Они шли молча. Странно — но это молчание давало покой. Ребёнок, вроде бы абсолютно не к месту, — но ощущение было, будто он на своём. Как талисман. Как якорь.
Данте чувствовал, как мышцы греются не от тревоги, а от боевой готовности. Он бы в одиночку разнёс весь этот готический балаган ради этого пацана. Такое вдохновение он не ощущал… ну, со времён Темен-ни-Гру.
— Как звать-то тебя?
Пацан запнулся, но выдал:
— Неро.
— Хорошее имя.
Тот зарделся и утер нос.
— У тебя тоже неплохое.
Боже. Пара слов — а Данте едва не захлебнулся смущением. Как будто его похвалили за рисунок в первом классе.
Но момент испортили. Как всегда.
Марионетки. С хрустом вывалились из коридора, сверкая глазами-лампочками.
— Погоди, — поднял руку Данте. Но мальчик уже шагнул вперёд.
— Дай я. — И ухмыльнулся так по-взрослому.
Марионетки двигались, окружали, но... было что-то в этом пацане. Как будто он что-то знал. Что-то умел. Больше, чем должен для десятилетки.
Неро подхватил Ямато. Но клинок замер, отказываясь покидать своё убежище. Данте почувствовал, как по спине пробежал холодок, приготовился вступиться за пацана.
— Хм, — Неро фыркнул, будто это была просто мелкая помеха. Он отмахнулся, и Ямато исчез в эфирном пространстве. А потом... появилось это.
Штука напоминала меч только тем, что имела форму меча. Остальное...
Неро сделал взмах, и "лезвие" превратилось в жидкость, которая разлетелась во все стороны, заляпав Марионеток. Неро что-то сделал — три кольца гарды повернулись, мигнули красным, капли задрожали на демонических телах, а затем превратились в острые шипы, пронзившие демонов насквозь.
Данте наблюдал, как гарда оружия снова поменяла положение, а лезвие, рассекая воздух и оставшихся Марионеток, снова собралось в единое целое. Всё заняло меньше пары секунд.
Мальчишка едва ли двинулся с места.
— Ну как? — Он повернулся, сияя. Как будто показал фокус века.
Данте онемел. Он, чёрт возьми, онемел.
Это…
Это было охренительно.
— Ты в порядке? — Неро всмотрелся в него. — Или не понравилось?
Сзади — шорох. Данте среагировал быстрее инстинкта. Эбони, два выстрела, одна марионетка в полу.
— Одного не добил, — усмехнулся он.
Пацан скривился. Радость слетела как пыль. Ну нет. Не так! Надо вернуть то выражение.
— Дашь посмотреть?
Неро без задней мысли протянул Данте свою драгоценную Дьявольскую Руку. И Данте не сомневался, не просто артефакт — она живая. Дышащая. Настоящая. На гарде были написаны демонические руны. Люди не смогли бы создать или пользоваться таким оружием.
— Где ты это взял?
— Взял? — Неро усмехнулся. — Сам сделал.
...Данте чуть не уронил оружие и уставился на Неро, который всем своим видом пытался скрыть сочащееся из него самодовольство. Горд. Так горд, что у Данте не оставалось выхода, кроме как поверить.
Но это невозможно! Данте, черт подери, сын Спарды! Он создал свою первую Дьявольскую Руку только в девятнадцать из Цербера. Это же творение обладало слабым разумом, не умело выражать мысли словами — кроме пары фраз: хозяин, «Багряная Вдова». Но, сука, как же от него перло демонической силой. Как от настоящей взращенной Дьявольской Руки. Как от чертового Спарды у него за спиной!
Это творение адского гения. Мальчишке же всего лет восемь-девять.
— Кто ты? — выдохнул он.
Неро нахмурился. Хотел быть серьёзным — не получилось, слишком юн.
— Не поверишь.
— А ты попробуй, — Данте вернул оружие и тряхнул его волосы.
Пауза. И потом:
— Я твой племянник.
Данте замер, рука осталась в волосах. Моргнул.
— Я же говорил.
Он не поверил. Конечно. Но… он прикинул. Даты. Факты.
— Тебе девять?
— Десять. Пару месяцев назад исполнилось.
И всё сходилось.
— Я думал, Вёрджила интересует только сила...
— Видимо, мама была достаточно сильной, — пожал плечами Неро.
Данте расхохотался.
Они шли дальше. Камень под ногами стал больше напоминать кости, в коридорах и переходах царили полумрак и гул. Лестницы вели вниз, вверх, потом снова вниз, будто насмехаясь. Ловушки не задерживали их ни на миг, механизмы открывались, едва они прикасались к ним. Неро сносил Марионеток без малейшей паузы, оставляя за собой мелкую труху, — и с каждой победой становился всё тише, всё мрачнее.
Данте это понимал. Его самого это место тянуло вниз, как цепь на шею. А мальчику было всего десять.
— Эй, кстати… — он решил разорвать вязкое молчание. — Откуда ты вообще про меня узнал?
Неро замер, не оглядываясь.
— Ну, Вёрджил — понятно. Мама могла рассказать про отца. Но вот про меня… — Данте пожал плечами. — Сомневаюсь, что он упоминал меня вслух.
— Почему? — переспросил Неро, медленно продолжив движение.
— Потому что тогда он считал меня мёртвым.
Мальчик насупился. Выглядел он в этот момент почти один в один, как Вёрджил — тот, юный, наивный, ещё не успевший покрыться слоем колючек.
— Хотя, — продолжил Данте, — у тебя же Ямато. Может, он и проболтался?
— Проболтался? — Неро удивлённо моргнул. — Ты с ним говорил?
— Чаще, чем хотелось бы, — поморщился Данте. — Думаю, ты заметил — у Ямато... своеобразный стиль общения.
Неро тоже поморщился, и Данте хмыкнул.
— У отца была неразделённая любовь с изящной словесностью. Каким-то образом это отразилось на его оружии. Очень повезло, что мне достался Мятежник.
— Он не разговаривает? — удивился Неро.
— Разговаривает, конечно, но редко. И чаще всего — ерунду. — Данте опустил тот факт, что эта ерунда в основном была сосредоточена на жажде насилия и непреодолимом голоде. Она стала лишь сильнее после пробуждения Данте и в первый год чуть не свела его с ума. Хотя всё лучше, чем навязчивые мысли о Вёрджиле.
— Значит, ты и раньше сражался Ямато?
— Было дело, — пожал плечами Данте. — Но чтобы слышать его, не обязательно махать им. У тебя не так?
— У нас есть что-то вроде связи на расстоянии, но насколько я понял, ему тяжело даётся такое.
Данте кивнул. А потом Неро сказал:
— Хотя, с тех пор как я взял его в руки, он стал очень разговорчивым. — Неро усмехнулся. — Непривычно, но на самом деле я не против. Это успокаивает.
Данте внимательно посмотрел на него. Этот тон. Такая же одинокая нотка в голосе. Он знал, каково это. Да, у него были люди, но у него не было никого, кто мог бы поддержать его вторую половину.
Данте вздохнул. Всё. Это конец. Он влип. Знаком с ним час — а уже хочет утащить ребёнка в безопасное место, обнять, накормить и закутать в одеяло. Потому что это семья. Настоящая. Судьба дала ему второй шанс. И на этот раз — он всё сделает правильно. Обязательно.
Следующие враги закончились быстро, и они вышли на очередной внутренний дворик. Пусто. Почти.
Обновлено: 18.01.2026