Глава 56 — Глава 56

Ночью водитель обмолвился, что оборотни из-за своей неконтролируемой дикости вынуждены обращаться в больницу за антимагическими процедурами. А эта малявка видит черноту в чужих сердцах только потому, что не может совладать с собственными рогами. Хоть я и смыслю в магии чуть меньше, чем ничего, сомневаюсь, что принципы в этих случаях сильно разнятся. Раз рога улавливают ману, значит, в них заложен какой-то магический механизм… — Я хочу кое-что попробовать сделать с твоими рогами. Что скажешь? — Я… Девочка посмотрела на дверь, потом впилась взглядом в мои глаза. В её янтарном взоре на миг вспыхнула надежда, но она тут же снова понурилась. — Врач сказал, это не пройдёт. — Ты была в больнице? Из-за рогов? — Не совсем из-за них… Я попытался структурировать её сбивчивый рассказ. Чистокровный дракон. Редкая раса, у которой есть истинный облик. Не получеловек с рожками, а огромный змей, какого только в кино или мультфильмах увидишь. Чтобы жить среди людей, им нужна магия трансформации. Она ещё маленькая и сама колдовать не умеет, поэтому раз в две недели ей обновляют заклинание в больнице. Слышал я такое впервые, но слушал очень внимательно. — Когда мы в больнице… мама всегда спрашивает, хорошо ли растут рожки. — И что ей отвечают? — Врач говорит, что растут очень хорошо. А ещё… те-технологии? — Технологический уровень? — Да. Сказал, что технологии не позволяют с этим ничего сделать. Значит, современная наука бессильна перед драконьими рогами. Удивительно, что она это запомнила. Видимо, слышала слишком часто, раз слова врезались в память. — Сказал, что это благословение, и маме не надо волноваться. — Благословение, значит. — А мне велел их беречь. Её мать, похоже, наоборот боится, что дочь лишится этой способности. Да и врач считает это в порядке вещей. Если честно, я их понимаю. Дар-то и правда ценный. Если видишь дурные намерения за версту, тебя никто никогда не обманет. Никто не ударит в спину, не придётся мучиться сомнениями, хороший перед тобой человек или плохой… не придётся гнать от себя тех, кто чист душой. Вот только это всё взрослые проблемы. — А сама-то ты что думаешь? — Я? — Тебе ведь тяжело. Не им, а тебе. Какие такие обманы и предательства грозят семилетней девочке? В семь лет не нужно забивать голову взрослыми заботами. В семь лет… можно просто жить, ничего не зная. Играть с другими детьми, смеяться, ссориться по пустякам. Заводить друзей и копить добрые воспоминания. У меня такой жизни не было. «Нищеброд», «смотри, у него кроссовки дырявые». Меня, как и её, ненавидели за вещи, которые я в свои семь лет никак не мог изменить. Я возвращался домой и плакал… Это было больно. И раз я через это прошёл, ты не должна. — Раз тебе плохо, значит, твоё мнение – самое важное. — Вот как… — Так как? Если я сделаю черноту невидимой, ты сможешь подойти к ребятам? Она замялась. Пока я ждал ответа, сверился с часами на POS-терминале. Девять пятьдесят. Времени полно. Всё равно это не займёт много времени. Секундная стрелка сделала полный круг, прежде чем она решилась: — Думаю, смогу. — Та больница, в которую ты ходишь, она большая? — Ага. О-о-очень большая. Сказали, университетская больница. — Понятно. Я сделал пометку на краю черновика и начал прокручивать план в голове. Первое: она сказала, что магия трансформации поддерживает её нынешний облик. Если я случайно сниму и её, малявка может превратиться в драконьего детёныша прямо у меня на глазах. Значит, нужно бить точечно – только по магии, заключённой в рогах. Второе: нельзя стирать её насовсем. Мне судебные иски от её мамаши не нужны. Достаточно заблокировать рога на несколько часов – как раз на то время, пока она в детском саду. Третье: задача чертовски сложная. В университетской больнице не справились, а я тут такой умелец. Если подходить к делу спустя рукава, точно ничего не выйдет. Закрепив эти мысли, я встал и подозвал её к себе. — Присядь-ка здесь на минутку. — Хорошо. Она забралась на табурет без спинки. Сверху её макушка была как на ладони. И оба рога тоже. Теперь нужно было до них дотронуться, а управляющая говорила, что для драконов рога – место крайне чувствительное. Стоило ещё раз спросить разрешения. — Мне нужно будет коснуться твоих рогов. Ты не против? — Не против, — на этот раз ответ последовал мгновенно. — Вы же это вы, аджосси. — Ну вот, опять ты меня в краску вгоняешь. Получив согласие, я тихо выдохнул, чтобы она не услышала, и восстановил в памяти всё, о чём думал на рассвете. Кем я хочу стать с такими способностями? Не знаю. Может ли из такого, как я, вообще получиться кто-то путный? Тоже без понятия. Да и толку об этом думать, ответов я не найду. Знаний маловато. Так что не буду забивать голову. Все эти мечты и прочее – сказки из далёких стран, не про меня. Надо мыслить проще. Что я хочу сделать прямо сейчас? Что станет моим мотивом? Вот он, мой мотив. Снять с семилетней девочки эти «тёмные очки». Этого достаточно. Если моё бесполезное тело не способно даже на это, то грош ему цена, пускай пылится в углу. Так что, если не хочешь в утиль, слушайся меня, проклятая туша. Я протянул руку и большим пальцем скользнул по рогу. Поверхность была шероховатой. Хана вздрогнула от прикосновения, но голову не отвернула. Я молчал, ожидая, когда она сама почувствует изменения. Спустя мгновение она подняла на меня озадаченный взгляд. Я пояснил: — Всё, Хана. Готово. — Правда? — Угу. Она слезла с табурета и медленно пошла к выходу. Я придержал ей дверь. Малышка огляделась по сторонам и остановилась взглядом на одном инородце. Это был кобольд в костюме. Судя по нетвёрдой походке, он изрядно перебрал. Покачиваясь, он доковылял до ближайшей остановки, тяжело плюхнулся на скамью и откинулся на спинку. Глядя на это, девочка тихо ахнула: — Ого-о. Потом она принялась разглядывать других прохожих. Гоблин на переходе, автобус, гарпия, примостившаяся на карнизе крыши. Для меня это были обыденные вещи, но она смотрела на них так, будто видела впервые. Словно только что научилась открывать глаза. — Ну как оно? — Я это первый раз вижу. — Что именно? — Всё. Я мельком осмотрел её. Чешуя на рогах не проступила, крылья за спиной не выросли. Похоже, всё прошло гладко. Когда улица почти опустела, Хана спохватилась и с любопытством спросила: — А как вы это сделали? — Сам не знаю. Просто… — Просто? — Просто захотелось помочь. Кажется, я слишком всё усложнял. Тот старик, который хотел обнять своего ребёнка, наверняка думал не о мечтах или великом будущем. Он просто хотел прижать к себе новорождённого младенца и успокоить его плач. Вот и всё. Малышка посмотрела на меня с явным беспокойством: — Аджосси. Можно ещё кое-что спросить? — Спрашивай. — А если я заговорю, а они всё равно не захотят играть… Что если им всё равно будет не нравиться? Резонный вопрос. Изменилась-то она, а не их отношение. Но всё же… — Слушай. Честно говоря, я думал, что у меня ничего не выйдет. — А? — В университетской больнице не смогли, а я-то кто такой? Но ведь получилось же? — …Да. — А если бы я не попробовал, то так бы и считал, что это невозможно. У неё шансов куда больше, чем у меня. Она добрая, с ней всегда весело. Стоит другим ребятам хоть немного пообщаться с ней, они сами пожалеют, что не подружились раньше. — Раз я справился, то и ты сможешь. Я гарантирую. — Честно-честно? — Если совсем туго будет – веди их всех сюда. Подкупим их. — Подкупим? — Купим им сладостей. — Но у меня нет денег. — У меня есть, не переживай. Хоть я и сам на мели, на угощение для кучки мелкотни наскребу. Хана с сомнением кивнула, посмотрела на улицу и тихо произнесла: — Спасибо вам, аджосси. Её голос дрогнул. Я добавил напоследок: — Вырастешь – вернёшь долг. Буду ждать. * * * Вернувшись внутрь, я вручил ей коробку. Уходить так уходить, но без подарка я её не отпущу. При этом я понимал: нужно проследить за результатом. Я-то рассчитывал, что рога отключатся на пару часов, но гарантий никаких. К тому же со временем я прогадал. Сегодня воскресенье, в садик ей не надо. И о чём я только думал? Решив, что нам нужен способ связи, я спросил её об этом. Хана кивнула и достала из сумочки крошечный телефон. Не смартфон, а обычную «раскладушку». — Ого, у тебя и телефон есть? — Хи-хи. В её возрасте моим пределом связи были два бумажных стаканчика на ниточке. Мир определённо стал удобнее. Я взял аппарат, вбил свой номер, а в поле имени вписал «Аджосси». Набрал себя, чтобы сохранить её контакт, и уже собрался записывать имя, как она вдруг спросила: — А как вас зовут, аджосси? — Ли Чан. А что? — А меня – Хана. С чего бы ей вдруг представляться? Наверное, не хотела, чтобы в списке контактов она значилась просто как «Малявка». Я стер два слога и вписал «Хана», после чего глянул на часы. До прихода управляющей пять минут. — Хана. Слушай внимательно. Во сколько ты обычно ложишься? — В девять. — А встаёшь? — В семь. Значит, связаться получится только утром. — Я сплю с десяти утра до десяти вечера, так что в это время трубку не возьму. Так что зря не звони… — Хорошо. — Если что случится – пиши сообщение… Тебе пора домой. Мне скоро смену сдавать. Да, и ещё. — Что ещё? — Раз ты больше не видишь чужие сердца, не вздумай уходить с незнакомыми взрослыми. Садись на автобус и сразу домой. Обещаешь? — Да. Обещаю. Ну, вроде всё. Мы вышли на крыльцо. Хана вежливо поклонилась, сказала: «Спокойной ночи, Чан-аджосси», и пошла к остановке. Только когда она села в автобус, я немного успокоился. Я уже хотел вернуться в магазин, но увидел знакомое лицо. По тротуару спешила управляющая. Заметив меня, она перешла на бег и поздоровалась: — Чан, привет! — Здравствуйте… — Выглядишь сегодня особенно замученным. — Так и есть. Напряжение спало, и теперь я чувствовал, что могу уснуть прямо посреди дороги, только одеяло дайте. Но работа есть работа. Снимая униформу, я начал передачу смены. — По сигаретам всё сходится, касса в порядке… воров не было… — За это я не волнуюсь. Ну как, получилось? — Что именно? — Арбузный мармелад. Какой ещё арбузный… Ах, чёрт, совсем вылетело из головы. Заколдованных сладостей осталось всего ничего, остальные я свалил в коробку из-под зелий у соседней кассы. Когда я выставил банку с мармеладом на стойку, управляющая посмотрела на меня с сочувствием. — Намучился ты. — Есть немного. Но зато… Хотелось рассказать и про ледяных девиц, едва не разнёсших минимаркет, и про помощь Хане, но всё это звучало как оправдания. Полдня возился и не закончил – значит, не справился. — Извините. Вы так старались помочь, а я… — Да брось, Чан. С этим даже профи с многолетним стажем не всегда справляются. — Вот как… — Конечно. Я просто хотела, чтобы ты набил руку. Было очень сложно? Чтобы доказать, насколько это было трудно, я выудил одну мармеладину и попытался сосредоточиться. Перед управляющей было неудобно, но в сон клонило с неистовой силой. Казалось, ещё секунда – и я отключусь. Удар, шум – да плевать, стирайся что угодно. Я просто хочу домой, в кровать. С этими мыслями я бросил мармелад на стойку и пробормотал: — Я тут пробовал по-разному, но… простите, я сейчас просто умру, если не лягу спа… — Чан. — Да? — Похоже, у тебя вышло. Я посмотрел на мармеладку. Она медленно упала и, коснувшись кассы, издала звонкий «тюк». Магия беззвучности исчезла. Следом она высоко подскочила и улетела на пол. Магия поглощения удара тоже испарилась. — Как это вообще получилось? — Кто знает? — Улыбнулась она. #