]
— Ладно, тогда эту провизию я пока оставлю у себя. Но если захотите есть – берите что угодно. Договорились?
— Да…
— …
Чжаён ответила вслух, а Суён просто кивнула. К слову, почему Суён всё время молчит?
— Давайте-ка перекусим. — Я поспешил достать из сумки консервы, пока обстановка окончательно не стала неловкой.
Как и ожидалось, внутри оказались мясо, овощи и фрукты. Мясо было не паштетом или ветчиной, а цельным приготовленным куском. Немного холодное, но без неприятного запаха. Есть можно.
Овощи совсем обмякли, но деваться некуда – витамины сейчас необходимы. А на десерт, как и вчера, были консервированные персики.
— Ешьте. — Я первым взял мясо, и только тогда Чжаён с Суён тоже потянулись к еде.
Глядя на это… я почувствовал себя главой семейства. Словно отец первым взял ложку, а мать и ребёнок последовали его примеру… Если я отец, то Чжаён – мама? А Суён – дочка?
Мы ели в тишине. Я заметил, как Чжаён то и дело украдкой поглядывает мне за спину. Обернувшись, я увидел, что гопники, которым я задал трепку, пришли в себя. Они мотали головами, пытаясь прогнать дурноту, и поднимались с пола. Обнаружив, что сумки с едой пропали, они с растерянным видом уставились в нашу сторону.
Я сверкнул глазами.
Стоило им встретиться со мной взглядом, как они тут же поспешно отвернулись. Видимо, до смерти перепугались, что моя Сфера телекинеза снова прилетит им в челюсть. А я, честно говоря, был готов добавить, если бы они не опустили глаза.
Вскоре гопники перевели взгляд в другую сторону. Переглянувшись, они направились к своей цели.
— А-а!
Глухие удары
— Отдай, гад!
Они принялись избивать Быстряка. Тот как раз ел свои консервы, когда на него налетели эти двое. Сбежать он не успел, да и бросать открытую банку с едой, видимо, было жалко. Даже под градом ударов Быстряк прижимал консервы к груди, стараясь доесть их до последнего кусочка.
— Как же так… — Чжаён с тревогой наблюдала за потасовкой, на её лице отразилось глубокое беспокойство.
— Не отвлекайтесь, ешьте.
— Но ведь…
Эта женщина на редкость сердобольная. Даже когда ей и Суён было тяжело, и они просили Быстряка о помощи… он им отказал. И всё равно сейчас она переживает за него.
— Чжаён, послушайте меня внимательно. Этот Быстряк… Санчхоль или как там его… Он ведь не помог вам, когда вы просили?
— …
— Вы сказали, что он просто не помог, но… зная ваш характер, я догадываюсь, что он мог поступить и хуже. — Чжаён вздрогнула. Похоже, она расплачивалась телом не только с теми гопниками, но и с Санчхолем.
— Считайте это кармой. Если бы этот Быстряк хоть раз отнёсся к вам по-человечески, вспомнив былое… всё могло быть иначе, верно?
— Да…
Мои доводы подействовали. Жалость и тревога в её глазах сменились осознанием: это заслуженная кара.
— Использовать еду, чтобы помыкать людьми… это последнее дело. Трудные времена – не оправдание. Напротив, в таких суровых условиях нужно быть еще строже к себе. Во всяком случае, я так считаю.
— …
— Так что забудьте о них. Чжаён, лучше подумайте о себе. У вас есть ребёнок, которого нужно защитить, разве нет?
Чжаён ошеломлённо посмотрела на меня. Заметив, что мой взгляд направлен на Суён, она тоже обернулась к девочке.
— Ах…
— Видите? Малышка чувствует ваше беспокойство и даже есть не может.
И правда, Суён перестала притрагиваться к еде, как только Чжаён занервничала. Она просто дрожала, молясь, чтобы насилие гопников не перекинулось на них. Впрочем, для этих двоих, привыкших лишь затихать в ужасе, когда те уроды бесновались, такая реакция была естественной.
Но оставлять всё как есть нельзя.
— Ешь скорее.
— Да…
Мы вернулись к трапезе. Снова тишина, если не считать криков Санчхоля и ругани гопников, эхом разлетавшихся по комнате. Чжаён и Суён вздрагивали от каждого звука. Да дайте же пожрать спокойно, козлы!
Бам!
Не выдержав, я запустил в их сторону Сферу телекинеза.
— Кха-а-а…
Кажется, криков стало на один больше… Плевать. Некогда об этом думать, надо доедать. В наступившей тишине слышалось только наше мерное чавканье.
— Хорошо пошло. — Мы втроем опустошили банки. В сумке оставалось ещё две порции. Проголодаемся – съедим.
Суён, видимо, наелась: она похлопала себя по животику и вытянула ноги. Случайно коснувшись пальцами моей поясницы, она испуганно отдернула их. Видя это, я потянулся погладить её по голове. Суён вздрогнула и зажмурилась. Сколько же боли ей пришлось перенести, раз она так реагирует на любое движение…
Мне стало неловко, но я не убрал руку, а мягко коснулся её волос. Почувствовав ласку вместо удара, девочка приоткрыла один глаз и посмотрела на меня. Я широко улыбнулся и легонько взъерошил ей причёску.
После этого я снова погрузился в тренировку телекинеза. Делать всё равно было нечего. Чжаён взяла на себя уборку. Суён сидела рядом и наблюдала за мной. Она инстинктивно поняла, что то, чем я занимаюсь, напрямую связано с её безопасностью и сытостью, поэтому сидела тише воды, ниже травы.
— Я… на минутку… — закончив с уборкой, прошептала Чжаён и засеменила в правый угол комнаты. Там было пусто. Зачем она туда пошла?
Я внимательно следил, чтобы гопники или Санчхоль не вздумали на неё напасть. Почувствовав мой взгляд, Чжаён замерла, оглянулась на меня и прибавила шагу. Что это с ней? Стесняется?
Когда она отошла достаточно далеко, её фигура превратилась в неясный силуэт в полумраке. Она огляделась и присела на корточки.
Журчание…
— Э?
Откуда-то донёсся звук льющейся воды. А следом…
Плюх
Ох… не думать об этом… только не думать…
Я попытался отключить воображение, но от резкого запаха, ударившего в нос, защиты не было. Только теперь я понял, почему в том углу никого не было. Он служил общим туалетом для всей комнаты.
— Так вот оно что…
Стала ясна природа того тошнотворного амбре, что встретило меня при входе. Раз отдельной уборной нет, а физиологию никто не отменял, они просто отвели под это дело один угол.
Закончив свои дела, Чжаён поспешила обратно. Подойдя ближе, она низко опустила голову. Её лицо было пунцовым. Осознав, что я в упор смотрю на неё, она присела на пол и принялась с преувеличенным интересом разглядывать стены.
— Чжаён…
Она так и подскочила.
— Мне вот любопытно…
— Да…
Её голос был тише писка комара. Но любопытство взяло верх.
— А как вы тут… приводите себя в порядок после этого? Ну, бумаги-то нет.
— …
Чжаён молча отвернулась. Эта женщина… неужели она… так и пришла? Мне даже показалось, что от неё пахнуло чем-то характерным.
Шмыг
Стоило мне принюхаться, как Чжаён оказалась на грани извержения вулкана. Краснота разлилась от лица до самой шеи. Эх… мне ведь тоже когда-нибудь приспичит. К счастью, организм пока молчал.
Оставив неловкость позади, я вернулся к практике. Суён, которой стало скучно наблюдать за моими манипуляциями, прижалась к Чжаён и вскоре уснула у неё на руках. Чжаён осторожно подсела поближе ко мне, стараясь не мешать.
Пока я тренировался, а мои спутницы отдыхали, гопники отобрали у Санчхоля остатки консервов и вернулись на своё место. Я мог бы помочь Быстряку, но желание пропало: он из тех, кто печётся только о собственной шкуре. Он был в одной группе с Чжаён, Суён и покойным дедушкой, но бросил их, как только они стали обузой. Терпеть не могу таких скользких типов. Я не то чтобы образец верности, но приспособленцев, наживающихся на чужом горе, презираю больше всего.
Гопники вздрагивали под моим взглядом, но, добравшись до своего угла, тут же вскрыли банки и принялись жадно набивать животы, опасливо косясь в мою сторону.
Я перестал обращать на них внимание и сосредоточился. Теперь я заставил двигаться сразу две Сферы телекинеза. Они медленно кружили вокруг моих рук, следуя за каждым жестом. Я старался ускорить их, следя, чтобы они не столкнулись. Голову снова сдавило тупой болью.
— Спасибо вам… — прошептала рядом Чжаён.
Концентрация мгновенно рухнула. Я попытался удержать Сферы под контролем, но тщетно.
Бам!
Два сгустка энергии столкнулись и аннигилировали. Ударная волна накрыла нас с Чжаён, но она была слабой – словно легкий ветерок пронёсся мимо, оставляя после себя шлейф магической силы.
— Ах…
Неужели она тоже её чувствует? Что-то прохладное и освежающее омыло тело. В тот же миг давящая боль в голове исчезла. Ого… у магической силы есть и такой эффект?
— Как свежо… — Чжаён, испытывая то же самое, закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Её голова мягко опустилась мне на плечо.
Моё тело тут же отозвалось на близость женщины. Я почувствовал, как по коже пробежали мурашки, а к лицу прилила кровь. Но я не шелохнулся, притворившись, что всё в порядке. Не хотелось портить это редкое мгновение покоя.
— Ой… простите… Это из-за меня всё сорвалось… — спохватилась она, поняв, что я больше не тренируюсь.
На самом деле её голос действительно сбил меня, но это лишь подсветило мои слабые стороны. Я ведь не всегда буду стоять в тишине и концентрироваться. Мне нужен навык многозадачности, чтобы управлять телекинезом, занимаясь чем-то ещё. Это был важный урок.
— Пустяки, о чём вы? — Я незаметно сформировал в левой руке новую сферу. Нужно тренироваться контролировать её даже во время разговора. Довести до автоматизма.
— За то, что так заботитесь о нас… С тех пор как мы здесь заперты… нас только унижали…
— Почему?
— Наверное… потому что я женщина… Слабая… Временами со мной… обращались хуже, чем с животным…
Чжаён смахнула слезу. Невероятно плаксивая женщина.
— Простите… я обещала не плакать… шмыг… Оно само…
Я молча слушал. В такие моменты это лучшее, что можно сделать.
— Чжонгюн, вы другой… С вами тепло… Я чувствую, что ко мне относятся как к человеку…
— Ха-ха… Да что я такого сделал-то…
— Нет-нет… Вы не злитесь… делитесь едой… Я знаю, как трудно оставаться таким в подобной ситуации…
Обновлено: 23.01.2026