Верджил нежился в огромной костяной чаше, заполненной благовонной жидкостью. Пока его голова лежала на подушке, его хвост подвергался одной из самых изысканных пыток в его жизни.
Более всего Верджил ненавидел циклы линьки. С его постоянно растущими территориями росли и его силы, а значит менялась и его внешность. Вот уж настоящий ад — сидеть на троне и пытаться не чесаться, когда кожа слезает пластами, как у лишайника.
Но Розочка спасла ситуацию и обратила цикл линьки в любимое времяпрепровождение Верджила. Распаренная в благовонной жидкости, его старая кожа умело поддевалась её острым жалом и аккуратно срезалась её же острыми шипами. А потом её нежные человеческие руки натирали его новую блестящую чешую маслами, которые были выращены и выжаты под её личным надзором.
Верджил, если бы не его нега, ужаснулся бы тому, насколько невероятна была сила Розочки в аду. Всего один человек — пусть и под его мудрым руководством — всего за несколько циклов изменил его земли до неузнаваемости. А что мог бы сделать пяток таких же, как она, старательных и ответственных? Забудьте это, что могла бы сделать одна только Мария! Верджил создал бы здесь рукотворный рай. И пускал бы только тех, кто готов жить под его мудрым правлением.
Хвост неловко плюхнулся в жидкость, разбрызгивая её во все стороны.
— Мой принц, как вы себя чувствуете? — спросила Розочка, без пререканий поднимая хвост обратно на свои колени. Её тело тоже претерпело несколько циклов изменений, и сейчас оно больше походило на Розу, чем на Розочку. Хотя она и человек, и не линяет, всё же внутри её тела живёт паразит. А ещё в момент её перемещения в преисподнюю ей было тринадцать лет. Время, когда человеческие девушки начинают расцветать и становиться женщинами.
— О чём ты волнуешься? — прямо спросил Верджил.
— Вы так разозлились.
Да, об этом. Он уничтожил часть замка и снёс с лица преисподней несколько сотен десятков сообществ, с которыми вёл переговоры. Они всё равно не планировали подчиняться и были слишком воинственно настроены. К тому же некоторые из них скрывали от него бреши в мир людей. К сожалению, все они всё ещё слишком плотные, чтобы он смог пробраться на ту сторону без Ямато. Но такая возможность в неправильных руках чревата печальными последствиями. Поэтому он не пожалел о своём выборе. Но его поведение было излишне… вызывающим. Возможно, даже тревожным. Одним словом, неподобающим для правителя.
— Я почувствовал кое-что, что меня разозлило.
— Я могу узнать, что это?
— Смерть.
— Кто-то умер? — сожалеющим голосом спросила Розочка.
— Мой брат, — больше некому, потому что Данте не позволил бы умереть своему сыну.
— Примите мои искренние соболезнования, — опечаленно произнесла Розочка.
— Я хотел бы убить его сам, но… — лучше так. Зато сын был в безопасности. Проклятье, нужно искать способ выбраться отсюда. Какой смысл во всей этой силе, если он не может воспользоваться ею ради самого главного? Хвост снова плюхнулся в жидкость.
— Да, понимаю, — по-доброму улыбнулась Розочка, снова подбирая хвост. — Братья порой так раздражают.
Кажется, Розочка не восприняла его слова всерьёз. Ах, человеческая наивность.
— Вы хотите провести его похороны? — предложила Розочка.
А это идея! Он не имел возможности похоронить свою маму. А теперь ещё Данте.
— Я никогда никого не хоронил…
— Я помогу всё организовать.
— Буду благодарен.
Они снова погрузились в уютное молчание.
Последний лоскуток кожи ушёл. Розочка начала втирать масло.
— Мой принц, могу я попросить у вас ещё земли?
— Третья просьба за последние три цикла, — усмехнулся Верджил. Ему было не жалко — земли навалом, просто интересно, насколько ещё его Розочка может обнаглеть. — Для чего на этот раз?
— Мы смогли вывести злак, похожий на пшеницу. Это…
Сладкие булочки, печенье, макароны, лазанья!
— Я знаю, что это такое. Бери любые подходящие твоей задумке. Тебе нужно что-то ещё?
— Было бы здорово получить в своё распоряжение слугу, способного оживить шесть рун.
Верджил обернулся и уставился на неё.
— Зачем тебе такая мощь?
— Это не для меня. Мы придумали способ автоматизировать некоторые из процессов производства тканей. Для запитки механизмов требуется сила.
— А обычные демоны уже не справляются?
— Я просто хотела облегчить им жизнь.
— Вот ещё, обойдутся, — отмахнулся Верджил. — Они должны понимать, что изобилие даётся не только кровью, но и потом. Пусть привыкают к труду и соответствующей награде. Может, хоть тогда обретут крупицы разума.
Розочка захихикала.
— Что позабавило тебя?
— Да так, вспомнила одно человеческое выражение.
— М? Какое?
— Труд сделал из обезьяны человека.
— Фридрих Энгельс, — припомнил Верджил и тут же покраснел бы, будь у него человеческое лицо. В прошлый раз, обсуждая это с Марией, он перепутал Энгельса и Маркса. Какой позор!
Его хвост, только что натёртый маслом, снова забеспокоился и нырнул в жидкость. Это, пожалуй, единственное, за что он ненавидел этот глупый отросток.
— Вы читали его? — Розочка терпеливо подняла хвост обратно на свои колени.
Верджил вздохнул, пытаясь успокоиться. Он много чего перечитал в своей жизни. И всё же недостаточно, преступно мало! Здесь у него не было возможности почитать человеческие труды. Только всякий вздор от возомнивших о себе невесть что демонических выскочек. За редким исключением ему попадались том или два интересных басен и довольно завораживающих стихов. Такими темпами он никогда не сможет догнать Марию.
— Доводилось… листать.
— А что ещё вы читали?
— Ты видела мою библиотеку.
— Да, — улыбнулась Розочка. — Честно говоря, я считала себя самой умной, когда впервые предложила демону использовать руны для общения. Понимаю, какая глупость это была.
— Ты имеешь полное право чувствовать себя умнейшей в твоём роду.
— Потому что единственная? — иронично усмехнулась Розочка.
— Ты не первый человек, проклятый демоном.
— О, но это не проклятье…
— Скажешь благословение? — предложил Верджил.
Розочка не ответила. Просто предложила ему ткань, чтобы утереть распаренную кожу там, где ей не достать. Ладно, он понял намёк, углубляться не станет.
Эти мягчайшие волокна, сотканные её собственной рукой из ей же выращенных растений, обволакивали его как облака. Как высок был соблазн отозвать броню и зарыться в них человеческой — намного более чувствительной — кожей. Но он терпел. Он сможет сделать это ночью, в уединении своей спальни.
— Желаете отобедать?
— Зависит от того, что ты предлагаешь.
— Сегодня обычная пара. Мясное блюдо с гарниром и десерт.
— У, что за десерт?
— Желаете начать с него? — усмехнулась Розочка.
В детстве мама не разрешала Верджилу начинать с десерта. Мама давно умерла, Верджил вырос и стал принцем преисподней. Он разрешал себе начинать с десерта, но… после пары раз он понял, что десерт всё-таки лучше оставить на десерт. Будь то привычка, вкусовые рецепторы или какая-то человеческая логика, он не знал.
— Нет, сегодня пойду по твоему порядку.
Розочка улыбнулась и протянула ему чистое королевское одеяние. Простая накидка и несколько аксессуаров. Мягких, удобных, но при этом подчёркивающих его естественную красоту и не скрывающих опасность. На первый взгляд глупость, но глупость оправданная. Дипломатически настроенные сообщества, видя это изобилие и осознавая тот факт, что он украшает себя просто потому, что может не бояться, что такие тонкие вещи порвут, начинают понимать… идею.
— Благодарю за оказанное доверие.
— Отобедаешь со мной?
— С превеликим удовольствием.
Обновлено: 18.01.2026