Сестра Тамара любила возиться с малютками. Ей нравились милые улыбки малышей, их искреннее восхищение простыми вещами, нравилось слушать их первые слова, наблюдать за их первыми шагами.
Впрочем, совсем малыши у них появлялись редко. Спасибо Ордену Меча и Спарде, что охраняет их. Но иногда случалось, что родителей убивали, и дети оставались без близких, готовых взять опеку. Тогда монастырь открывал для них свои двери.
С Неро было… иначе.
Сестра Франческа нашла его ранним утром на пороге монастыря, завернутым в черный шелковый платок, в честь которого его и назвали. Несколько месяцев до этого ходили слухи, что какая-то из проституток в портовом районе заболела, что могла значить либо сифилис, либо беременность. И пусть сестра Тамара не одобряла ее жизненный выбор, она была рада, что в результате «болезни» появился Неро.
Впрочем, малыш был странным не только из-за своего происхождения. Он вел себя очень странно. Следил за всеми, кто к нему подходил, словно его глаза уже умели улавливать и отличать людей. Постоянно и монотонно перебирал пальцами в разных… необычных для малыша последовательностях. Он не плакал, когда испражнялся. Громко кряхтел пару раз, когда кто-то заходил в комнату, чтобы проверить его, а потом спокойно переносил все купания и пеленание.
Ел как по часам. Не плакал по ночам. Хотя… сестра Тамара видела слезы на его распухших глазках. Замечая их, она просто брала его на руки и укачивала, как делала это с остальными детьми. Неро цеплялся за нее своими маленькими ручками, пока не засыпал.
Странным его считала не только сестра Тамара, но только после слов сестры Камилы:
-… а глаза такие мудрые, будто и не младенец вовсе…
Все для нее встало на свои места.
Сестра Тамара сомневалась во многих вещах, в том числе и в некоторых подвигах Спарды. Настоятельница часто журила ее за богохульные мысли, произнесенные вслух не перед теми ушами. Но были и вещи, в которых сестра Тамара никогда не сомневалась.
Как например в том, что души умерших возвращаются на землю, чтобы заново прожить новую жизнь. И что иногда они не сразу забывают свое прошлое.
— Ты ведь старше, чем кажешься, да, Неро? — улыбнулась она ему.
Неро, который все это время поочередно перебирал своими пальцами, замер, посмотрел на нее, моргнул, а потом медленно, словно показательно, поднял свою правую ножку, засунул ее себе в рот и начал жевать.
Сестра Тамара лишь усмехнулась:
— Не переживай, малыш. Я никому не скажу, — она приложила палец к губам. — Это будет наш с тобой секрет.
Блять, как он мог так проебаться? Его раскрыли в первые же полгода жизни! Какого хрена? Да и откуда ему вообще знать, как ведут себя младенцы, кроме того, что они постоянно орут и гадят под себя? Хотя, конечно, некоторые порывы контролировать было сложнее, а любые возбудители вокруг него срабатывали в тысячи раз ярче, чем он помнил по прошлой жизни, Неро все еще по привычке вел себя сдержано. Ну, как его научили в этом самом приюте и шлифанули в доме приемных родителей.
Возможно, не стоило контролировать себя так рьяно, и если хотелось заорать, то стоило заорать? В конце концов он много плакал. Тамара, которую он едва помнил из своей прошлой жизни, тоже заметила это. Ее объятья помогали пережить самые болезненные воспоминания, но это все равно ни в какое сравнение не шло с тем, какую надежность он чувствовал даже всего лишь от шарфа Верджила.
Было так обидно, что запах уже выветрился. Так хотелось снова закутаться в эту вещь и ощутить силу своего родителя. Гребаные неконтролируемые позывы! Агрх!
К сожалению, это несбыточная мечта. Во всяком случае на ближайшие лет десять. Если Неро точно рассчитал время, то где-то сейчас Верджил должен возводить Темен-ни-Гру, а Данте должен чистить ему лицо. Они оба скупо рассказывали о том событии — оказывается его отец был не только садоводом-любителем, но еще и архитектором, и вообще любил высокие башни и забираться на них.
— И это меня он называет ребенком, которому не хватает внимания, — смеялся над ним Данте. Верджилу было не до смеха.
Сразу после Темен-ни-Гру отец отправится прямиком в лапы к Мундусу и будет его игрушкой в течение следующих десяти лет. И если Неро не хочет, чтобы его сожрали, лучше ему забыть об идее отправиться в ад самостоятельно, чтобы попытаться вызволить своего недолюбленного идиота отца.
Неро вздохнул и перевернулся на живот. Сейчас даже это отнимало у него целую кучу сил. Его тело было слабым, чувствительным, вечно голодным и до слез беспомощным. Неро даже не мог его толком контролировать. Сплошное разочарование. Но хотя бы есть занятие на каждую свободную минуту, когда он не спит или не сходит с ума от голода, запаха испражнений или страха. Как же чертовски отвратительно быть младенцем. Неро прекрасно понимает, почему никто не помнит этот период своей жизни. Тут же свихнуться можно!
Как бы там ни было. Левая рука, большой палец, указательный, средний…
К двум годам проще не стало.
Неро, как оказалось, ненавидел ходить. А еще ему очень не нравилось разговаривать. Первое из-за того, что это было так медленно и неуклюже, даже если он целыми днями только и делал, что пытался, пытался и пытался снова. Второе, потому что в первый год своей жизни он мало орал и лепетал, и так и не обрел достаточный контроль над своей глоткой и языком, чтобы издавать правильные звуки в правильной последовательности.
Ну, что ж, зато теперь даже сестра Тамара стала сомневаться в его адекватности. Потому что все, чем занимался Неро к своим двум годам — это носился из одного конца монастыря в другой и нес всякую билеберду, пытаясь повторить хоть что-то похожее на речь. Его терпели, кажется только потому, что он затыкался за едой, вовремя ложился спать и сам ходил на горшок.
Один раз он отвлекся и врезался в какого-то рыцаря. Точнее в меч, весивший на его бедре — так он и понял, что это рыцарь. Упав на задницу, Неро сначала не понял, что произошло, а потом поднял свой взгляд на рыцаря.
Неро вздрогнул, узнав этот полный презрения взгляд хладнокровного ублюдка на мелкую букашку. Санктус скривился и отошел в сторону. А Неро, потому что больше не видел смысла скрывать своих чувств, заорал на него во всю мощь своих легких. Сестры тут же сбежались к нему со всех концов коридора, подхватывая его на руки и унося прочь от влиятельного чина (если Неро правильно помнил, сейчас он был верховным генералом), а Неро все орал и орал, пока не перестал видеть Санктуса.
С тех пор он взял за привычку орать всякий раз, стоит только увидеть старика. Санктус его уже ненавидел. Хорошо. Неро позаботиться о том, чтобы нагадить ему всеми возможными способами.
В три Неро наконец-то стал достаточно большим, чтобы мочь самостоятельно брать большие книги. Да, они все еще были детскими. Нет, он все еще не мог нормально их читать. Мозг отказывался узнавать буквы, превращая содержимое страниц в красочные кляксы. Тогда Неро, как ответственный маленький мальчик, взял букварь и начал банально его переписывать. За одно развивая отсутствующую мелкую моторику. Его маленькие ручки отказывались удерживать карандаш в нормальной позиции, поэтому он держал их как придется, продолжая заполнять все выделенные для рисования листы неровными строчками и столбцами однотипных букв. Разными цветами, чтобы не сойти с ума. Оказывается, маленькому мозгу как воздух нужны были все и каждый до последнего ошеломляющие стимулы, потому что иначе Неро чувствовал себя плохо. До слез, соплей и неметафорической боли в груди.
Изучив букварь вдоль и поперек, Неро наконец-то перестал путаться в буквах, снова складывая эти значки перед собой в понятные разуму слова.
Он расплакался над «Путешествием маленького рыцаря» — глупой сказкой, которую печатали только в Фортуне из-за религиозного содержания. Ему было плевать на сюжет. Он помнил его в общих чертах. Просто он был счастлив, что наконец-то смог прикоснуться к чему-то за пределами себя.
Это стало началом его запойного потребления детской библиотеки. А когда все книги там были прочитаны, он попросил у сестры Тамары принести ему еще. Он смутился, когда она расплакалась над ним, обнимая всем своим телом и причитая:
— Конечно, милый. Сколько угодно.
Пытаясь понять, что стало причиной такой реакции, Неро вдруг сообразил, что в отличии от других детей, он никогда ни о чем не просил. А зачем? Еду и одежду и так предоставят. Игрушки его не интересовали. Гулять он ходил со всеми, везде развлекая себя однообразной гимнастикой или скороговорками под нос. Разве что на улице бегать было приятнее и падать на траву было не так больно. Правда жуки были менее проворными, в то время как монастырские мыши давали ему хоть какое-то испытание в ловкости.
А сейчас его пустили в большую монастырскую библиотеку. И Неро принялся читать. Все подряд. Ему было все равно, будь то легенды и сказки, инструкции или рецепты, технические справочники или учебники, он поглощал все. Иногда записывая или зарисовывая какую-то особенно сложную схему или формулу, Неро попеременно тренировал свои руки, а также память и соображалку. Дорвавшись до книг, он понял, что помнит почти все, чему его учили в школе. А значит, освежив воспоминания, он может копнуть глубже, в те детали, которых ему так отчаянно не хватало в его взрослой жизни.
Базовая финансовая грамотность — провальная уже в двух поколениях, Данте, электрика, баллистическая физика, сопромат, а также психология и медицина. Иногда он развлекал себя легендами, которые на этот раз вычитывал до последней буковки, и поэзией, любовь к которой удивительным образом дожила до второго поколения, Верджил.
Сестры смеялись над ним, когда он с умным видом выписывал какие-то формулы из книг, а потом переписывал их снова и снова, подставляя разные числа своим смешным корявым почерком, но не мешали. Помешала банальность — закончились книги.
Библиотека в монастыре, пусть и казалась большой, имела весьма скупой набор действительно полезных книг или справочников. Это заставило Неро во второй раз обратиться к сестре Тамаре.
Обновлено: 18.01.2026