Время после «Эры Очищения» было жестоким. Когда жизнь оказалась на грани вымирания, а Цивилизация разрушена. Города перестали существовать, а в развалинах старого мира бушует вирус неизвестного происхождения, получивший название RR, который привёл к заражению не только людей, но и животных. Люди, неспособные пережить действия вируса, умирали, а другие живые существа под его воздействием начинали необычайно быстро мутировать. Человечество понесло колоссальные потери как от атак вируса, так и от нападения монстров, которые достигли поистине гигантских размеров и внушительной силы, а также приобрели вкус к поеданию человеческой плоти. Позднее сей период в жизни планеты назвали Эрой Очищения, Это время стало не только кошмаром, но оно же научило людей ценить простые вещи. Здоровье. Семью. Рождение нового человека было не просто радостью — это был акт неповиновения, заявление всему миру, кишащему монстрами, что человечество не сдается.
Именно поэтому Ло Хун Го мерил шагами стерильный коридор больницы, чувствуя, как его сердце колотится в ритме, способном поспорить с барабанной дробью. Каждый шаг отдавался гулким эхом в его голове, смешиваясь с приглушенными звуками больничной жизни и далеким воем сирены за окном. Его жена, его любимая Синь Лань, была там, за этой дверью, уже несколько часов.
Он был простым рабочим на складе, человеком, чьи руки привыкли к тяжести ящиков, а не к молитвенному сжатию в кулаки. Но сейчас он молился. Молился всем богам, в которых никогда по-настоящему не верил, чтобы его жена и дети были в порядке.
Дети. Двойня. Даже в лучшие времена это было бы огромной нагрузкой на бюджет их скромной семьи. В их же нынешние времена — это было почти безумием. Но когда они узнали, то ни на секунду не усомнились. Они справятся. Он будет работать в две смены. В три. Он прогрызет себе путь сквозь эту жизнь, но его дети получат всё.
Дверь операционной со скрипом отворилась, и Ло Хун Го замер на месте, вжавшись спиной в холодную стену. Вышел тот самый врач, что вел беременность его жены. Он снял маску, и на его уставшем лице проступила улыбка.
— Поздравляю, папаша, — сказал он, и Ло Хун Го почувствовал, как напряжение, сковывавшее его тело, разом отпустило, заставив ноги ослабнуть. — Ваша жена — настоящий боец. У вас двое здоровых малышей. Сын и дочь.
Сын. И дочь.
Ло Хун Го сглотнул, чувствуя, как к глазам подступают слезы облегчения. Он хотел что-то сказать, поблагодарить, но из горла вырвался лишь сдавленный, сиплый звук.
— Они... они в порядке? И Синь Лань? — наконец выдавил он.
— Все в полном порядке. Ваша жена отдыхает, скоро ее переведут в палату, и вы сможете ее увидеть. А малышей сейчас обработают и принесут показать, — врач ободряюще похлопал его по плечу. Он уже собрался было уйти, но вдруг остановился, словно что-то вспомнив. Выражение его лица стало... озадаченным. — Есть один момент... довольно необычный.
Сердце Ло Хун Го снова ухнуло в пятки.
— Что? Что-то не так?
— Нет-нет, не волнуйтесь, физиологически оба ребенка абсолютно здоровы. Просто... ваша дочь. У нее крайне редкая генетическая аномалия. Мы взяли образцы на анализ, но никогда прежде такого не видели.
— Аномалия? — прошептал Ло Хун Го, уже представляя себе самые страшные сценарии.
Врач усмехнулся, видя панику на лице отца.
— Успокойтесь. Это касается лишь пигментации. Увидите сами.
Спустя десять минут, которые показались вечностью, медсестра выкатила специальный бокс с двумя крошечными свертками. Ло Хун Го подошел на ватных ногах, заглядывая внутрь.
Слева лежал маленький комочек, сморщенный, краснолицый, с пушком темных волос на голове. Он мирно спал, причмокивая во сне. Сын. Его сын. Ло Фэн. Имя, которое они выбрали вместе с женой.
А справа...
Ло Хун Го моргнул. Потом еще раз. Он даже протер глаза, думая, что это игра света от больничных ламп. Но нет. Справа лежала его дочь, и ее крошечная головка была покрыта не черными, не русыми и даже не рыжими волосами.
Ее волосы были цвета сахарной ваты. Ярко-розовые.
Это был настолько неестественный, настолько чужеродный цвет, что на мгновение Ло Хун Го забыл, как дышать.
Когда Гун Синь Лань перевели в палату, она была бледной и измученной, но ее глаза сияли. Ло Хун Го сидел рядом, держал ее за руку и не знал, как начать разговор. Детей должны были принести с минуты на минуту.
— Наш сын, он похож на тебя, — тихо сказала она, улыбаясь.
— А дочь... — начал он и запнулся.
— А дочь — на меня, — закончила она, но в ее голосе не было и тени сомнения.
Дверь открылась, и та же медсестра вкатила бокс в палату. Гун Синь Лань с трудом приподнялась на локтях, ее взгляд был прикован к двум сверткам. Медсестра осторожно достала сначала мальчика и протянула его отцу. Ло Хун Го неуклюже, но бережно принял сына, глядя на его мирно спящее личико.
Затем медсестра передала девочку матери.
Гун Синь Лань ахнула. Она смотрела на свою дочь, на ее крошечное личико и на эти невероятные, сказочные розовые волосы. Ло Хун Го напряженно наблюдал за женой, ожидая увидеть шок, беспокойство, может быть, даже страх.
Но он увидел лишь чистое, беспримесное восхищение.
Гун Синь Лань нежно провела пальцем по мягким волосикам, которые казались шелком под ее кожей. Она рассмеялась — тихо, счастливо, со слезами на глазах.
— Ох, какое чудо... — прошептала она, прижимая дочь к груди. — Ты только посмотри, Хун Го. Она особенная.
В этот момент девочка, до этого спавшая, недовольно сморщила носик и открыла глаза. Большие, темные, но не по-младенчески бессмысленные. В них была глубина, пронзительная и осмысленная. Ее взгляд скользнул по матери, и в нем промелькнуло что-то похожее на... удовлетворение. Затем она посмотрела на отца и брата, и в ее взгляде читалось легкое раздражение от всего этого шума и яркого света.
Сознание Пероны было туманным, сотканным из инстинктов и обрывков ощущений. Тепло. Эта женщина... моя. Ее тепло — хорошее. Этот мужчина... шумный. И этот второй сверток... тоже мой. Раздражает, но мой. Хочу тишины. И чего-нибудь сладкого.
Она издала свой первый звук. Это был не плач, а скорее требовательный, капризный писк.
Гун Синь Лань снова рассмеялась.
— Какая нетерпеливая. Какая разница, какого цвета у нее волосы? Она моя... моя маленькая принцесса.
И в этот момент Ло Хун Го понял, что все его тревоги не имеют значения. Он посмотрел на свою жену, на своего сына, и на свою невероятную розоволосую дочь, которая уже успела обвить своим крошечным пальчиком палец его жены, и почувствовал, как его сердце наполняется не страхом, а безграничной любовью и решимостью.
Он защитит их. Всех троих. Даже если для этого придется бросить вызов всему миру.
Ло Хун Го смотрел на свою семью, и мир за пределами этой маленькой палаты перестал существовать. Не было ни монстров, рыщущих в руинах городов, ни давящей бедности, ни тревог о будущем. Было только тепло руки его жены, тяжесть сына в его руках и вид его дочери, такой невозможной и такой настоящей, у груди матери.
— Мы так и не выбрали окончательно имя для девочки, — тихо сказал он, нарушая благоговейную тишину. — Мы всё думали о двух мальчиках... Ло Фэн и Ло Хуа.
Гун Синь Лань оторвала полный обожания взгляд от дочери и посмотрела на мужа.
— Ло Фэн, — повторила она, глядя на сына. — Хорошее имя. Пусть будет Ло Фэн. А Ло Хуа... может, оставим это имя на будущее?
Она снова посмотрела на свою розоволосую малышку. Девочка перестала пищать и теперь внимательно, почти гипнотически смотрела на мать своими темными глазами. В них не было младенческой пустоты, в них была... личность.
— А для нее... — Гун Синь Лань нахмурилась, но не от сомнений, а словно прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Знаешь, это странно. У меня в голове все это время крутится одно имя. Оно просто... появилось. Словно она сама мне его шепчет.
Ло Хун Го с любопытством наклонился ближе.
— Какое же?
— Пэй На, — произнесла она медленно, пробуя имя на вкус. — Ло Пэй На.
Ло Хун Го повторил про себя: «Ло Пэй На». Имя было не совсем обычным, немного вычурным, как ему показалось. «Пэй» — восхищаться, носить с гордостью. «На» — изящная, грациозная. Оно совершенно не походило на простые и сильные имена, принятые в их кругу. Но... глядя на свою дочь, на ее инопланетные волосы и царственное, хоть и крошечное, личико, он понимал, что простое имя ей бы и не подошло.
— Пэй На... — повторил он уже вслух. — Красивое имя.
В этот момент малышка Пэй На, словно услышав и одобрив их решение, издала тихий звук, похожий на довольное хмыканье, и закрыла глаза, решив, что этот вопрос улажен и можно наконец отдохнуть от суеты этого мира.
Хмф. Пэй На. Звучит почти правильно. Сойдет, — пронеслось в ее затуманенном сознании, прежде чем она провалилась в сон.
Гун Синь Лань рассмеялась от радости.
— Вот видишь! Ей нравится! Ло Фэн и Пэй На. Наши сокровища.
Ло Хун Го осторожно уложил сына в бокс рядом с сестрой. Два маленьких свертка. Один — темноволосый, спокойный, олицетворение надежд и тяжелого труда, который им предстоит. Другой — розоволосый, загадочный, живое чудо, смысл которого им еще только предстояло постичь.
Он снова сел рядом с женой и крепко сжал ее руку.
— Я люблю тебя, Синь Лань.
— И я тебя, Хун Го.
В маленькой больничной палате на окраине одного из базовых городов Земли, в семье простого рабочего родились двое детей. Мальчик, которому было предначертано достичь звезд. И девочка, которая со звезд уже упала, принеся с собой эхо мира, полного призраков, пиратов и несбывшихся амбиций.
Их история только начиналась.
Обновлено: 20.01.2026