Глава 37 — Глава 9 - 3 часть

Мы прошли пару кварталов в сторону западных ворот, прежде чем я заметил, что Виктория стала уставать. - Так и думал, что ты храбришься при Карле и его детях, - сказал я со вздохом. - Извини, - сказала Виктория и потупила взгляд. - Обопрись на мою руку, и пошли. Мы шли до ворот порядка двух часов. За это время, Виктория стала выглядеть неважно. Мы зашли в проулок и остановились. Чертёнок прислонилась к стене здания, и закрыла глаза. На её лбу образовались капельки пота, а она сама тяжело дышала. - Отдышись. Затем пойдем наружу. - Ага. Спустя 10 минут мы выдвинулись к воротам. Контроль за выходящими из города, был значительно слабее, чем за входящими в город. Стражники кинули на нас беглые взгляды и продолжили проверять прибывших в город. Отойдя на приличное расстояние от города, мы сели в стороне от тракта и вытянули ноги. Солнце миновала зенит, и шло к полднику. - Обедать будем? - спросил я Викторию. - Ага, - сказало полуживое тело и растянулось во весь рост на траве. Я развязал мешок, достал припасы и настругал самых элементарных бутербродов из сыра и хлеба. - Держи, - и я протянул бутерброд Чертенку. - Спасибо, - сказала она и жадно вгрызлась в бутерброд, даже не меняя своего лежачего положения. - Не подавись, - предупредил я Викторию. - Ха! Не выдумыв...кха - кха, - закашлялась Виктория. Я рывком усадил её и похлопал по спине. - Накаркал же, - пожаловалась она - Да кто есть лёжа?! - не выдержал я. - Я ем лежа, - безапелляционна, заявила она. Я лишь вздохнул и смирился с судьбой. И вновь меня будет ждать самодурство Виктории. - Слушай, я всё хотела спросить, откуда у бандитов появились камни? – спросила меня Виктория. - А ты про то, как я смог внести разлад в их ряды? - Угу. - Я отдал Карлу часть своих камней, и велел сделать несколько кошельков с камнями, для раздачи бандитам. Они сказали им, что это смесь, для нейтрализации моей способности. И Фред велел их не открывать. - Ну и хитрый же ты жук. Да и сама эта ситуация. Натравить их друг на друга. Страшный ты человек, - в голосе Виктории не ощущалось страха, скорее присутствовал восторг, от того, как хитро я повернул ситуацию в нашу пользу. Спустя полчаса мы вернулись на тракт, и пошли в место, где мы спрятали наши вещи, не подлежащие вносу в город. Там же была и сумка Виктории с лекарствами, медицинскими ингредиентами и инструментами. С собой она взяла лишь самый элементарный минимум, доступный каждому. До тайника мы добрались поздним вечером - это был лес в нескольких километрах от города. Наши вещи мы просто закопали, а сверху поставили большой камень, чтоб не потерять. - Как же я вымоталась, - пожаловалась Виктория, и упал пластом на траву. - Не ты одна, - сказал я и лег рядом. - Эй, а кто ужин будет делать? - Я тебе что, домохозяйка? – огрызнулся я в ответ. - Зато у тебя вкусно получается, - сказала Виктория и мастерски похлопала ресницами. - Ха. Даже не пытайся, у меня иммунитет на твои ужимки. - Злюка, - сказала Виктория надувшись. Установилась тишина. Лишь лес шелестел кронами, да слышны были крики птиц. По небу плыли редкие облака. - Иногда ловлю себя на мысли, что не прочь жить в лесу, вдали от людей, - сказал я Виктории. - Не принимай всё близко к сердцу, - обратилась она ко мне. – Из всей группы, Карл наверно единственный, кто взял деньги на лечение сына. Остальные либо проиграли их в азартные игры, либо пропили. - Ладно, пойду за дровами, буду готовить вкусный ужин, - обратился я к Виктории. Когда я вернулся, Виктория уже спала, развалившись прямо на траве. - И за что мне такое наказание, - спросил я в полголоса. Я разложил спальный мешок, переложил на него Викторию, и укрыл её плащом. Виктория перевернулась на бок, и посильнее укуталась в плащ. Вскоре я уже сидел у костра и пил чай с сыром. Вечернее время наедине с собой успокаивало. Сзади послышалось беспокойное вороченье и я обернулся. - Эй, что – то случилось? – спросил я Викторию. Ответа не последовало, вместо этого она заворочалась еще активнее. Я встал со своего место и подошёл к Виктории. - Может жар? – я проверил Викторию. Вместо жара меня встретил могильный холод. На секунду мне показалось, что она отошла в мир иной. - Виктория, проснись, - я тряс Чертенка за плечо, - Как ты себя чувствуешь? - Холодно, мне холодно, - пробубнила она сквозь сон. - Что мне сделать? - Согрей, - сказала она и вновь провалилась в сон. Я достал бурдюк с вином и растормошил Викторию. - На, отпей немного. Виктория сделала пару глотков. - Холодно. - Хорошо, согрею. Я сменил котелок, и от души плеснул в него вина. Спустя несколько минут, оно закипело, и я снял его с огня. - Вот держи, - я начал поить Викторию с ложки. На лице Виктории появился легкий румянец. - Уф, - вздохнул я с облегчением. И вновь Виктория плотнее закуталась в плащ, и свернулась клубочком. Я положил ладонь Виктории на лоб – она до сих пор была холодной, но это уже не вызывало такого страха. - Согрей, - послышалась тихая просьба от Виктории. - Аргх, - не выдержал я. Я расстелил свой спальный мешок подле костра. Затем взял Викторию вместе с мешком, на котором она спала на руки, и уселся на свое место. Потом усадил Викторию к себе на колени, и прижал к себе. Попутно я прикрыл её полами своего плаща, чтоб тепло от тела, шло к ней. Виктория немного поёрзала, нашла удобное положение и вновь провалилась в глубокий сон. Я смотрел на костёр и слушал звуки ночного леса. - Тепло, - сказала она сквозь сон. - Ха. Теплой ей. А меня уже в жар бросает, - пожаловался я ей. Одной рукой я держал Викторию, а другой, добавил дров в костёр. - Знаешь, - начал я, - я не был с тобой до конца честным. Меня пугает не сама война, а люди, которые вторгнуться на эти земли вместе с ней. Я взял полено, потормошил им костер, и бросил его в огонь. - В 1221 году, вышел Папский указ о «Священном походе». И наш орден – Ордена Святого меча, вышел в поход. Почти шесть лет прошло с того момента, - на минуту я провалился в грезы по прошедшим временам. - Так вот. Когда мы прибыли, численность войска уже сократилась на четверть. В моей тысяче скончалось 200 человек. А у других, и того больше. А после начались сражения. В первом же бою, мы потеряли почти 200 человек из моего отряда. А потом началась чума. И всё стало в разы хуже. Я прервал свой рассказ, и посмотрел на небо. Звезды тускло светили сквозь кроны деревьев. Их холодный свет отдавался тупой болью в груди. - А потом случилось то, что поменяло моё отношение к войне. Скончался Великий магистр, военный глава нашего Ордена. Моральный дух, уставших от боёв, болезней и смертей солдат, упал ниже некуда. Я обратился к Архиепископу, с просьбой об отдыхе, для уставших солдат. Предупредил его, что такими темпами, они просто не смогут сражаться. А Архиепископ сказал мне: «Вы паства божья, а я пастух. И лишь я один знаю, чего хочет господь бог. А он хочет покарать неверных. И мне всё равно, если Вы все поляжете здесь для этого». Последнее что я помню, это как с холодной яростью зажимаю ему рот, и вгоняю кинжал в сердце. Для него это была не священная война, а возможность выслужиться перед Папой и получить новые земли для ордена. И плевал на то, что от ордена останется лишь кучка людей. Я замолчал и вздохнул. Изо рта вырвался еле видный клуб пара. - А потом я сбежал, оставив рядом с телом Архиепископа письмо с признанием своей вины. И личный нательный крест…Поэтому мои мотивы не столь чисты – я просто спасаю свою шкуру. Стоит кому – нибудь из ордена узнать меня, и меня ждут большие проблемы. И не думаю, что Церковь так легко простит мне убийство одного из семи Архиепископов. Закончив рассказ, я перевёл дыхание. Костёр трещал и выкидывал в небо снопы искр. Тени от костра плясаkи причудливым танцем. Я же уставился в огонь, и думал о своём. Вскоре Виктории стало жарко, и она начала раскрываться. Я положил её возле костра, и блаженно вытянул затекшие ноги. До рассвета оставалась пара часов. Я развел огонь посильнее и поставил вариться кашу на завтрак. Как только она была готова, я начал будить Викторию. - Подъем, чудовище, - и я потряс её за плечо. - Уаа, - зевнула Виктория. - Что, моё время дежурить? Мой левый глаз непроизвольно задергался. - Через час мы должны выйти, чтоб успеть к рассвету подойти к городу. - Правда? – удивилась она. - Да. Виктория ещё раз зевнула и уставилась на котелок с едой. - Сейчас положу, - я положил каши, и протянул тарелку Виктории. - Спасибо, - сказала она с блаженной улыбкой. - Как ты себя чувствуешь? – спросил я её. - Я? - Да, ты. - Да, в общем – то отлично. Я уставился на Викторию с немым вопросом. - Что – то не так? – удивилась она. - Ты была холодной как лёд. Я испугался до чертиков. Виктория задумалась. - А-а-а. Так это нормально. Я два дня подряд резерв маны опустошала. Это естественная реакция организма. - И что в этом нормального? Сначала ты сказала, что тебе холодно, а затем просила согреть. - Ты же согрел? - Да, - сказал я немного нервно. - Ну вот. И нечего переживать. Горячее вино мне всегда помогает. Пусть и не быстро. Я потерял дар речи от неожиданности и как дурак, уставился на Чертёнка. - Что – то не так? – испугалась она. - Нет, всё в порядке. Давай завтракать, - соскочил я с темы. После завтрака мы свернули лагерь, и пошли к городу ждать караван. *** Перед Гарстоном за стойкой сидела Бетти, и пила пиво. Таверна была уже закрыта, зал был пуст. Кроме Бетти и Гарстона, в таверне были только постояльцы и Лео, но они отдыхали в своих комнатах. - Волнуешься? - спросил Гарстон. - Ещё бы. Эти двое ходячий магнит для неприятностей. - Ха – ха, - рассмеялся Гарстон. - Как думаешь, с ними всё будет в порядке? - поинтересовалась она у Гарстона. - Да кто их знает. В прошлый раз ему неплохо досталось. - Ага. Да он ходячая энциклопедия - Оружие и шрамы от них. - И когда это ты успела? - Ха! В этот же день, как узнала, что возможно у тебя ночует столь важная птица. Постучала к ним и зашла с вопросом: «А где здесь туалет». А там они выясняют отношения. Хотя скорее это у них такое развлечение, донимать друг друга. - Ага. Ей палец в рот не клади, по локоть оттяпает. - Вот, вот, - поддержала Бетти Гарстона. - И почему ты не пошла за ними следом? – поинтересовался Гарстон. - Было бы обидно проколоться на слежке, и потерять их доверие, когда мне дали четкое указание - сопроводить Викторию до столицы. - Тебе остается только ждать, - философски заметил Гарстон.