Глава 8 — Глава 8. Красивое лицо? А душа наверняка чёрная!

**Глава 8. Красивое лицо? А душа наверняка чёрная!** — Дитя? — переспросил Линь Цзинъюй, тоже заметив странность в области живота дымчатой фигуры. Он нахмурился, пытаясь сопоставить факты: — Но когда Ин-Ин погибла, сроку было меньше двух месяцев. Откуда такой большой живот? Действительно. Младенцу не было и двух месяцев, но Ин-Ин, даже после смерти, продолжала «растить» его своей призрачной энергией. Это говорило лишь об одном: её желание дать жизнь этому ребёнку было настолько чудовищно сильным, что преодолело грань миров. «Проблема...» — подумал Су Чэнь. Помедлив, он произнёс, обращаясь к призраку: — Ин-Ин, послушай меня. Даже если ты будешь питать его своей ци ещё сто лет, это не поможет. Твой ребёнок перестал развиваться в момент твоей смерти. То, что ты вырастила сейчас — это лишь сгусток энергии. У него не сформированы конечности, нет лица. Даже если он «родится» в мире духов, это будет монстр, а не дитя. Дымчатая фигура резко распалась, превратившись в хаотичный вихрь, выражая яростный протест. Су Чэнь поспешил добавить: — Но у меня есть способ. Вихрь замер, снова сгущаясь в женский силуэт. Голос прозвучал глухо, как из глубокого колодца: — Какой?.. — В моем ордене Небесных Наставников есть техника «Вскармливания Духа». Я могу переселить душу твоего нерождённого дитя в деревянную куклу. Мы постепенно очистим его от мёртвой энергии. Когда дух окрепнет, он сможет расти, питаясь чистой ци. Но есть условие: если ты согласишься, ребёнок останется со мной. Ты не сможешь забрать его с собой. Фигура то расплывалась, то собиралась вновь. Казалось, призрак колеблется. — Это... правда возможно? Су Чэнь кивнул: — Деревянной куклы у меня сейчас нет, но для начала я могу использовать бумажного человечка, чтобы извлечь душу. — Спа... спасибо... — прошелестело в воздухе. Су Чэнь повернулся к Линь Цзинъюю. Тот, сообразив с полувзгляда, метнулся в дом и вернулся с ножницами. Несколько ловких движений, бумага захрустела под лезвиями — и на ладони Су Чэня появился человечек размером с ладонь. Он подбросил бумажную фигурку в воздух. Пальцы сплелись в сложной мудре, губы зашептали заклинание, и вдруг он рявкнул: — Подъём! Бумажный человечек, паривший в воздухе, конвульсивно дёрнулся. Его плоские ручки и ножки начали двигаться, а на пустом лице проступил рельеф, складываясь в крошечные черты. — Дитя... моё дитя... — в голосе Ин-Ин смешались восторг и облегчение. Вместе с этими словами дымчатая фигура матери начала стремительно таять, пока не растворилась без остатка. А-Ма вскрикнула, в ужасе озираясь: — Паренёк! Где моя Ин-Ин?! Су Чэнь протянул руку, и извивающийся бумажный человечек плавно опустился ему на ладонь. Он мягко улыбнулся старушке: — А-Ма, с Ин-Ин всё в порядке. Моя ловушка удерживает только злых духов, полных обиды. Теперь, когда её главное желание исполнено и обида ушла, ничто не держит её здесь. Она свободна. Плечи старушки опустились, дыхание выровнялось. — Слава богу... Слава богу... — её взгляд упал на ладонь Су Чэня, и глаза снова загорелись. — А это... это мой внук? — Конечно, А-Ма, кто же ещё! — ответил за мастера Линь Цзинъюй. Он с детским любопытством разглядывал бумажную фигурку, которая смешно размахивала ручками. Постепенно движения становились всё вялее, пока человечек не замер, снова став просто вырезанным листом бумаги. — С ним... всё хорошо? — тревожно спросила А-Ма. — Всё в порядке, — успокоил её Су Чэнь. — У ребёнка нет обиды, он чист. Просто устал от суматохи и уснул. — Ох, ну хорошо, пусть спит, пусть спит, — закивала старушка, утирая слёзы счастья. Су Чэнь поручил Линь Цзинъюю как можно скорее найти кусок хорошей древесины софоры, а затем повернулся к троице музыкантов, которые всё это время стояли с отвисшими челюстями. — Чего застыли? Бегом за своим учителем! Похороны надо закончить по-человечески! В похоронных обрядах сам Су Чэнь не смыслил ровным счётом ничего. Барабанщик Чжан Цян вздрогнул, очнувшись от транса, и судорожно закивал. Он выхватил пейджер, собрался набрать номер, но тут его прервал глухой звук удара коленей о землю. Это тарелочник Лю Тао рухнул перед Су Чэнем ниц: — Учитель! Возьмите меня в ученики, умоляю! «Лю Тао, ты, предательская морда!» — хотел было возмутиться Чжан Цян, но не успел. *Бух!* Второй удар о землю. Это старший ученик Юй Динцян бросил свои тарелки и вцепился в ногу Су Чэня: — Учитель! И меня! Возьмите меня! Чжан Цян: «......» «Раз уж старший брат на коленях... может, и мне стоит?» Су Чэнь смотрел на троих великовозрастных оболтусов, стоящих перед ним на коленях, и чувствовал, как дергается глаз. «Опять двадцать пять. Как в прошлой жизни». Он решительно поднял руку, сделал вид, что считает на пальцах, и многозначительно поднял брови: — Не то чтобы я не хотел вас взять... Но воля Небес непреклонна. Если я пойду против судьбы и возьму вас, это ударит по вам же. В лучшем случае — потеряете все деньги, в худшем — укоротите себе жизнь. Троица переглянулась. Перспектива нищеты и ранней смерти мигом остудила их пыл. Они поспешно вскочили на ноги. — Э-э... Мастер, ну тогда... тогда мы не будем настаивать. Но если вдруг у нас будут проблемы, можно к вам обратиться? — Да-да! Мы же по кладбищам да покойникам работаем, сами понимаете, ночные смены... всякое бывает... кхм. Су Чэнь благосклонно кивнул: — Можно. Музыканты расплылись в широких улыбках. Линь Цзинъюй, воспользовавшись моментом, отвёл Су Чэня в сторону и сунул ему в руку двести юаней. Су Чэнь отказываться не стал — деньги были нужны. Бережно убрав бумажного человечка в нагрудный карман, ближе к сердцу, он улыбнулся Линь Цзинъюю: — Брат, а где ты купил эту бумагу и киноварь? Однако надежды Су Чэня быстро разбились о суровую реальность 90-х. В лавке старика Чжуна, куда его привёл Линь Цзинъюй, ассортимент был скудным: бумага, свечи, дешёвая киноварь. Ни слез буйвола, ни старинных артефактов, ни компасов лопань — шаром покати. Старик Чжун лишь повздыхал: — Раньше-то всё было. А потом, сам знаешь, борьба с пережитками... Многих мастеров прижали, каналы поставок перекрыли. Всё исчезло. Услышав от Линь Цзинъюя историю про Ин-Ин, лавочник с уважением посмотрел на Су Чэня: — Молодец, паренёк! Надо же, такой молодой, а уже... как это говорится? Синий... что-то там из синего? — Синий цвет получается из индиго, но он ярче индиго. Ученик превзошёл учителя, — подсказал Линь Цзинъюй. — Во-во! Сразу видно — образованный человек, А-Юй! В итоге Су Чэнь ограничился покупкой запаса жёлтой бумаги и киновари. Когда они вышли на улицу, город уже окончательно проснулся. Улица Чуньмин наполнялась шумом. Торговцы обувью и одеждой раскладывали товар, открывались лавки с выпечкой, повсюду пестрели красные фонарики. Су Чэнь заметил старичка, который прямо на улице каллиграфически выводил парные надписи. Пока он любовался иероглифами, Линь Цзинъюй уже выкатил откуда-то тележку. Смахнул пыль, расстелил клеёнку и выставил ряд потрепанных книжонок с комиксами. — Братан, сегодня гадать будем? Су Чэнь кивнул. — Тогда погоди, сейчас организуем рабочее место! Линь Цзинъюй не только притащил складной стул и столик, но и сбегал к каллиграфу, выпросив красивую надпись. Пришпилив её к фанерке перед столом, он довольно отряхнул руки: — Вот это другое дело! Бизнес должен выглядеть солидно. А то сидел с газеткой — фиг поймешь, то ли гадаешь, то ли рыбу чистишь. А теперь — красота, сразу видно — специалист! Не успел он закончить, как к столику протиснулись первые любопытные. — Гадание? Очередной лохотрон, что ли? Линь Цзинъюй вспыхнул как спичка. «Да что ж такое! Откуда в людях столько желчи?» Он уже открыл рот, чтобы выдать гневную тираду, но его опередил старина Ляо, торговец паровыми булками по соседству. Тот закатил глаза: — Эй, девчонка, ты чего несёшь? Раз А-Юй здесь, значит, всё честно! На улице Чуньмин жуликов не держат! — Именно! — Линь Цзинъюй гордо выпятил грудь, упер руки в боки и повернулся к обидчице. И тут же замер с открытым ртом. Скептиком оказалась девушка лет двадцати. Водопад чёрных волос, кожа белая как фарфор, огромные глаза, пухлые губки, подчёркнутые красной помадой. Красавица! Сунь Фэйянь скользнула брезгливым взглядом по мужчине в кожанке. Щетина, маслянистый взгляд... «Фу, какая пошлость», — скривилась она. Затем её взгляд переместился на Су Чэня. Глаза девушки на миг расширились от удивления — парень был хорош собой. Но уже через секунду она фыркнула. «Молодой, здоровый, руки-ноги на месте — а занимается мошенничеством. Тьфу! Красивое лицо? А душа наверняка чёрная, гнилая! Ну погоди, я тебя выведу на чистую воду!»