиралась дать согласие, вставил слово.
— Я тут подумал… Может, возьмём с собой ещё и фотографа?
— Фотографа?
На лице Хон Гюхон отразилось удивление, но она тут же поняла, к чему клонит Сонпхиль.
— Точно. Раз уж мы тратим столько денег на локации, было бы разумно отснять там же и тизеры, и концепт–фото. Делать отдельную фотосессию в Корее выйдет дороже. Хорошая идея.
— Да. Пусть условия и не будут идеальными для фотосъёмки, но пару–тройку отличных кадров мы наверняка сможем получить.
— Хм, господин режиссёр, а вы что думаете?
— Я не против. Для видео – и фотосъёмки нужен почти одинаковый персонал, да и условия тоже. Как только найдёте кого–нибудь, просто пришлите мне контакты. Мы всё с ним согласуем.
— Хорошо… — Хон Гюхон сделала пометку о фотографе в верхней части сметы. — И ещё, господин режиссёр. Переводчик… сумма в смете довольно приличная.
— Верно. Общаться с местной командой только на английском будет непросто. Я посчитал, что нам понадобится переводчик с немецкого.
При этих словах Чо Джонхун заметно напрягся. Он боялся, что Хон Гюхон упрекнёт его: «Зачем немецкий, если можно говорить по-английски?» – и вычеркнет переводчика из сметы. Конечно, можно было бы обойтись и английским, но для точной передачи всех нюансов во время съёмок лучше бы иметь возможность говорить на родном языке команды.
— Е–если это слишком накладно, то он не так уж и необход…
— Возьмите нашего директора Хана, – предложил Сонпхиль.
— Господина директора Хан Гуина? Он говорит по–немецки?
До этого молчавший Хан Гуин подал голос:
— Германия – моя родина.
— Что?
«Но он же вылитый кореец», – эта мысль отчётливо читалась на лице Чо Джонхуна. В Корее, где часто говорят о моноэтничности нации, национальность и гражданство считаются почти синонимами. Неудивительно, что он был сбит с толку: Хан Гуин, с его типично азиатской внешностью, назвался немцем.
— Так вы немец?
— Да. И в то же время кореец.
— …?? Разве в Корее разрешено двойное гражданство?
— Его признают для тех, кто отслужил в армии. К тому же в детстве я жил в Корее.
Глаза Чо Джонхуна округлились от удивления.
— То есть вы могли не служить, но всё равно пошли…
— Да.
К удивлению примешалось сочувствие к Хан Гуину.
— Вы настоящий патриот.
На слово «патриот» Хан Гуин лишь криво усмехнулся, но ничего не ответил. Сонпхиль, давно знавший его, заметил промелькнувшее на лице коллеги раздражение – редкое для него проявление чувств. Поэтому Сонпхиль поспешил сменить тему.
— Господин директор Хан, вы ведь знаете много иностранных языков?
— Не сочтите за хвастовство, но да. Гимназия, в которой я учился, специализировалась на иностранных языках. Я изучал английский, французский, испанский и русский. Также немного знаю бесполезные ныне латынь и древнегреческий. В университете я тоже не забрасывал языки, так что смогу переводить на уровне, который не доставит вам, господин режиссёр, неудобств.
«Ого, говорит так, будто не хвастается, а всё равно звучит как хвастовство, – подумал Сонпхиль. — Он просто светоч».
— Какое «неудобство»! Вы не просто знаете язык, вы носитель. Если господин директор Хан нам поможет, будет просто замечательно.
— Спасибо.
— Тогда решено, – подытожила Хон Гюхон, давая своё согласие. — Команду стилистов, парикмахеров и визажистов мы подберём сами и пришлём вам. Буду благодарна, если продолжите согласовывать с ними детали, как и сейчас.
После совещания с Чо Джонхуном Хон Гюхон попросила Сонпхиля и Хан Гуина остаться.
— Я и так планировала, что директор Хан поедет на съёмки клипа. Но, директор Пак, может, и ты присоединишься?
— Я? Но мне ведь там особо нечем будет заняться.
И правда, что ему делать на съёмках?
— Нужно же кому–то присматривать за девочками.
— А господин директор Хан?
— Директор Хан, скорее всего, будет постоянно занят со съёмочной группой. Я не знаю всех деталей, но предполагаю, что так и будет. Вряд ли у него останется время на девочек. К тому же они тебе доверяют и на тебя полагаются. Поездка за границу – это и так стресс, так что будет лучше, если с ними поедет ещё один человек, которому они верят.
Действительно, одному Хан Гуину будет тяжело. Да и участницы группы испугаются, если вокруг будут одни незнакомцы. Будет гораздо лучше, если Сонпхиль поедет с ними и будет обо всех заботиться на месте.
— Я понял.
— Отлично, так и поступим. Как там дела с паспортами девочек?
— Да. Всё так, как я и докладывал в понедельник.
Пэк Сольха и Чан Хаян были совершеннолетними, так что с ними всё прошло быстро. Рика – иностранка, поэтому пришлось обращаться за помощью к её родителям на родине, что немного замедлило процесс.
А вот Чо Ара…
— Ара, родители прислали справку о регистрации печати?
— Ой, я забыла.
— Ясно. А свидетельство о рождении и справка о составе семьи?
— А.
— М–м, ясно. Ара, значит, забыла, да? В следующий раз обязательно принеси, хорошо?
— Да–а.
В школе всегда есть дети, которые с опозданием сдают уведомления для родителей. Чо Ара была как раз из таких.
— Ара, справка о регистрации…
— А.
— Что «а»?! Пошли за мной!
В конце концов Сонпхилю пришлось лично отвезти Чо Ару за всеми необходимыми документами. Благодаря этому девочка впервые за долгое время увиделась с родителями.
— Ара!
Мать Чо Ары, увидев дочь, крепко её обняла. Девочка, смущаясь, пыталась вырваться, но вскоре и сама расплакалась. Рыдая в объятиях матери, она долго не могла оторваться от родного тепла, которого ей так не хватало.
Трогательное воссоединение быстро сменилось деловой суетой, и пришло время прощаться.
— Можешь остаться сегодня дома на ночь. Я договорюсь с госпожой президентом.
— …Нет, – Чо Ара, которой было стыдно за свои слёзы, отвечала односложно. — Я вернусь позже, когда добьюсь успеха и получу отпуск.
— …Хорошо.
— Не говорите другим девочкам и старшим, что я плакала.
— Не скажу.
Так проблема с паспортом Чо Ары была решена, но оставалась ещё одна, куда более серьёзная. Син Арым.
Син Арым говорила, что её отец умер, когда она была маленькой. Сонпхиль безоговорочно верил ей. Как можно было не верить словам, сказанным ею самой?
— Её отец жив?
Об этом ему сказала мать Син Арым, когда он пришёл к ним домой. Сонпхиль был потрясён, а Син Арым не могла поднять глаз. Всё это время она лгала. На самом деле её отец не умер – он бросил семью и сбежал.
«Конечно, ей не хотелось об этом рассказывать… — подумал Сонпхиль. — „Отец бросил меня и сбежал“ – кто в здравом уме захочет делиться такими подробностями своей семейной жизни?»
— Т–тогда наша Арым не сможет поехать за границу? — дрожащим голосом спросила мать. Семья Син Арым никогда не имела дел с заграницей, у них даже паспортов никогда не было.
Сонпхиль глубоко задумался. «Так, посмотрим. Если родитель не может исполнять свои права… ха-а. Прежде всего, отец Арым жив. Если он за границей, понадобится консульское заверение из страны пребывания».
Благодаря опыту работы со множеством стажёров в прошлой жизни, он примерно представлял, как решить эту проблему. Сонпхиль сказал, что что–нибудь придумает, и вышел из дома вместе с Син Арым.
Всю дорогу в машине Син Арым молчала. Сонпхиль тоже с трудом подбирал слова.
— Арым…
— Простите, что я вам солгала, – неожиданно произнесла она, едва он открыл рот, чтобы разрядить обстановку.
— …за то, что всё это время лгала вам, господин руководитель…
Вместо того чтобы признаться, что отец сбежал, Син Арым сказала, что он умер, когда она была маленькой. Это была правда, которую Сонпхиль так и не узнал до самого конца даже в прошлой жизни, поэтому он был по–настоящему потрясён. Однако Сонпхиль не расстроился из–за её лжи.
«Как жаль её», – подумал он. Как же, должно быть, она не хотела раскрывать эту правду. Возможно, Син Арым и вправду хотела бы, чтобы её отец лучше умер. Клеймо брошенного ребёнка было для неё невыносимой ношей.
— Простите…
Но Сонпхиль жалел Син Арым не потому, что вскрылась правда, которую она скрывала бы до самой смерти. Син Арым чувствовала вину за то, что так долго лгала ему. Именно поэтому она и извинялась. Бедняжка, она больше боялась, что Сонпхиль её возненавидит.
— Арым, – позвал он. Услышав своё имя, Син Арым медленно подняла голову. — Никто не может быть на сто процентов откровенным. У всех есть свои секреты. Я вот тоже тебе кое в чём соврал. Хочешь послушать?
— Вы, господин руководитель?
— Ага. На самом деле я ненавижу ячменный чай.
— …А, что?
— Говорю, ячменный чай ненавижу.
Глаза Син Арым расширились. Вскоре на её лице удивление сменилось настоящим шоком.
— Правда?!
— Угу.
Когда Син Арым только пришла в Success Entertainment, она с трудом привыкала к новой обстановке. И одной из причин была вода. Син Арым не могла пить обычную бутилированную воду. Дома она всегда пила ячменный чай. У них дома не было фильтра, а постоянно покупать воду в бутылках было накладно. Поэтому они покупали ячменный чай в пакетиках и заваривали его в кипячёной воде из–под крана. Для неё, больше десяти лет пившей ячменный чай, бутилированная вода на вкус казалась такой же противной, как вода из–под крана.
— Но тогда почему…
Сонпхиль узнал об этом. И внёс ячменный чай в список регулярных закупок компании. Каждый день он заваривал огромное количество чая, разливал по бутылкам и ставил в холодильник. А объяснил это так: «На самом деле я тоже предпочитаю ячменный чай обычной воде. Но мне было как-то неловко, ведь я один его люблю. А раз и тебе он нравится, я решил закупить его для компании».
Больше четырёх лет Син Арым верила, что это правда. Ей и в голову не приходило, что Сонпхиль сделал это ради неё.
— Из–за меня?
— Угу.
— …
Узнав правду, открывшуюся почти пять лет спустя, Син Арым надолго потеряла дар речи. Нарушив молчание, она вдруг растерянно рассмеялась.
— И это вы называете ложью? Вы так серьёзно начали, я уж подумала, что–то случилось. По сравнению с моим обманом…
— Арым. Какие бы у тебя ни были обстоятельства, я не стану смотреть на тебя косо.
— Я знаю. Но всё равно. А вдруг…
— Эх. Вечно ты накручиваешь.
Сонпхиль произнёс слова, которые приберегал для особого случая – слова, которые Син Арым хотела услышать больше всего на свете.
— Что такого, если в семье случаются неловкие моменты?
Больше всего Син Арым мечтала о семье. Она хотела, чтобы пустота на месте отца, которого не было с самого детства, наконец заполнилась. Сонпхиль уже давно занимал это место в её сердце, и поэтому Син Арым так сильно на него полагалась. Лишь черта, разделявшая их как чужих людей, мешала ей открыто выражать свои чувства. Но сейчас Сонпхиль, пусть и косвенно, одними лишь словами, стёр эту черту.
— …
Похоже, его слова глубоко тронули Син Арым. Она смотрела на Сонпхиля так, будто в её глазах зажглись звёзды. Сонпхиль надеялся, что после этого Син Арым будет доверять ему ещё больше и сможет на него опереться…
— Господин руководитель, вы собираетесь сделать предложение моей маме?
— С чего ты это взяла?!
— А?… — на лице Син Арым отразилось презрение. — Тогда что, я?… Вы это имеете в виду?
— Эй, ты! Даже в шутку так не говори. Я думал, что сказал что–то очень хорошее, а ты так…
— Знаю–знаю. Я просто поддразниваю, – Син Арым стёрла с лица наигранное презрение, и оно озарилось искренней радостью. — Моя мама говорила, что из компании, где сотрудников запросто называют «семьёй», надо бежать.
— Если бы ты её слушала, то ушла бы ещё из Success Entertainment.
— Хе–хе. Господин руководитель, дайте–ка его сюда. Ваш ежедневник.
Син Арым как ни в чём не бывало потребовала его блокнот. Сонпхиль, который вёл машину, одной рукой с трудом вытащил его из внутреннего кармана.
— Он уже почти закончился.
— Скоро ведь мой день рождения.
— А ручка?
— Вот.
Син Арым открыла ежедневник на странице с календарём и сделала запись на сегодняшней дате.
— Что ты там написала?
— День, когда мы с господином руководителем стали семьёй. Теперь каждый год в этот день у нас будет годовщина.
— Ну не до такой же степени…
— А? Хотели просто отмахнуться словами?
— Что ж, давай отпразднуем этот день. Может, съедим что–нибудь вкусное?
— Скоро дебют, нельзя.
Син Арым с нежностью погладила потрёпанный блокнот Сонпхиля.
— Вы им и правда пользуетесь.
— Ещё бы, это ведь подарок.
Этот старый ежедневник от Montblanc был подарком от Син Арым на его день рождения. У Сонпхиля была плохая память, и он часто всё забывал. Тогда Син Арым подарила ему этот дорогой ежедневник, стоивший больше ста тысяч вон, сказав, чтобы он вёл записи. Сонпхиль был шокирован и пытался отказаться, но Син Арым силой всучила ему подарок.
«Разве вы не знаете, что отказывать от подарка – ещё большее неуважение?» – дерзко заявила она и так его и не забрала, добавив: «Буду ждать и ваш подарок на мой день рождения».
— В этом году ты снова подаришь мне сменный блок?
— Да. А вы хотите что–то другое?
— Нет. А ты? Хочешь что–нибудь получить?
— Полагаюсь на ваш вкус, господин руководитель.
— Ха–а, каждый год – сплошная мука.
— Что вы сказали?
Продолжая по–дружески препираться, они поехали в офис. Тяжёлая атмосфера, царившая в машине до этого, полностью рассеялась.
Если родитель, обладающий родительскими правами, не может их исполнять, его согласие на выдачу паспорта может заменить официальный запрос от директора школы. Сонпхиль обратился за помощью в школу Син Арым и смог собрать полный пакет документов. Разумеется, паспорт был успешно оформлен.
* * *
«Через неделю девочки улетают. Странно, чем ближе дебют, тем больше я расслабляюсь», – думала Хон Гюхон, в предвкушении неторопливо наслаждаясь кофе в своём кабинете.
А в это же самое время Сонпхиль и Сон Хебин отчаянно пытались успеть с изготовлением сценических костюмов до начала съёмок клипа.
— Мастер, нам нужно, чтобы это было готово через два дня, кровь из носу!
— Но у меня завал заказов, вряд ли я успе…
— П–пожалуйста, нужно только добавить вот здесь вышивку! Умоляю вас!
Почему этим занимались Сонпхиль и Сон Хебин, а не команда стилистов Ким Хёнсон? Более того, почему к ним подключились все сотрудники, включая Мин Гёнсоба и Хан Гуина? Виной всему была ошибка Ли Юи, отвечавшей за производство костюмов.
— Простите! Я… я всё напутала с графиком, и фабрика задерживает пошив! Кажется, придётся искать швей и заканчивать костюмы своими силами!
Она пыталась проконтролировать слишком много заказов одновременно, что привело к задержке в несколько дней. И эти несколько дней оказались роковыми – они рисковали не успеть к началу съёмок. Конечно, это была не только вина Ли Юи. Общее планирование было зоной ответственности всей команды.
— Простите! — Ким Хёнсон тоже не могла снять с себя вины.
Как бы то ни было, в результате не только команда стилистов, но и все до единого сотрудники Garo Entertainment бросили силы на то, чтобы успеть закончить костюмы. Они оббегали всех швей и портных Сеула, мотались по ателье и спонсорским магазинам. Эта работа напоминала настоящую битву.
— Мастер, умоляю вас! Пожалуйста, возьмите этот заказ!
— Ну, право слово, это…
— Директор Пак, что–то ты в последнее время без сил? Сильно устал?
Этот вопрос Хон Гюхон без задней мысли задала на утреннем совещании. Она спросила лишь потому, что лицо Сонпхиля было измождённым от усталости. Хон Гюхон слышала лишь о задержке с костюмами, но даже не представляла, через какой ад пришлось пройти её сотрудникам. Знай она это, никогда бы такого не спросила.
Сонпхиль с трудом выдавил из себя улыбку. «Держись! Этот человек платит тебе зарплату!»
В любом случае, теперь всё было позади. После нескольких дней, похожих на настоящую войну, съёмки клипа были уже на носу.
Обновлено: 22.01.2026