Глава 2 — Глава 2

Глава 2. Кроме старшего внука Чи Сюя, которого он растил с детства, если говорить откровенно, старик Чи, ко всем остальным членам семьи относился с неприязнью. Его единственный сын, Чи Шочэн, первые двадцать с лишним лет жизни, нельзя было назвать выдающимся, но он был мягким, следовал правилам и имел верные принципы, чем старик был очень доволен. Однако всё это закончилось, в год смерти его первой невестки. Изначальная идея старика заключалась в том, чтобы позволить сыну развеяться, и он смотрел сквозь пальцы на его частые прогулки с друзьями и одноклассниками. Кто мог предположить, что у Чи Шочэна, всегда бывшего пай-мальчиком, период бунтарства наступит так поздно, и он решительно погрузится в пучину сладострастия, а его распланированная жизнь, словно сорвавшаяся с привязи лошадь, уже не поддавалась контролю. Его не только опутали несколько женщин, но к тому же он был чрезмерно мягкосердечным: одна была его «истинной любовью», другая – «душевной подругой», а третья якобы не могла без него жить – в общем, все они водили его за нос. Самое непростительное для старика было то, что «истинная любовь», которую Чи Шочэн привёл в дом с большим животом, умоляя старика благословить их, чуть не погубила его драгоценного старшего внука. И хотя Чи Шочэн как отец сделал это не умышленно, нельзя отрицать факт, что он, ослеплённый женщинами, стал косвенным соучастником. Именно то похищение в шестилетнем возрасте, привело к резкому ухудшению состояния здоровья Чи Сюя, который изначально был просто немного слабым. Многочисленные известные врачи и светила медицины оказывались бессильны, несколько раз он был в критическом состоянии и был на грани смерти. Что касается второй невестки Линь Мэйчжэнь, которая из «душевной подруги» после смерти «истинной любви», успешно поднялась до этого статуса. Будучи актрисой по профессии, завоевавшей титул кино-королевы, она была красивой и проницательной, её великолепная актёрская игра в полной мере применялась во всех аспектах жизни, где было трудно отличить правду от лжи, и она держала Чи Шочэна в ежовых рукавицах. В последствии Чи Шочэн, настаивая на том, чтобы жениться на ней, использовал даже такие жалкие уловки, как голодовка, чем сильно опозорил старика Чи. В их кругах до сих пор есть те, кто в шутку называют его «воплощением страсти», который «ущемлял свой живот ради красавицы». И ещё второй внук Цзи Цун. Почему же он носит фамилию Цзи? Потому что, когда Линь Мэйчжэнь выходила замуж в семью Чи, её внебрачному сыну от Чи Шочэна, появившемуся на свет из-за одной неудачной случайности, якобы уже исполнилось три года, и он жил в родном городе. Как же такая актриса, олицетворяющая чистоту, искренность и добродетель, могла позволить себе такое пятно, как внебрачный ребёнок, использующийся для закрепления позиций, чтобы мир её неправильно понял? Чи Шочэн, сражённый душевными уговорами, сгоряча сам объявил, что Цзи Цун – приёмный ребёнок, которого они взяли вместе с Линь Мэйчжэнь. Предыстория и последствия, связанные с этим ребёнком, их знакомство и любовь, бла-бла-бла, – всего этого хватило бы на мыльную оперу в восемь вечера. В общем, сыграв такую карту, Линь Мэйчжэнь не только нашла себе прикрытие, но и косвенно продемонстрировала старику Чи, свою решимость: она не ради богатства семьи Чи и не будет покушаться на право наследования, старшего молодого господина Чи, даже не пожалев собственного сына, дав ему статус приёмного. К сожалению, растрогался этим лишь Чи Шочэн, старик Чи на её уловки не купился. После замужества, как бы Линь Мэйчжэнь ни пыталась завоевать расположение свёкра, его впечатление о ней оставалось таким: не уважает себя, не дорожит собой, хитрая и расчётливая. «Продажность, хитрость и высокомерие». Заодно и второй внук Цзи Цун не пользовался расположением. Происхождение незавидное, фамилия другая, да ещё и такая мать. Вырос – учится плохо, характер строптивый и непокорный, куча сомнительных друзей, не раз проблемы устраивал, упёрся и пошёл по стопам матери, в актёрскую среду, а что ещё обиднее – при связях матери, остаётся малоизвестным... Как тут старику его полюбить? С младшим внуком Чи Мином, в основном то же самое. Старик был не в восторге от сына и невестки, по принципу «ненависть к вороне, переходит на воронёнка». Тем более Линь Мэйчжэнь, когда Чи Мин ходил ещё в детский сад, уговорила Чи Шочэна переехать, чтобы жить своей беззаботной жизнью. Виделись они лишь по праздникам, разве могло возникнуть много чувств? Оставшиеся две прекрасные, как цветы, старшие внучки, Чи Сяолу и Чи Сяожуй, сколь бы милыми и приятными ни казались, всё равно вызывали у старика тяжёлые чувства. До брака с Линь Мэйчжэнь, Чи Шочэн, с одной стороны, со своей бывшей однокурсницей, которая, как говорили, давно и тайно в него влюблена, а с другой – с красавицей, певшей в баре, с которой начался роман с одной ночи и перерос в несколько. Так он стал отцом, двух внебрачных дочерей-ровесниц, больше похожих на двойняшек. С точки зрения старика, матери Чи Сяолу и Чи Сяожуй были не из порядочных, по сравнению с Линь Мэйчжэнь, они просто проиграли в искусстве интриг, но по сути такие же расчётливые стервы. Воспитанных ими внучек, ему было трудно воспринимать без предубеждения. И вот все они, один за другим, собрались тут перед ним. Слова «семейное несчастье» словно сияли, будучи начертанными прямо на лбу старика Чи, и можно представить, насколько ему было неприятно. К счастью, старик Чи был в возрасте, стремился к самосовершенствованию и умиротворению, сердце его смягчилось, и он не переносил свои эмоции на внуков и внучек. В конце концов, все они были кровью семьи Чи, а мерзавцами были Чи Шочэн, Линь Мэйчжэнь и компания. Поэтому, хоть старик и выглядел строгим, к внукам он на самом деле не придирался попусту. Младший внук Чи Мин, обожаемый Чи Шочэном и Линь Мэйчжэнь, всегда умел вовремя подольститься к старшим. Увидев, что старик принял шкатулку, он подошёл к нему и наполовину обиженно, наполовину выпрашивая похвалу, проворчал: – Дедушка, дедушка, посмотри, мама с папой даже заслуги внука присваивают, у меня тоже была доля участия в этих шахматах! На прошлой неделе в школе, проходил конкурс талантов, моё искусство заваривания чая получило награду! Тот самый Великий Мастер Хуан, большой ценитель чая, даже дал мне несколько указаний! Услышав, что я хочу научиться хорошо заваривать чай, чтобы лично приготовить его дедушке, он похвалил меня за сыновнюю почтительность и только тогда согласился уступить шахматы! Старик, видя, что младший внук старается ему угодить, смягчил выражение лица и кивнул: – Шахматы хорошие, вы постарались. В твоём возрасте не многие могут успокоить сердце и заваривать чай. – Дедушка, мы тоже тут! Ваши внучки тоже почтительные... Старшая внучка Чи Сяолу и вторая внучка Чи Сяожуй, не желая уступать, тоже подошли, взяли старика под руки с обеих сторон и начали мило кокетничать. Две девушки сыпали изящными словами, весело смеялись и болтали, и старик Чи тоже развеселился. Линь Мэйчжэнь незаметно бросила злой взгляд на двух внебрачных дочерей, которые только и умели, что ловить рыбу в мутной воде, и носком туфли толкнула старшего сына Цзи Цуна, который всё ещё жался в стороне без движения. Цзи Цун, прикрывая пластырь на виске, получил намёк от матери и пришёл в отчаяние. С таким видом лезть на глаза к старику – разве это не равноценно быть пушечным мясом? Но уклониться было некуда, старик скоро заметил странные движения второго внука: – Цзи Цун, что у тебя там на лбу? Избежать не удалось, Цзи Цун только и осталось, что опустить голову и ответить: – Во время съёмок, на страховочной верёвке, нечаянно стукнулся. Старик не так-то просто поддавался обману: – В прошлый раз ты говорил, что снимаешься в городском дораме про любовь? – Э-э, д-да, в-верно. При встрече со стариком, в этом Цзи Цун был похож на отца: стоило занервничать, как он стушевывался. Но струсив, он всё же не посмел сказать, что гулял с друзьями в ночном клубе, тьфу, ходил в ночной клуб расслабиться, и когда отбивал женщину, кхм, то есть по взаимному согласию обсуждал жизненные идеалы с двумя красотками, какой-то бестактный тип, разбил ему бутылкой голову. Пришлось выкручиваться: – В д-дораме была сцена, где героиню заставляют прыгнуть с крыши, а второй мужской персонаж должен броситься напролом, невзирая на опасность... Старик с трудом перевёл дух: – Мне не нужно объяснение сценария дорамы. Цзи Цун с несчастным лицом: – ..... – Кушать хочу, Пэн Пэн умирает с голоду, умирает-умирает-умирает Как раз в этот момент ара Пэн Пэн прилетел попросить еды, с грохотом повалился на ковёр, притворяясь мёртвым, но увидев много людей, быстро «воскрес» и начал кататься по полу, закатывать истерики и оглушительно орать. Старик воспользовался этим, чтобы переключить внимание и больше не придираться к Цзи Цуну. Благодаря общительному и сумасбродному желто-синему аре, атмосфера в гостиной снова стала непринуждённой. Когда Чи Шочэн, Линь Мэйчжэнь и другие прибыли в родовое поместье, старший молодой господин семьи Чи, новый президент холдинга «Чи» – Чи Сюй – занимался не своим делом: сидел на корточках в ванной, закатав рукава, и лично ухаживал за своим Императором Яо Гуаном, купая его. Промокшая шерсть белого кота, сделала его на размер меньше, отчего его круглые кошачьи глаза казались ещё больше. Кожа под шерстью розовой, а глаза влажными, что выглядело жалко и мило. Но у Его Величества Кота, совершенно не было осознания себя мокрым котом; он растянулся во всю длину с видом «нам весьма приятно, мы столь могущественны и величественны», словно играл не свою роль. – Моем голову. Уши Кота-Императора мгновенно прижались, превратившись в «самолётные» для водонепроницаемости. – Хвост. Кот-Император послушно поднял хвост и протянул его хозяину. Не уставая от этой игры, молодой господин Чи, протянул руку к Коту-Императору и продолжил требовать: – Левую лапу. Кот с застывшим выражением морды, словно ему нажали на больную точку. На мгновение зависнув, Кот-Император с непонимающим видом, будто не расслышал, сунул хозяину случайную лапу. Сдерживая улыбку и не меняя выражения, молодой господин Чи взял лапу, потер её и спокойно пропустил правильный ответ: – Хорошо, теперь другую. На этот раз Кот-Император среагировал быстро, протянул лапу хозяину и даже радостно мурлыкнул. Угадал, удалось сохранить лицо, настроение взлетело, вот это да! Молодой господин Чи, изо всех сил старался подавить поднимающиеся уголки губ. Когда Чи Сюй терпеливо и тщательно завершил весь комплекс услуг – помыл, высушил феном и расчесал – Кот-Император отряхнул свою особенно мягкую и пушистую шёрстку, ответил взглядом, полным довольства, и даже позволил хозяину выбрать и надеть ему кокетливый галстук-бабочку в форме рыбьей косточки. Подойдя к зеркалу в полный рост и убедившись, что его царственный вид по-прежнему явлен во всей красе, Кот-Император запрыгнул на перила лестницы, и словно с горки, со свистом скатился вниз. Скольжение по этим гладким перилам...Шаг за шагом, шаг за шагом, словно поступь дьявола... Главный дворецкий, дядя Бай Сань, с многозначительным выражением лица остановился. Мастер Чи уезжал за границу на несколько лет, как же он мог забыть об этом! Снова столкнувшись с этой дьявольской поступью Кота-Императора, дядя Бай Сань в уме принялся подсчитывать, сколько ещё продержатся деревянные перила, погубленные кошачьими лапами и когтями... В следующий раз стоит заменить их на кованые, прочные и долговечные, или же сразу на прозрачные. Ужин на восемь человек и одного кота, был очень богатым. Говорилось, что Линь Мэйчжэнь готовила с детьми, но на самом деле основную работу, делала прислуга с кухни, поэтому уровень и внешний вид каждого блюда, были довольно стабильными. Старик Чи сидел во главе стола, Чи Шочэн и Чи Сюй – слева и справа от него соответственно. Справа от Чи Шочэна сидела его жена Линь Мэйчжэнь, а слева от старшего молодого господина Чи, вплотную к нему, сидел в специальном стульчике для кормления, ожидая начала трапезы, Кот-Император Яо Гуан. Кот, сидящий за столом наравне со всеми, – какими бы ни были истинные мысли остальных, за столько лет все привыкли к этой странной прихоти старшего молодого господина Чи, обожавшего своего кота до безумия. Никто не был настолько глуп, чтобы говорить о белом коте в его присутствии. Люди, долгое время страдающие от болезней, часто имеют крайности в характере: одни вспыльчивые и раздражительные, другие пассивные и подавленные, третьи ропщут на небо и винят других... Но не всякий камень после обработки превращается в отбросы; есть и те, что, храня в себе жемчужину, сияют ещё ярче, – испытания лишь закаляют их, делая ещё более совершенными. Чи Сюй явно принадлежал к последним. Все в их кругах знали, что у старшего молодого господина Чи хорошая семья, внешность, ум, а что ещё ценнее – характер и манеры были первоклассными. Единственным недостатком, пожалуй, было не очень крепкое здоровье. Этот человек, всегда такой мягкий и вежливый в общении, создающий ощущение теплой весны, свои редкие вспышки гнева, почти всегда проявлял из-за своего кота. Говорят, когда в детстве старшего молодого господина Чи похитили, и его нашли уже с высокой температурой, почти бездыханным, он всё ещё мертвой хваткой держал в объятиях белого кота, всего в ранах. Медикам потребовалось много времени, чтобы разнять их для оказания помощи. Все, близко знакомые с семьёй Чи, пришли к консенсусу: этот белый кот – та самая «болевая точка» Чи Сюя. Достаточно посмотреть на имя: Яо Гуан, Яо Гуан – свет во тьме. Чем это отличается от прямого признания «ты – белый свет в моём сердце»? Так что лучше разгневать самого старшего молодого господина Чи, чем трогать его Кота-Императора. И третьему молодому господину Чи, Чи Мину, было что рассказать по этому поводу. Когда Чи Мин был ещё ребёнком-сорванцом, он чрезвычайно жаждал заполучить не по годам умного белого кота своего старшего брата. После того как все уловки – нытьё, капризы, катание по полу – были испробованы и не принесли результата, он решительно, от любви рождённой, возненавидел его. Чи Шочэн и Линь Мэйчжэнь, обожавшие младшего сына, не выносили его слёз. Не сумев уговорить старшего сына, они купили младшему щенка охотничьей породы, чтобы выполнить его просьбу. Кто бы мог подумать, что сорванец Чи Мин одумался не для того, чтобы, довольствуясь вторым лучшим, завести другого питомца для забавы. А чтобы насладиться, как собака вырастет и загрызёт белого кота. Это стало настоящим потрясением. Хотя Чи Мин не добился своего, сцена погони собаки за котом выглядела действительно опасной. Старший молодой господин Чи, всегда вежливый и снисходительный к своим единокровным младшим братьям и сёстрам, мгновенно взбесился, и трое слуг не смогли его удержать. Этот старший молодой господин Чи, в одно мгновение превратившийся из элегантного и мягкого в свирепого и злобного, ужасно всех напугал. Столкнувшись с плачевным состоянием избитого младшего сына и рыданиями жены, Чи Шочэн пришёл в ярость и отправился преподать урок старшему сыну. Но вместо встречи с сыном, он получил суровый выговор от собственного отца, который чуть не поколотил его самого. По словам старика Чи, если бы не этот негодяй Чи Шочэн, из-за которого старшего внука похитили, разве осталась бы у того такая психологическая травма! Так что Чи Мин попал в больницу по собственной вине, никто не посмел восстановить для него справедливость, а остальным следовало сделать выводы. С тех пор положение белого кота в семье Чи стало незыблемым, а титул Кота-Императора был утверждён именно тогда.