Разговор о свадьбе — дело небыстрое, за пару слов всего не прояснишь.
— Поговорим позже, — лаконично бросила Ся Чуи и, перекинув сумку через плечо, прямиком направилась в дом.
Поскольку во второй ветви было мало людей, им выделили лишь две комнаты в западном флигеле: одну внешнюю и одну спальню, а сама Ся Чуи жила на маленьком чердаке высотой в половину человеческого роста.
Поднимаясь по лестнице, она услышала за спиной обрывочные причитания матери:
— Что ты за ребенок... почему у тебя такой упрямый характер... ты же девочка...
К счастью, мать Ся говорила негромко, и стоило подняться на чердак, как этот полный скорби тон остался снаружи.
Ся Чуи заперла дверь на засов и провернула на чердаке небольшую подмену: выложила из узелка легкие вещи, а из таинственного пространства достала важные предметы и спрятала их в сумку.
Потратив немного времени на то, чтобы привести вещи в порядок, она спустилась вниз с наполовину заполненным узелком.
Едва спустившись, она увидела, что мать Ся поставила на стол пиалу с жидкой кашей и два батата, над которыми все еще поднимался легкий парок.
— Чуи, ты ведь только вернулась, куда ты опять собралась с вещами? — с легким удивлением посмотрела на нее мать Ся.
— Я схожу к дяде, — Ся Чуи похлопала по узелку. — Принесла им кое-какие вещи.
Мать Ся нерешительно произнесла:
— Что ты можешь им принести? Дяди все равно нет дома, пойдешь и только доставишь хлопот тете... Может, сначала поешь, а потом пойдешь?
Увидев, что Ся Чуи ничего не отвечает, мать Ся поспешно добавила:
— Не волнуйся, твоя бабушка знает.
Это означало, что добро на еду было получено официально и бояться упреков не стоит.
Ся Чуи бросила взгляд на пищу: жидкая, почти как вода, каша и парочка средних бататов. Для деревни в разгар суровой зимы такую трапезу нельзя было назвать слишком плохой.
Вот только это была семья Ся.
Благодаря пенсии отца Ся по потере кормильца и деньгам с продуктами, которые каждый месяц приносил дядя Ся, семья вполне могла обеспечить себе густую кашу на каждый прием пищи, а время от времени и баловать себя мясом.
Можно было с уверенностью сказать, что во всей деревне Хэшань, за исключением семьи самого дяди Ся, у семьи Ся была самая лучшая и сытая жизнь.
Заметив выражение ее лица, мать Ся торопливо принялась оправдываться:
— Чуи, не бери в голову, это я сама захотела похлебать жиденького... К тому же жидкая каша с бататом — это очень даже неплохо.
Ся Чуи посмотрела на стоящую перед ней робкую и покорную мать.
Сколько раз в прошлом она, защищая мать Ся, ходила скандалить с первой ветвью, ходила ругаться с дедушкой и бабушкой. И сколько раз мать Ся, умываясь слезами, твердила ей, что не стоит быть такой агрессивной, что она совсем не похожа на девочку.
Слабохарактерность и бесконечное долготерпение — вот и все, что ассоциировалось у нее с матерью Ся с самого детства.
Оставшись вдовой и не имея сына, мать Ся всегда считала, что они с дочерью — лишь обуза, поэтому в семье она всегда вела себя тише воды, ниже травы.
— Чуи, девочки — это убыточный товар, в конце концов, тебе все равно придется выйти замуж. Послушай маму, будь послушной, и тогда дедушка с бабушкой будут тебя любить...
— Чуи, твои двоюродные братья в будущем будут жечь жертвенную бумагу на могиле твоего отца. Уступай им почаще... Выйдешь замуж — тебе же понадобится поддержка братьев со стороны семьи невесты, разве нет...
Быть послушным ребенком, умеющим молча глотать обиды, — вот и все ожидания, которые возлагала на нее мать Ся.
К сожалению, характер Ся Чуи был упрямым и невыносимым, она с рождения не желала признавать поражение, и тем более никогда бы не смогла научиться той «нежности и добродетели», которую ждала от нее мать. А потому мать ее и не особо жаловала.
Больше всего в семье мать Ся любила нескольких племянников из первой ветви, а на втором месте стояла «слабая и хрупкая», выглядящая как «настоящая девочка» Ся Лань.
По идее, мать Ся должна была быть самым близким ей человеком в этом мире, но так уж вышло, что им было не суждено стать по-настоящему близкими друг другу матерью и дочерью.
Обновлено: 10.07.2026