Глава 100 — Глава 100

Син Арым долго терпела. Когда она только пришла в Garo Entertainment, то, впервые увидев участниц группы, подумала: «А они ничего». Внешне все были безупречны, и Арым надеялась, что и с талантами у них полный порядок. Рика была настолько одаренной, что почти дебютировала в крупном агентстве. Пэк Сольха уже имела опыт работы айдолом и сама пробилась на должность временного тренера в известной академии. Чо Ара, по слухам, годами только и делала, что ела да танцевала, и даже побеждала в различных конкурсах. А Чан Хаян около года училась актерскому мастерству. «Что ж, актерская игра – это тоже важно. Мимика – ключ ко всему. А раз она училась, то наверняка много работала и над движениями». По крайней мере, должна была… «Это еще что такое?» Такова была первая мысль Син Арым, когда она увидела «талант» Чан Хаян. Кроме «Это еще что такое?», в голову больше ничего не приходило. Ее будто с улицы привели и поставили в репетиционный зал. Конечно, она была не совсем уж новичок, но никак не тянула на стажера, который вот–вот дебютирует. «То есть она в группе только из-за внешности?» Ну, это еще можно было понять. Будет привлекать фанатов личиком, а во время выступлений ее как–нибудь задвинут на задний план. Позже можно будет продвигать ее как актрису. В любом случае, она полезна для группы. Но… «Какого черта? Ей же дали равную долю партий в песне!» Разве не логично было бы урезать партии Чан Хаян, у которой худший вокал? Можно было бы дать ей блеснуть в рэпе, а в остальном выделить лишь незначительные отрезки. Что это вообще такое? И вдобавок ко всему… «И хореография тоже?» В танце ей выделили столько же времени, сколько остальным. Причем сложность не была низкой. В итоге Чан Хаян никто и не думал «прятать». Хотя ее навыки были худшими из всех… «Да что здесь, черт возьми, происходит?» «Нет, – подумала она. — Надежда еще есть. Если Чан Хаян будет усердно тренироваться, она ведь подтянется до приемлемого уровня. Хотя бы настолько, чтобы не выбиваться из общей картины». «Черт…» Но нет. Прошло почти два месяца тренировок. И что теперь? Взгляните на Чан Хаян. Что это, я вас спрашиваю, такое? «Я поставила на кон всю свою жизнь, чтобы стать айдолом. И я должна быть в одной группе с таким человеком? Моя жизнь зависит от нее?» Хотелось ее винить. Но все заканчивалось на «хотелось», потому что Арым видела, как старается Хаян. Она тренировалась и прилагала столько усилий, что винить ее было совестно. И все равно оставалась на таком убогом уровне… Син Арым хотелось прикусить язык и рухнуть замертво. Поэтому она подговорила Чо Ару и, набравшись смелости, сказала Сонпхилю: — Урежьте танцевальные партии Хаян. Как об стенку горох. Тогда она подбила и Пэк Сольху. Дождавшись подходящего момента, когда остальные участницы тоже начали беспокоиться из–за отсутствия прогресса у Хаян, Син Арым вызвала ее на разговор один на один и как бы невзначай завела тему: — Хаян. Если тебе тяжело, может, лучше сократить твои партии? К счастью, Чан Хаян оказалась здравомыслящим человеком. Тем, кто знал свои пределы. Поэтому она согласилась. — Да. Давай скажем директору Паку. Наконец–то! Теперь все решено. Дебют пройдет гладко. Больше не будет поводов для злобных комментариев о бездарности Чан Хаян. Ведь критика в адрес одного участника – это критика всей группы. В отличие от популярности, которая не всегда распространяется на всех, ненависть становится общей. «Теперь все улажено». Но когда Чан Хаян вернулась после встречи с Сонпхилем, она сказала… — Что? Твое решение? Син Арым швырнула полотенце и шагнула к Чан Хаян. Пэк Сольха, почувствовав назревающую ссору, тут же преградила ей путь. — Арым, прекрати. — Учитель! Я очень хочу стать айдолом. Нет, не просто стать, а стать таким айдолом, на которого все будут смотреть с восхищением! Но айдолы – это команда, верно? А команда существует только тогда, когда все равны, не так ли? — Арым, давай сначала вернемся в комнату. Остынь, потом поговорим. — А если равенства нет, то кто–то должен взять на себя больше обязанностей. Или пожертвовать чем–то. Нельзя же вредить всем. — Син Арым, – голос Пэк Сольхи стал ниже. Это означало, что еще одно слово – и она не будет стоять в стороне. Син Арым была довольна. Она сказала достаточно, и остальные, должно быть, поняли ее точку зрения. — Да, я поняла. Простите. Я пойду… — Арым права. Син Арым уже собиралась закончить спор, но Чан Хаян не позволила. — Я отстаю больше всех. Я худшая. Я наврежу команде. Я знаю. — Х–Хаян… — пролепетала Рика, беспокойно кружа вокруг нее. — Нет, это не так. Ты справишься. — Точно. Хаян, не говори так, – Пэк Сольха, пораженная таким самоуничижением, тоже попыталась ее успокоить. — Мы в тебя ве… — Я знаю, что не верите, – прервала ее Чан Хаян. Пэк Сольха замерла на месте. — Я знаю, как вы все на меня смотрите во время тренировок. Вы беспокоитесь. Я тоже это знаю. То, что я медленно соображаю, не значит, что я не чувствую людей. И если я смеюсь как дурочка, это не значит, что я и вправду дура. Не лгите мне. — … Это была не шутка. Она говорила это не из злости на слова Син Арым и не для того, чтобы вызвать жалость. Это были искренние слова Чан Хаян. Поэтому никто не мог ни возразить, ни утешить ее. — По крайней мере, я не хочу слышать ложь от вас. Ваша ложь ранит меня еще больше. Чан Хаян прошла мимо Пэк Сольхи и встала перед Син Арым. Та, не уступая, встретила ее властный взгляд. — Арым. Спасибо, что сказала все честно. Мне даже стало немного легче. — …И что с того? Чан Хаян криво усмехнулась. — Я ни от чего не откажусь, – сказала она. И, словно больше нечего было добавить, прошла мимо Син Арым в свою комнату. Там, где она только что стояла, остался лишь слабый запах алкоголя. * * _ Сонпхиль склонил голову перед Хон Гюхон. — Госпожа президент. Не могли бы вы поверить в Хаян? Хоть я и не могу ничего обещать, я уверен, она справится. Если вы поверите в нее, если будете ждать, Хаян непременно… В конференц–зале повисла тишина. Даже Сон Хебин, которая наблюдала за тренировками Чан Хаян, не могла с ним согласиться. — Эм, Сонпхиль, – осторожно начала она, стараясь его не расстроить. — Хаян… это ведь дебютная песня. Давай на этот раз немного снизим ожидания. Для нее это тоже огромное давление. Хореограф Пэк Минджон ведь тоже говорила, что если так пойдет и дальше, единственным выходом будет все изменить. Это был здравый довод. Но Сонпхиля такой ответ не устраивал. Он проигнорировал слова Сон Хебин и продолжал стоять, склонившись перед Хон Гюхон. — Если смотреть на вещи реально… будет правильнее урезать партии Хаян прямо сейчас, – высказал свое мнение Мин Гёнсоб, не решаясь взглянуть на Сонпхиля. Кто осмелится так просто возразить тому, кто, отбросив гордость, униженно кланяется? — Госпожа продюсер Сон, которая сама была танцовщицей, говорит то же самое. И что важнее, хореограф лично предлагает снизить сложность. Девочки тоже… Сонпхиль по–прежнему не поднимал головы. — Мне кажется, это не вопрос веры, – в голосе Хан Гуина, несмотря на униженную позу Сонпхиля, не было и тени сомнения. Сейчас он говорил как член правления Garo Entertainment. — Нужно смотреть в лицо реальности. Если Хаян продолжит в том же духе, ее будут критиковать. Нет, ее неминуемо засыплют проклятиями. Публика будет тыкать в нее пальцем. Для человека, управляющего компанией, это было весомее мнения хореографа или бывшей танцовщицы. — Однако, – продолжил Хан Гуин, – я хочу верить в проницательность директора Пака. Я верил до сих пор и хочу верить и в этот раз. Сонпхиль все так же стоял в поклоне, словно решил не выпрямляться, пока не заговорит Хон Гюхон. — Директор Пак, – наконец нарушила она молчание. Сонпхиль поднял голову и, глядя на нее, ответил: — Да. — Получи отредактированную хореографию, – сухо бросила Хон Гюхон. Просьбу Сонпхиля отклонили. — Закажи у хореографа Пэк Минджон и получи исправленную версию. — …Да. Все кончено. Сонпхиль видел будущее, которое принесет лишь сожаления. До сих пор он никогда не сталкивался с подобным видением. Он не знал, как именно, но был уверен, что Чан Хаян преодолеет это испытание. Поэтому он так хотел, чтобы и другие в нее поверили. Пусть даже без веских причин, просто поверили… — И эту исправленную версию мы используем, если в течение следующих двадцати одного дня станет ясно, что другого выхода нет, – Сонпхиль от удивления выпрямился. — Двадцать один день. Три недели. Если за это время в Чан Хаян не появится и проблеска надежды… — Хон Гюхон горько усмехнулась, – …тогда и я ничего не смогу поделать. Так что до тех пор… и я поверю в тебя, директор Пак. * _ Каждый раз, когда Чан Хаян играла роль, она чувствовала: «Ох, я не справлюсь с этой ролью». Она просила преподавателя по актерскому мастерству сменить ей роль, но тот отвечал, что трудности – это тоже опыт. И это действительно был опыт. Опыт того, что если ты чего–то не можешь, то ты этого не можешь. Чан Хаян проходила через это много раз. И методом проб и ошибок она осознала: «Время, которое мне нужно, чтобы выучить все реплики, понять эмоции персонажа и выразить их, составляет… ровно семьдесят восемь часов». Чан Хаян научилась точно определять, сколько усилий ей потребуется для достижения цели. Это ее не радовало. Это приводило в отчаяние. Отчаяние от осознания собственной некомпетентности. Но она не сдавалась. Ведь это означало, что если приложить усилия, цели можно достичь. И хотя времени не всегда хватало, это не было причиной бросать актерское мастерство. — …подобные вещи называют метапознанием. — Мета… что? — В нашем языке это можно назвать сверхпознанием. По дороге в академию Хан Гуин, как обычно, устроил свою лекцию из серии «бесполезные, но забавные факты». — Классически способности человека делятся на три области: когнитивную, аффективную и психомоторную. Сверхпознание относится к когнитивной области и также называется метакогнитивной способностью. — Сверхпознание – это что–то вроде сверхспособности? — Это познание о познании. — А? — Хм, проще говоря, это способность знать, что ты делаешь, что должен делать и как этого достичь. Словно управляешь игровым персонажем… это способность видеть цель и путь к ней. Например, Хаян, как вы думаете, сколько слов вы сможете запомнить, если я назову их в случайном порядке? — Хм… шесть. Когда они попробовали, так и вышло. — У вас, Хаян, похоже, высоко развито сверхпознание. Обычно люди не знают своих возможностей, поэтому ставят нереалистичные цели или тратят усилия впустую. — Ахаха, приятно слышать похвалу. Чан Хаян узнала, что способность, которую она считала просто умением «знать свое место», носит такое громкое имя, как «сверхпознание». Она почувствовала себя так, словно у нее пробудилась суперсила. Для нее, всегда чувствовавшей себя неполноценной, наличие хоть какого–то таланта было достаточным поводом для гордости. — Это финальная версия хореографии. Как только Чан Хаян получила ее, она поняла: «Я это никогда не осилю». Осилить. Сделать это по–настоящему своим. Просто повторять движения – на это не уйдет много времени, но достичь такого уровня мастерства, чтобы с гордостью называть эту песню своей, она не сможет. «Вот эта часть. Дэнс-брейк. Я, даже если умру и воскресну… не смогу достичь уровня Рики, Пэк Сольхи, Чо Ары и Син Арым». До съемок клипа оставалось всего три с небольшим месяца… И все же она попробовала. «Хаян, я верю в тебя». Сдаться с самого начала означало бы предать Сонпхиля, который сказал ей эти слова. Поэтому она просто делала. Но ей не потребовалось много времени, чтобы снова понять – это невозможно. — Давайте еще раз! Только что было отлично! — Чо Ара была особенно полна энтузиазма. Она всегда поддерживала запредельное настроение и подбадривала Чан Хаян. Но это, наоборот, лишь ранило Хаян. «Ара так любит танцевать, а я все порчу…» — Вот в этой части лучше немного опустить бедро. Да, вот так. «Ара. Даже если ты будешь и дальше поправлять детали, я не смогу передать то чувство, которого ты хочешь». — А здесь – легкий прыжок! «Можешь больше не стараться. Не нужно так обо мне заботиться». Чан Хаян было так совестно перед остальными, что она не могла сказать «я не справлюсь». Со временем в глазах участниц стали читаться тревога и беспокойство. «Что, если мы провалимся на дебютном выступлении?», «Если Хаян так и будет продолжать…», «И на съемках клипа тоже…». Эти тревоги нарастали и копились, пока наконец Пэк Сольха не предложила: — Хаян. Если тебе тяжело… Она не сказала этого вслух, но в ее словах подразумевалось: «… можно снизить сложность хореографии» и «Ты можешь отдать свою партию кому-то другому». Чан Хаян с улыбкой ответила: — Да. Вот и все. Так будет лучше. Неважно, что она останется в тени, главное – спасти дебютное выступление группы. Важно, очень важно, но все же… «Хаян». Голос Сонпхиля, полный тепла, эхом отдавался в ее голове. Даже когда они гуляли у реки Хан, он до самого конца ничего не сказал о хореографии. Это означало, что он верит. Чан Хаян винила себя. Как она могла снова предать его веру? Она будет продолжать. Она не сдастся. Она боялась, что если сдастся сейчас, то и на всем дальнейшем пути ее воля будет постоянно ослабевать. Она не хотела проиграть самой себе в самом начале. — С сегодняшнего дня я буду тренироваться до рассвета. Объявив о своем решении, Чан Хаян резко увеличила объем тренировок. Каждый день до трех часов ночи, без выходных. Спать она решила в офисе компании, и Хон Гюхон дала свое разрешение. «Ну что ж, – подумала она. — Поехали. Нужно успеть за двадцать один день. Преодолеть свой предел». * * Прошло семнадцать дней. И она снова осознала: «Это невозможно». Все остальное получалось, но только не дэнс–брейк. Часть, которую Чо Ара назвала «Револьвер». В этом отрезке участницы, вращаясь, словно барабан револьвера, должны были выстреливать своим мастерством, как пулями. И в той части, которую хореограф Пэк Минджон подготовила специально для нее, Чан Хаян раз за разом чувствовала лишь отчаяние. «Хватит себя насиловать», – кричало ее тело. — «Это цена за то, что ты всю жизнь была далека от мира айдолов. Пытаться стать такой же, как они, – разве это не эгоистично?» Внутренний голос говорил горькую, но чистую правду. Поэтому Чан Хаян закрыла свое сердце. Голос отчаяния больше не был слышен. «Еще раз». Айдол. Мир, который еще год назад она не могла себе и представить. Айдолы существовали где–то там – как недостижимые небоскребы, как небо, космос, как нечто за пределами вселенной. Она знала об их существовании, но всегда жила с мыслью, что к ней это не имеет никакого отношения. Но теперь этот мир стоял перед ней, огромный, такой, что его невозможно было игнорировать. «Так вот что значит быть айдолом? В тот самый миг, когда это становится твоей мечтой, появляется мысль, что она никогда не осуществится. Как такой ничтожный человек, как я, может заслужить всеобщую любовь? Без таланта и харизмы…» Чан Хаян вытерла пот, стекавший по подбородку, и поднялась. «Я смогу». Прошло двадцать дней. Остался ровно один день. «Не могу». Все движения были отточены до автоматизма. Она могла танцевать даже во сне. Но, хоть убей, она не могла достичь того же уровня, что и остальные. По сравнению с ними, ее волна выглядела так, будто тело скрипит, а шаги – словно она оступается. Перед глазами была лишь непреодолимая пропасть. «Опыта… катастрофически не хватает опыта…». Эту проблему могло решить только время, но времени в качестве ответа у нее не было. Оставалось меньше суток. — Хаян. Давай сегодня потренируемся все вместе. Рика, Пэк Сольха, Чо Ара и даже Син Арым. В последний день они решили остаться тренироваться вместе до самого утра. До этого они тоже репетировали вместе до часу ночи, но сегодня решили идти до конца. — Спасибо, – Чан Хаян посмотрела на Син Арым. Та, с безразличным видом наматывала эластичный бинт на лодыжку. Несмотря на всю свою холодность, сегодня она пришла. Хотя это не было ее обязанностью. — Спасибо, Арым. — …Давайте уже начинать. Время летело. Солнце село, луна поднялась в зенит, наступил рассвет, прошло и три часа ночи. — М–может, уже хватит? — спросила Пэк Сольха, вытирая пот. «Нет», – ответило сердце Чан Хаян. Посредственный уровень не годился. А она сейчас была именно на таком. — Н–надо… еще, – задыхаясь, ответила она. — Учитель, идите в общежитие. Вы тоже идите. Я сама. — Нет. Если уж делать, то до конца. — …Спасибо, правда. Так постепенно наступало утро. Сквозь окна под потолком начал пробиваться багровый свет. «Это невозможно». Сверхпознание, кажется? Чан Хаян видела свои способности и состояние, словно это было окно статуса игрового персонажа. И полоску опыта тоже. Повысить уровень за оставшееся время было невозможно. «Невозможно, говорю же, невозможно…» Она пробовала, но не получалось. Она снова убедилась: то, что не можешь, ты действительно не можешь. — Не могу… — Давайте еще раз, – услышала ли Син Арым ее тихий шепот или нет, но она скомандовала повторить. Она подняла Чан Хаян, сидевшую на корточках. — Быстрее. — …Ага. Пять двадцать утра. Нет, пять двадцать одна. Приближался восход. Да, тренироваться она могла. Могла повторять хоть сто, хоть тысячу раз, не смыкая глаз. Но желаемого результата это не приносило. Чан Хаян танцевала по привычке. Тело двигалось само, без ее команд. Разум был пуст. «Ничего не выйдет». Приближалась партия «Револьвер». Вот она. Первой была Рика. Второй – Чо Ара. Третьей – Син Арым. Четвертой – Пэк Сольха. Теперь ее очередь. «Не получится же». Если не получается… может, сделать что–то другое? Вслед за этой абсурдной мыслью в голове всплыли слова Сонпхиля, которые она слышала так часто, что в ушах намозолило: «Я не хочу, чтобы вы были просто айдолами, которые получают то, что им дают. Я хочу, чтобы вы стали артистами, способными создавать что-то свое». Чан Хаян замерла. — Хаян? — участницы замерли, прервав свое движение. Забыла хореографию? И в тот же миг Чан Хаян начала двигаться. Это был не танец. — Что ты дела… Танец – это искусство для выражения эмоций и демонстрации очарования. Но если цель – показать очарование, обязательно ли это должен быть танец? А что насчет актерской игры? Чан Хаян потерла запястьем о запястье, словно втирала духи. Она улыбнулась свежей, бодрящей улыбкой. Ее тело пошло волной, двигаясь из стороны в сторону вместе с запястьями. Скрестив их, она встала по диагонали и провела руками за ушами, а затем вниз. Закрыв глаза и подняв лицо кверху, будто под струями душа, Чан Хаян медленно посмотрела прямо перед собой и подмигнула. — А… — Син Арым невольно выдохнула в восхищении, увидев Чан Хаян, словно сошедшую с экрана рекламного ролика. Актерская игра закончилась. Теперь начался танец. Олдскульный хип–хоп, которому ее учила Чо Ара. Она сделала оборот, а затем широко, размашисто раскинула руки и ноги. Нога, выброшенная вперед, словно в ударе, по инерции развернула ее тело в противоположную сторону. Ее топ взметнулся от движения. Завершив вращение, Чан Хаян резко остановилась и со спокойным взглядом, словно говоря «моя часть окончена», отошла из центра. И тут же столкнулась с Син Арым, которая не успела сменить позицию. Та ошеломленно смотрела на нее снизу вверх. Чан Хаян тоже растерялась, наткнувшись на внезапное препятствие. — Ой, прости. — …А, э–э, – выдавила из себя Син Арым. — Э–это… ты сама придумала? Прямо сейчас? — А? А, вроде того. — М–можешь повторить? Нужно… повторить… Вот она я. Вот мое очарование. Я – Чан Хаян. Это была игра и танец, созданные исключительно силой самой Чан Хаян и выражающие ее суть. Игра и хореография, в которой она выразила свои чувства сама, не заимствуя ничьей силы. Это было ее личное выступление. Поэтому никто в мире не смог бы исполнить его лучше, чем она. Чан Хаян признала свои пределы и создала нечто собственное. Как и хотел Сонпхиль, она проявила свою уникальную творческую натуру как артист. — Да, смогу. Пять тридцать одна минута утра. Лучи позднелетнего солнца ворвались в окно и осветили Чан Хаян. __