Колёса скрипели. Повозка подпрыгивала на камнях, тряся пассажиров, как мешки с зерном. Запахи — пота, пыли, старого дерева и крови от плохо вымытых досок. Эльрик сидел спиной к задней стенке. Напротив — молчаливые лица: бывшие солдаты, воры, беглецы. Таких не везут на праздник. Их отправляют туда, где ломаются люди.
Он не спрашивал, куда именно. Ему сказали: "Юг. Имперский отряд снабжения." Это могло значить что угодно — сопровождение грузов, охрана караванов, зачистка от бандитов. Или просто забытьё в глуши, где никто не задаёт вопросов.
За его плечами — Академия. Лисса. Дом, в котором пахло древесиной, жареным мясом и сухими книгами. Дом, который стал чем-то большим, чем просто крыша. Он больше не знал, кем был. Но точно знал — кем перестал быть.
Лисса…
Она бежала босиком. Кричала. Держалась за дверцу кареты, как будто могла остановить саму судьбу. Он слышал, как дрожал её голос. "Ты — мой человек." Он не знал, что это значит. Но теперь каждое слово — как заноза в сердце.
Повозка дёрнулась. Один из мужчин рядом застонал. Старый крестьянин, по-видимому. За ним сидел парень с пустыми глазами и бинтами на руках — видно, наказание перед дорогой было щедрым.
Эльрик посмотрел сквозь щели между досками. Поля сменялись редким лесом. Горы вдали. Дорога пыльная. Тёплый ветер гнал запах сухой травы и горячих камней.
— Ты из военных? — спросил кто-то.
Эльрик покачал головой.
— Ага… Тогда, может, дольше протянешь. Новеньких обычно не любят.
Он не ответил. Он думал о словах Лиссы. О её кулаках, сжатых до белых костяшек. О её глазах, в которых впервые была не злость, а страх.
"Ты — мой…"
Он не был её. Он не был ничьим.
Но почему тогда было так больно уходить?
Вечер пришёл без предупреждения — серое небо, тусклое солнце, пыль осела на лицах, в волосах, на ладонях. Возница наконец крикнул:
— Стоим! Меняем лошадей. Десять минут!
Повозка скрипнула и замерла. Те, кто мог — выбрались наружу. Эльрик вышел последним. Сел на камень у дороги. Над горизонтом — багровые облака, пахло гарью. Где-то горело поле или село.
Он опёрся локтями на колени, смотрел в землю.
За спиной — чужие голоса.
— Слыхал, у южан теперь полевой закон. Без присяги — никто тебе даже каши не даст.
— А ты-то кто?
— Никто. Как и ты.
Эльрик снова замолчал. Прислушивался. Не к словам — к звукам. К ветру, к треску колес, к шороху оружия за спиной одного из солдат. Всё это было знакомо. Почти уютно. Почти… как в подземельях.
«Я снова в дороге. Без имени. Без будущего. Но уже не слаб.»
Он не знал, ждёт ли его служба или мясорубка. Но что бы это ни было — он выживет. И запомнит всё. Всех. Каждое лицо. Каждый удар.
Лисса.
Он знал, что она не забудет. И знал, что больше не имеет права быть рядом.
Но почему-то сердце всё ещё держало её образ.
"Ты — мой человек."
Он бы отдал всё, чтобы услышать это ещё раз. Но он уже всё отдал.
Вторая часть пути была тяжелее. Повозка ехала дольше, солнце пекло ярче, один из пассажиров — парень с порезом на шее — умер прямо в дороге. Его выбросили в овраг, даже не закопали. Никто не сказал ни слова. Это была другая жизнь. Здесь ничего не стоило.
Под вечер, на третьи сутки дороги, показались стены.
— Лагерь "Сторожевой-3", — сказал возница. — Добро пожаловать в забытый край.
Стены были низкие, деревянные, кое-где подлатанные камнем. Дым поднимался над полевыми кухнями, у ворот стояли двое с копьями, один — с арбалетом. Над входом флаг Империи — потускневший, выгоревший до блеклой охры.
— Выгружайся, — бросил кто-то снаружи.
Повозка остановилась. Эльрик спрыгнул первым. Плечи были тяжёлые от сна и пустоты. Его встретил сержант — лысый, с медным браслетом на руке и уставшим голосом.
— Имя?
— Эльрик.
— Фамилия?
Молчание.
Сержант хмыкнул.
— Безротов, значит. Будешь «Серый». Подойдёт?
— Подойдёт.
— Службу начнёшь с кухни. Потом, если не сдохнешь — на патруль. Если ещё не сдохнешь — может, дадим оружие.
Он сделал пометку в дощечке, черканул углём.
— Один совет, Серый. Здесь никто не герой. Здесь выживают.
Эльрик кивнул.
«Где-то я это уже слышал.»
Лагерь пах пеплом, потом и металлом. Между палатками сновали люди — уставшие, злые, молчаливые. Некоторые носили оружие, некоторые — ведра. Один парень тащил мертвого кабана, волоча его по земле.
В центре лагеря стояла доска с именами. У одних — зачёркнуты. У других — просто стояли цифры. Возраст. Группа. Уровень допуска.
Никто не смотрел в глаза.
Никто не задавал вопросов.
Никто не спасал.
Эльрик сел у своей койки. Доски были сырые. Наверху капала вода.
Он лёг.
Смотрел в потолок. Долго.
Потом закрыл глаза.
И впервые за долгое время… ему снилась Лисса.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 20.01.2026