Глава 27 — Глава 27. Обнажить меч

Чжао Чжао резко села на кровати. За окном моросил мелкий дождь, небо ещё не прояснилось. Под жакарандой спал бессмертный олень, подложив под голову опавшие лепестки, и сладко видел сны. Яолин и Жун Юй, лежавшие на большой кровати, тоже ещё спали. Яолин, как обычно, стащила на себя одеяло. Жун Юй, свернувшись калачиком, держал лишь уголок. Потирая виски, Чжао Чжао осторожно укрыла его. Ей только что приснился какой-то знакомый кошмар. Во сне даоцзюнь с серебряными волосами и в снежных одеждах стоял с окровавленным мечом в руке. Вокруг валялись бесчисленные обезглавленные тела, кровь пропитала землю дочерна, а в вое ветра, проносившегося по горам, слышался сдавленный, беспомощный плач маленькой девочки. Кажется, это был плач Яолин. "Кого убил даоцзюнь Тяньшу? И о ком она плакала?" Всё было туманным и хаотичным, и никто не мог дать ей ответа. Проснувшись, Чжао Чжао сидела ошеломлённая на кровати, всё ещё вспоминая взгляд даоцзюня Тяньшу, брошенный на неё сквозь горы трупов. Под ледяной мрачностью скрывалось почти безумное помешательство. Во сне те, кто осаждал даоцзюня Тяньшу, говорили, что он, одержимый путём меча и стремящийся к вознесению, впал в демоническое состояние и навлёк великое бедствие. Чжао Чжао вспомнила, как в первый раз, когда ей приснилось, что он впал в безумие и устроил резню, она ни за что не могла поверить, что Се Ланьшу способен на такое ради какого-то иллюзорного пути. Теперь, оглядываясь назад, она понимала, насколько глупой была эта мысль. Взгляд Чжао Чжао упал на двух сладко спящих детей на кровати. Владыка Дао Тяньшу впал в безумие ради своих целей, и это был его горький плод. Но если это затронет их, Чжао Чжао ни за что этого не допустит. – …Хватит спать. Отбросив недавнюю нежность, с которой она поправляла одеяло, Чжао Чжао стащила обоих детей из тёплой постели. – Время почти пришло, умойтесь и вставайте тренироваться. Яолин, протирая глаза, сонно села. Она не спросила, почему их разбудили сегодня раньше, и с растрёпанными, как птичье гнездо, волосами послушно пошла умываться. А вот Жун Юй, то ли из-за того, что с детства рос в роскоши, был ужасным соней. Стоило Чжао Чжао стянуть с него одеяло, как мальчик надул губы и начал капризно хныкать, видимо, пытаясь своей милой мордашкой выпросить ещё немного сна. – Ну тогда спи. Чжао Чжао бросила одеяло обратно, но тут же тихо добавила из-за него: – Пока А-Юй спит, Яолин тренируется. Когда А-Юй тренируется, Яолин всё ещё тренируется. Когда Яолин обидит плохой человек, А-Юй тоже будет спать в сторонке, хорошо? Одеяло зашевелилось, и из-под него высунулась маленькая головка. Жун Юй жалобно посмотрел на Чжао Чжао: – Наставница, вы ведь меня обманываете? Пока вы рядом, Яолин никто не обидит. – Это как сказать, – Чжао Чжао сделала страшное лицо. – Может, это будет очень, очень плохой человек, который сначала убьёт наставника наставницы, потом наставницу, а потом и маленькую Яолин… – Не позволю ему убивать Яолин! И тем более не позволю убивать наставницу и наставника наставницы! Жун Юй отбросил одеяло ногой, на его круглом личике застыло серьёзное выражение. Чжао Чжао хотела лишь разбудить его и уже собиралась рассмеяться, видя, как он всё принял за чистую монету, но тут заметила, что его тёмные, блестящие глаза вдруг сверкнули алым. Улыбка Чжао Чжао застыла. Она чуть не забыла. Хотя она и не знала, почему Жун Юй оказался здесь, он был Святым Сыном царства демонов с чистейшей кровью. Она помнила, что в мелькнувших в её сне картинах подросток Жун Юй всегда был чем-то недоволен. В мрачном дворце его окружали могущественные демоны, но они, казалось, не защищали его, а скорее охраняли, как драгоценную вещь. Чжао Чжао погладила его по голове: – В этом мире многое происходит не потому, что ты этого не позволяешь. Как, например, ты не позволяешь Ли Фэну воровать твои цукаты, а он всё равно тайком съел много, пока ты не видел. Жун Юй на мгновение замер, а потом бросился к своей коробочке с цукатами. Чжао Чжао поймала его. – Так что… – она серьёзно посмотрела в его чистые, невинные глаза, – ты понял, что я сказала? – Не очень, – честно ответил Жун Юй, моргая. – Но… если я буду послушно вставать и послушно тренироваться, вы поможете мне защитить мои цукаты? Он так долго их копил, чтобы съесть вместе с Яолин, а Ли Фэн съел половину! Чжао Чжао некоторое время смотрела на него, а потом вдруг рассмеялась. Она приоткрыла окно. Среди раскидистых жакаранд, на ветке дерева, заложив руки за голову, спал мужчина в синей одежде. – Ли Фэн, спускайся, – позвала Чжао Чжао. Демон-пёс, которого резко дёрнула неведомая сила, неожиданно свалился в кучу опавших цветов. Проснувшийся рядом олень испуганно подскочил и растерянно завертел головой. Ли Фэн поднял голову, посмотрел на ещё не совсем рассветшее небо и взревел: – Се Таньчжао, ты с ума сошла! Что это за рань! Жун Юй, обнимая коробочку с цукатами, прикрыл рот рукой и тихонько хихикнул. – Зачем долго спать при жизни, после смерти отоспишься, – серьёзно сказала Чжао Чжао. – Хватит спать, пойдём посмотрим, как там белый лис сажает. С тех пор как этот белый лис появился на горе Минчжу, Чжао Чжао целый месяц заставляла его трудиться в поле. Сначала он рыхлил землю, потом удобрял почву, а затем сажал духовные саженцы и каждый день поливал их утренней росой. Спустя месяц на пустыре, где раньше росли лишь камни, уже расцвели и дали плоды многие духовные саженцы, а бессмертные травы выросли сочными и пышными. Ещё немного, и эти бессмертные травы можно будет отдать даосу Минцзюэ для изготовления драгоценных пилюль, которые потом отправятся на продажу в аптеку у подножия горы. Раньше, без таких ценных бессмертных трав и духовных растений в качестве сырья, даос Минцзюэ делал пилюли из самых обычных и дешёвых материалов, но Чжао Чжао считала, что и те получались неплохого качества. Теперь же, с более редкими ингредиентами, даже если он будет делать их как попало, они наверняка продадутся за хорошую цену. Ведь те руды, что они нашли в Благословенных землях Ланхуань, хоть и были бесценны, самые дорогие из них предназначались для изготовления мечей для Яолин и Жун Юя в будущем. Средств, которыми они могли свободно распоряжаться, было не так уж и много, поэтому нужно было как можно скорее найти источник дохода… Чжао Чжао шла и размышляла, а когда подняла голову, то увидела, что они уже подошли к духовному саду. Белый лис поливал грядки. Ли Фэн, следовавший за Чжао Чжао, увидев белого лиса, не удержался и закатил глаза. "Опять он, опять этот парень". Белый лис из клана Тушань с персиковыми глазами был одет в простую светло-зелёную одежду, широкие рукава были подвязаны тесьмой, обнажая белые руки с проступающими синими венами. Эти длинные, изящные руки, словно созданные для того, чтобы держать кисть и перелистывать книги, сейчас держали деревянный ковш и грациозно поливали саженцы. Когда он наклонялся, его чёрные, гладкие волосы спадали на плечи, блестя, как лучший шёлк, и подчёркивая его нефритовую кожу, прекрасную, как ландыш. Надо признать, картина была довольно приятной для глаз. Если бы только он не старался так нарочито подражать одежде и манерам Се Ланьшу, было бы ещё приятнее. Ли Фэн вытянул палец и, дрожа, указал на белого лиса: – …Слишком манерно, этот лис слишком манерный! Кто с утра пораньше, собирая утреннюю росу, так прихорашивается? А волосы, наверняка только что вымыты, я запах масла с османтусом издалека учуял! И одежда, ещё и надушена… Апчхи! Запах лисьей пудры был таким густым, что Ли Фэн снова начал безудержно чихать. Чжао Чжао обернулась к нему: – Манерно? По-моему, всё в порядке. И, кстати, тебе бы тоже не мешало поучиться у него. В следующий раз после утренней тренировки хотя бы прими душ, прежде чем садиться за стол. Так будет лучше для всех нас, как думаешь? Ли Фэн был в ужасе: – Ты меня упрекаешь! Чжао Чжао невинно посмотрела вверх: – Нет, что ты. Наставник тоже втайне так говорит. – … Он ведь всегда принимал душ после завтрака, и вообще, после тренировки от него совсем не пахло. Ну и злость его взяла… Белый лис, на которого свирепо смотрел демон-пёс, встряхнул длинными волосами и с гордостью выпрямился. Хоть они по роду и были псовыми, но пёс псу рознь. Такой неопрятный демон-пёс, как он мог находиться рядом с хозяйкой? Куда солиднее было бы выходить в свет с таким ухоженным и кротким белым лисом, как он. Ли Фэн заскрежетал зубами, готовый броситься и перегрызть ему глотку. Чжао Чжао пришлось отправить его собирать уже созревшие бессмертные травы. Она невольно вспомнила, как в Облачных топях Се Ланьшу тоже привлекал внимание дочерей разных семей. Когда они ещё не были женаты, эти девушки постоянно крутились возле дома Се, и запах пудры доносился даже через стену. Тогдашний Се Ланьшу, хоть и не обращал на них внимания, никогда не отзывался плохо о влюблённых в него девушках. Чжао Чжао, в то время юная и влюблённая, часто чувствовала себя неуверенно. Она, никогда не сравнивавшая себя с другими девушками, тайно наряжалась и спрашивала его, кто красивее – она или госпожа Чжан. Она не то чтобы хотела выяснить, кто лучше, просто надеялась получить от любимого немного уверенности. Но Се Ланьшу лишь смотрел на неё своими мягкими, как весенняя вода, глазами и говорил: – Я никогда не обращал внимания на то, как выглядит госпожа Чжан. Но вы, госпожа Се, и так достаточно красивы, вам не нужно ни с кем себя сравнивать. Тогда они ещё не были женаты, и неуверенная в себе Чжао Чжао так и не смогла вытянуть из него твёрдой похвалы. Теперь же она думала: госпожа Чжан была так красива, что любой, у кого есть глаза, не мог этого не заметить. Говорил, что она достаточно красива, на самом деле, просто чтобы её успокоить. Наверняка ему нравилось быть окружённым красавицами – так же, как и ей сейчас. Се Ланьшу, конечно, не мог из вежливости сказать, что кто-то некрасив, вот и говорил, что никогда не обращал внимания на внешность других. Чжао Чжао достала что-то из своего пространственного мешка и протянула белому лису: – Ты хорошо потрудился в эти дни. Это лучший крем "Лунный иней". У тебя очень красивые руки, было бы жаль, если бы они покрылись мозолями от работы в поле. Белый лис с удивлением и благодарностью принял баночку крема "Лунный иней". Лунный иней – это очень редкая бессмертная трава. Крем, изготовленный из неё, мог убрать любые шрамы и сделать кожу ещё более нежной и белой. Такая вещь, стоимостью почти в тысячу духовных камней, в клане Тушань из Моря Цзимо была доступна, вероятно, только главе клана. А эта госпожа-основательница так легко подарила её ему. Белый лис держал маленькую коробочку, и на сердце у него стало сладко. Когда Чжао Чжао ушла с собранными бессмертными травами и растениями, белый лис запоздало сообразил: "Чёрт возьми! Если ты действительно обо мне беспокоишься, так не заставляй меня больше работать в поле!" - – А ведь неплохие духовные плоды этот белый лис вырастил, надо сказать. Видно, не ленился весь этот месяц. Не успели они отойти далеко, как Ли Фэн, только что скрежетавший зубами от злости, уже забыл о провокации белого лиса и начал уплетать духовные плоды один за другим. Чжао Чжао осмотрела собранные растения и с лёгкой головной болью вздохнула: – И в других делах он тоже не ленился. За этот месяц он, наверное, уже сосчитал все кирпичи на нашей горе Минчжу. Хотя они и не пытались его останавливать, энергия этого белого лиса была поистине неиссякаемой. Днём он усердно трудился в духовном саду. Ночью же носился по всей горе, готовый чуть ли не землю рыть, исследуя каждый уголок. И когда бы Чжао Чжао ни приходила к нему, он всегда выглядел безупречно, от кончиков волос до носков обуви. По словам Ли Фэна, однажды заставшего его за купанием, у лиса волосы от природы были вьющимися. Бог знает, сколько времени он тратил каждый день, чтобы сделать их гладкими, как шёлк. Одно это усердие уже вызывало у Чжао Чжао уважение. Ли Фэн спросил: – Но о том, что мы сегодня идём в клан Чжунли, он ведь не должен знать? Чжао Чжао кивнула: – Я попросила наставника добавить кое-что в тот крем "Лунный иней". Если он его использует, то проспит целый день. Когда мы вернёмся, заменим ему на обычный. Клан Тушань в Море Цзимо был местным гегемоном. Лучше было с ними не связываться. Услышав слова Чжао Чжао, Ли Фэн оглядел её с ног до головы и показал большой палец: – Не поддаёшься соблазну. Ты поистине героиня среди женщин. Хотя Ли Фэн и не хотел этого признавать, но, по совести говоря, тот белый лис был и сам по себе хорош, а ещё и нарочно подражал манерам и поведению того даоцзюня, выглядя как истинный благородный господин, тёплый и мягкий, как нефрит. Неудивительно, если бы Чжао Чжао в него влюбилась. Но с самого начала она, казалось, вела себя так, будто и влюблена, и в то же время нет. – Не совсем так, – моргнув, сказала Чжао Чжао. – Мне было искренне жаль, что его руки покроются мозолями. Ли Фэн хмыкнул. Услышав, что Чжао Чжао и её спутники после обеда собираются в клан Чжунли навестить Чжунли Шуня, Яолин и Жун Юй тоже запросились с ними. Жун Юй был хвостиком Яолин: куда она, туда и он. А у Яолин была чёткая цель: "Нельзя позволить Чжунли Шуню тайно сближаться с наставницей за её спиной!" Чжао Чжао ничего не оставалось, как взять их обоих с собой. Всю дорогу маленькая девочка не сводила с них широко раскрытых глаз и сидела выпрямившись, готовая, казалось, если Чжао Чжао и Чжунли Шунь станут слишком близки, выхватить меч и сразиться с ним насмерть. Глядя на неё, Чжао Чжао мысленно вздохнула. Неожиданно для себя, она, никогда не рожавшая и не планировавшая этого делать, в какой-то степени смогла прочувствовать непримиримый конфликт между старшей дочерью и вторым ребёнком. Но на самом деле, она отправилась в клан Чжунли с бессмертными травами и духовными растениями не для того, чтобы принять Чжунли Шуня в ученики. А для того, чтобы окончательно ему отказать. Они уже некоторое время жили на горе Минчжу, и после банкета, устроенного кланом Тушань, и присланного ими для слежки белого лиса, стало ясно, что клан Тушань из Моря Цзимо намерен поглотить клан Чжунли. Вероятно, столь быстрый распад клана Чжунли не обошёлся без их тайного вмешательства. Сейчас клан Чжунли был на грани полного развала, и клан Тушань, похоже, собирался воспользоваться ситуацией и официально отобрать у них власть в Море Цзимо. Вмешиваться в дела клана Чжунли сейчас было равносильно самоубийству. Она уже, не зная всех обстоятельств, однажды отправила от имени Чжунли Шуня письмо в Бессмертный край Куньу. Если она ещё и примет Чжунли Шуня в ученики, клану Тушань будет трудно поверить, что у неё нет корыстных интересов в отношении клана Чжунли. Вероятно, стоило ей только принять его в ученики, как люди из клана Тушань тут же явились бы на гору Минчжу, чтобы устранить эту угрозу. Между Яолин и Жун Юем и Чжунли Шунем Чжао Чжао могла выбрать только одно. Они прибыли в поместье клана Чжунли. Яркое солнце палило нещадно. Охранники у ворот, услышав, что они ищут Чжунли Шуня, достали толстый реестр и долго его листали, прежде чем нашли имя Чжунли Шуня среди многочисленных учеников клана и подтвердили, что такой здесь есть. Посланный в поместье охранник долго не возвращался, а когда вернулся, доложил: – Его нет в главном доме, должен быть в академии. Ищите его там. Прождавший под палящим солнцем почти полчаса Ли Фэн, услышав это, вспылил: – Почему сразу не сказали? Такая большая семья, а чтобы узнать, где находится их господин, нужно полчаса. Зачем столько слуг держат, они что, мёртвые? Чжао Чжао отступила на полшага, опасаясь, что, если его начнут бить, достанется и ей. Однако охранник из клана Чжунли, оглядев Ли Фэна с ног до головы, очень вежливо извинился, сказал, что у них плохое управление, и даже послал управляющего проводить их в академию. Он был крайне любезен. Чжао Чжао молча наблюдала со стороны и понимала, что признаки упадка клана Чжунли были налицо. Если бы Ли Фэн так заговорил у ворот клана Тушань, его бы давно избили палками. А здесь, у ворот правящего клана Чжунли, он вёл себя так дерзко, а те не смели возразить. Очевидно, они почувствовали, что у Ли Фэна высокий уровень совершенствования, и, взвесив все за и против, не решились связываться. Такая большая и знатная семья, а боятся даже Ли Фэна. Можно представить, в каком они упадке. – Вот и академия. Охранник провёл их внутрь. Чжао Чжао огляделась. Академия была построена с размахом: при входе виднелся ряд двухэтажных павильонов, похожих на тренировочные залы. Была там и оружейная палата, похожая на пагоду, и величественная площадка для испытания мечей, и огромный пруд с лотосами… Чжао Чжао подошла поближе и увидела, что все лотосы в пруду засохли. Разгар лета, а они засохли – неизвестно, как долго за ними никто не ухаживал. – Я только что спросил, господин Шунь на площадке для испытания мечей впереди… Не успел он договорить, как с площадки донеслись звуки ссоры. Покрасневший Чжунли Шунь, ведя за собой нескольких детей своего возраста, спорил с группой напротив: – Эту площадку для испытания мечей, по правилам, можно использовать только после предварительной записи у наставника. Позавчера вы не записывались, вчера тоже, мы вам уступили, а вы потренировались всего четверть часа и ушли. И всё равно не даёте нам пользоваться. Чжунли Яо, ты слишком зарываешься! – Какие ещё правила? В клане Чжунли мы – правила. Юноша по имени Чжунли Яо был на голову выше Чжунли Шуня, одет был роскошно, во много раз дороже, чем Чжунли Шунь и его друзья. – Мы пользуемся площадкой, когда захотим. И даже если мы ею не пользуемся, вы всё равно не можете на неё выходить. К тому же, у вас даже мечей нет. Что вы собираетесь делать на площадке? В грязи играть? Дети за спиной Чжунли Яо расхохотались. Только тогда Чжао Чжао заметила, что у Чжунли Шуня и его друзей на поясах висели деревянные мечи. Неудивительно, что в клановой школе он смог войти лишь в пятёрку лучших. С деревянным мечом против стального – такой результат был уже выдающимся. Жун Юй потянул Чжао Чжао за рукав: – Наставница, в их школе мечи не выдают? Его наставница, едва вернувшись из тайного царства, сразу же повела их к кузнецу, и каждому выковали по красивому длинному мечу. – Глупый, – сказала Яолин, хмуро глядя на фигуры на площадке. – Думаешь, все наставники в мире такие же хорошие, как наша? Бывают и такие бедные, как старик, что только и звенят пустотой! Чжао Чжао ответила: – …Только не говори так при вашем дедушке-наставнике, он расстроится. Яолин не думала, что он расстроится. Она считала, что старик только обрадуется, что, едва приняв учеников, уже может наслаждаться тем, что они его содержат. Он был самым везучим наставником в мире. Глядя на униженного Чжунли Шуня на площадке, Яолин почему-то тоже почувствовала обиду. – Кто сказал, что у него нет меча! Яолин крикнула, привлекая всеобщее внимание. Сверкнул свет меча, и маленький меч, только что висевший у неё на поясе, в мгновение ока оказался на площадке. Чжунли Шунь не ожидал такого и подумал, что Яолин хочет его зарубить. Он испуганно отступил. Меч вонзился в землю прямо у его ног. Чжунли Шунь моргнул, приходя в себя. Маленькая, но грозная девочка, уперев руки в бока, смотрела на него: – Обнажи меч! Чжао Чжао с улыбкой посмотрела на неё сбоку: – Почему ты вдруг решила ему помочь? Ты же его так не любишь. Яолин ответила: – …Ненавижу-то ненавижу, но он ведь хоть немного связан с нашей школой. Хоть и самую малость, но он не может быть таким размазнёй и позорить нас! Чжао Чжао всё поняла, но не стала её разоблачать. – Вот оно что. Чжунли Яо на площадке только сейчас заметил посторонних в академии. Он недовольно посмотрел на Чжао Чжао и её спутников и спросил управляющего: – Кто это? Почему их пустили в академию? – Господин Яо, они пришли к господину Шуню. Чжунли Яо раздражённо фыркнул: – Неудивительно, что он в последнее время такой дерзкий стал, нашёл себе подмогу со стороны. Вы из какой семьи, совершенствующиеся? Представьтесь. Ли Фэн ответил: – Представься своему папаше, мы… Слова "твои предки" ещё не слетели с его губ, как Чжао Чжао запечатала его болтливый рот и обездвижила. Ситуация вышла далеко из-под контроля Чжао Чжао. Хотя внешне она выглядела спокойной, внутри у неё всё сжималось от страха. Клан Чжунли, хоть и был на закате, но, как говорится, и тощий верблюд больше лошади. Судя по поведению Чжунли Яо и его друзей, у них ещё были какие-то ресурсы. Если помочь Чжунли Шуню, то можно было нажить врагов и в клане Чжунли, и навредить отношениям с кланом Тушань. А если не помочь… Чжао Чжао чувствовала, что такое совершенствование было бы слишком бессовестным. И её два маленьких ученика, полные праведного гнева, наверняка бы сильно разочаровались. Заметив нерешительность Чжао Чжао по тому, как она заставила Ли Фэна замолчать, Чжунли Яо тихо фыркнул, довольный её благоразумием. Он посмотрел на Чжунли Шуня: – Какой-то отпрыск боковой ветви, без отца и матери, смеет мне перечить. Сегодня в академии важные гости, лень с тобой возиться. Пошли. Чжунли Яо бросил взгляд на молчаливого мальчика, сжимавшего деревянный меч, и был в хорошем настроении. "Ну и что, что талантлив? Оба из клана Чжунли, неужели он думал, что может быть со мной на равных?" – И с таким видом он ещё смеет равняться на даоцзюня Тяньшу. – Самонадеянный, не смотрит, кто он такой. – Такой дерзкий. Когда ты, Яо, станешь главой клана Чжунли, дай ему должность подносчика обуви. Детский смех разнёсся по площадке. Друзья за спиной Чжунли Шуня толкали его, с тревогой глядя, словно хотели, чтобы он обнажил меч и сразился с Чжунли Яо. Но Чжунли Шунь не двигался. Он знал, что если обнажит меч, то создаст проблемы для Чжао Чжао и её спутников. Поэтому, даже если Яолин была готова отдать ему свой меч, он не мог его принять. В галерее. В незаметном уголке, прислонившись к колонне, стояла фигура с веером в руке, словно проходя мимо, остановилась посмотреть на зрелище. "Эх, сколько лет не был в клане Чжунли, а здесь всё та же атмосфера, где сильный пожирает слабого. Но всё же стало намного лучше, чем в наше время. По крайней мере, этот мальчишка с деревянным мечом жив-здоров, значит, правила, установленные тогда Тяньшу, всё-таки принесли свои плоды". Он уже собирался повернуться и сделать вид, что ничего не видел, как вдруг услышал ясный, как родниковая вода, девичий голос. – Чжунли Шунь, ты ведь хочешь стать моим учеником? Его шаги внезапно замерли. Он недоверчиво обернулся, быстро прошёл по галерее и наконец увидел истинное лицо девушки. Это была… Чжао Чжао, глядя на Чжунли Шуня на площадке, улыбнулась: – Если хочешь стать моим учеником, тогда обнажи меч.