Глава 26 — Глава 26. Поглощение

Среди всеобщего молчания первым шевельнулся Ли Фэн. Он тут же пощупал своё сердце, чтобы убедиться, что его не коснулась боль Чжао Чжао и оно не начало снова невыносимо колоть. Но нет. Ли Фэн ощупал себя со всех сторон, но не почувствовал ничего необычного. Он поднял глаза на Чжао Чжао. Окружённая потрясёнными или растерянными взглядами девушка не выказала ни малейшего беспокойства, а наоборот, совершенно спокойно смотрела на лицо перед собой. Справедливости ради, это было очень красивое лицо. Лисы из клана Тушань, как мужчины, так и женщины, славились своей красотой, но даже самая прекрасная внешность – это всего лишь пара глаз и рот. Без внутренней стати всё это лишь пустая оболочка. А лис перед ней, неизвестно как, сумел не только идеально скопировать внешность, но и на семь-восемь десятых передать его манеру держаться. Юноша с лицом, озарённым весенней улыбкой, и волосами, чёрными как шёлк, опустил густые ресницы, полуприкрыв сияющие улыбкой глаза. Пламя свечей колыхалось. Он сидел там, сдержанный и тёплый, как нефрит, и словно излучал чистое и ясное сияние. Среди множества присутствующих женщин-совершенствующихся были те, кто жил в Море Цзимо и никогда не видел даоцзюня Тяньшу воочию, а были и такие, как Тушань Лун, которая много лет назад, когда даоцзюнь приезжал в Море Цзимо по делам клана, мельком его видела. Такое лицо, если уж увидел раз, запомнишь на всю жизнь, даже спустя сто лет. Чжао Чжао слегка наклонилась, коснулась его лица рукой и, моргнув, с восхищением произнесла: – Искусство клана Тушань поистине поразительно, сходство действительно велико. Она повернула голову и с видом, будто обрела сокровище, посмотрела на Тушань Лун. – Неудивительно, что бессмертная фея Тушань так гордится этим. Раз так, я приму этот щедрый дар. Если у бессмертной феи Тушань будет время, непременно приезжайте в гости на гору Минчжу. Ли Фэн с недоверием уставился на улыбающуюся девушку. "Она в своём уме? Недаром говорят, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Тушань Лун осмелилась подарить, а она осмелилась принять". – …Конечно. Тушань Лун с трудом выдавила из себя улыбку, её лицо было немного напряжённым. Однако её взгляд то и дело возвращался к лицу белого лиса, а в душе бушевала буря. То, что лис смог принять почти неотличимый облик, доказывало, что эта глава горы Минчжу видела даоцзюня Тяньшу не просто мельком. Насколько хорошо нужно знать человека, чтобы воспроизвести его внешность до мельчайших деталей, без единой ошибки? Во всяком случае, по мнению Тушань Лун, за исключением цвета волос и некоторых нюансов в манере держаться, она в первый миг чуть не приняла его за самого даоцзюня Тяньшу. – Если я не ошибаюсь, внешность, которая пришлась по душе главе горы Минчжу, кажется, принадлежит даоцзюню Тяньшу из Бессмертного края Куньу? – спросил кто-то из-за стола, пытаясь прощупать почву. Чжао Чжао склонила голову набок и спросила в ответ: – А что в этом такого? Разве вы считаете это лицо некрасивым? – … Красивым-то красивым. Но такая красота, в сочетании со статусом даоцзюня Тяньшу, была явно не для того, чтобы ею восхищались, а для того, чтобы её благоговейно созерцали. Даже сейчас, когда он предстал в облике черноволосого юноши в лёгких шёлковых одеждах, он отличался от окружающих его супругов-слуг, прислуживающих своей красотой. Одного взгляда было достаточно, чтобы захотеть любоваться им издалека, но не приближаться. – Так вы знакомы с даоцзюнем Тяньшу? – внезапно спросила Тушань Лун. – Довелось встретиться однажды, но мы не близки. Чжао Чжао улыбнулась, изогнув глаза, словно не придавая этому значения. Если бы она сейчас начала хвастаться своими связями с даоцзюнем Тяньшу, это не вызвало бы особых опасений. Но её нарочито небрежный тон заставил Тушань Лун насторожиться. "Не по его ли указанию она вмешивается в дела клана Чжунли?" Тушань Лун опустила веки, скрывая свои многочисленные догадки. Когда она снова подняла глаза, на её лице вновь играла обворожительная улыбка: – Сегодняшний банкет устроен лишь в честь того, что на горе Минчжу появился новый хозяин, а в Море Цзимо – ещё одна секта. Не скрою от вас, бессмертная фея, Море Цзимо находится в особом положении, на границе с царством демонов и царством призраков, и нам крайне необходим могущественный защитник. Раз уж вы знакомы с даоцзюнем Тяньшу, не могли бы вы в будущем, в случае смуты в Море Цзимо, через вас пригласить его на помощь? Намёк в её словах был настолько очевиден, что даже Ли Фэн, который не любил напрягать мозги, его уловил. Тушань Лун пыталась выяснить, насколько близки отношения Се Таньчжао и даоцзюня Тяньшу, и примчится ли он на помощь по первому её зову. – Здесь находится клан Чжунли. Он, как глава этого клана, в случае опасности непременно придёт на помощь. Чжао Чжао ловко ушла от ответа, а затем добавила: – Однако даоцзюнь Тяньшу сейчас в уединении. Даже если он и поможет, придётся дождаться его выхода. Услышав это, Тушань Лун застыла. "Она даже знает о его уединении! Значит, они действительно хорошо знакомы!" Тушань Лун и не догадывалась, что эту новость Чжунли Шунь подслушал, притаившись под стеной у старейшин своего клана. Наконец, банкет, полный скрытых столкновений, подошёл к концу. – …Надо же, ты решила использовать имя даоцзюня Тяньшу, чтобы придать себе веса. Ц-ц-ц, не похоже это на тебя, Се Таньчжао, – многозначительно произнёс Ли Фэн по дороге домой. – Почему это не похоже? Ли Фэн задумался: – Ну, раньше, когда речь заходила о даоцзюне Тяньшу, у тебя на лице было три части печали и семь частей обиды. На словах ты хотела порвать с ним навсегда, а втайне сердце разрывалось от боли. А теперь ты так спокойно пользуешься его именем. Перемена, конечно, огромная. Хотя в словах Ли Фэна и было преувеличение, Чжао Чжао, подумав, согласилась, что он прав. – Наверное, в этом и есть польза от разрыва нитей любви. Чжао Чжао приложила ладонь к сердцу. – Если бы я не разорвала эти нити, то с моей щепетильной гордостью я бы, скорее всего, умерла, но не упомянула бы его имени на людях. А сейчас, подумав, я понимаю: даоцзюнь мог использовать простую смертную, чтобы преодолеть своё любовное испытание, так почему же я не могу использовать его, чтобы преодолеть своё? Слишком сильная привязанность, слишком сильное желание полностью от него отделиться – это ли не другая форма неотступной памяти? – К тому же, эту проблему создал клан Чжунли. Чжао Чжао обернулась и посмотрела на белого лиса, следовавшего за ними на ветру. Лис всё ещё носил облик Се Ланьшу и, посмотрев на неё, улыбнулся с нежностью во взгляде. Взгляд Чжао Чжао был спокоен, без малейшего колебания. Когда они достигли горы Минчжу, Чжао Чжао издалека увидела у ворот даоса Минцзюэ, дремлющего, прислонившись к колонне. – …Мы же говорили, что вернёмся поздно. Почему наставник снова здесь ждёт? Чжао Чжао подошла и тихонько разбудила его. Даос Минцзюэ спросонья увидел, что Чжао Чжао и Ли Фэн благополучно вернулись, и с облегчением вздохнул. – Хорошо, что вернулись, хорошо. Тогда я тоже пойду… А? Он разглядел фигуру за спиной Ли Фэна и от удивления мигом проснулся. Широко раскрыв глаза, он указал на белого лиса: – Это же… – Это лис из клана Тушань. Чжао Чжао вкратце рассказала о событиях сегодняшнего банкета. Выслушав всю историю и поняв, что в той ситуации у Чжао Чжао не было выбора, даос Минцзюэ, да и не только он, всё равно почувствовал себя не по себе, глядя на это лицо. – И как ты собираешься его разместить? Такой очевидный шпион – его и убить нельзя, и держать при себе опасно. Настоящая головная боль. Белый лис протиснулся мимо Ли Фэна и медленно подошёл к Чжао Чжао. Походка лисов была исполнена особого очарования. В его движениях не было излишней женственности, но каждый шаг казался тщательно продуманным и пленял душу. – Уже глубокая ночь. Грациозный и изящный белый лис коснулся пальцами украшения на одежде Чжао Чжао и моргнул. – Как бы бессмертная фея ни распорядилась вашим рабом, я во всём повинуюсь. Ли Фэн рядом стоял и смотрел на это с изумлением. "Нет, ну серьёзно? Разве мужчина, у которого есть хоть капля человеческого достоинства, может корчить такие рожи?" Чжао Чжао тоже с улыбкой посмотрела на него в ответ: – Хорошо, как он тогда поступал, так и ты поступай. Взгляд белого лиса был одновременно и кокетливым, и радостным. То, что он понял под "поступать", и то, что имела в виду Чжао Чжао, были явно разными вещами. Это он осознал лишь тогда, когда его привели на пустырь и сунули в руки мотыгу. – Давай, приступай. Белый лис молчал. Он очень хотел услышать эту фразу, но не в такой ситуации. – Этот участок духовного сада я собираюсь засадить разными бессмертными травами и духовными плодами. Саженцы уже готовы, но земля слишком большая, и никто не хочет этим заниматься. Хорошо, что ты пришёл. Если бы не ты, я бы и не знала, что делать. Белый лис снова изобразил тщательно продуманную печаль: – Но… но я пришёл, чтобы служить бессмертной фее. Эти руки никогда не занимались крестьянским трудом. Если они покроются ранами и мозолями, как я смогу служить вам… – Если ты за три дня вскопаешь этот участок, это и будет твоей службой. Чжао Чжао с улыбкой похлопала его по плечу. – И, по правде говоря, мне нравится смотреть, как мужчины трудятся в поле, обливаясь потом. В этом есть особое очарование. – … Белый лис был уверен, что она несёт чушь. – Не хочешь? – Чжао Чжао склонила голову набок. – Раз так, я не буду заставлять. Ты подарок от бессмертной феи Тушань, так что мне придётся вернуть тебя в целости и сохранности… – Приказы бессмертной феи ваш раб, естественно, исполнит. Белый лис, стиснув зубы, решил стерпеть. "Стерпится – слюбится, уступишь шаг – откроются морские просторы. Задание главы клана важнее". Чжао Чжао удовлетворенно кивнула. В свете ясной луны раздавался стук мотыги о землю. Белый лис снял громоздкие и сложные шёлковые одежды, закатал рукава, обнажив руки с проступающими синими венами. Такое телосложение создавало разительный контраст с его внешностью. Сидя на дереве, Чжао Чжао некоторое время смотрела на его лицо и сказала: – Лучше верни свой собственный облик. Белый лис поднял голову, немного удивлённый: – Моё лицо принято по желанию бессмертной феи. Вы считаете, что оно недостаточно похоже? – …Очень похоже. Особенно в такой же обстановке. Но чем больше было сходства, тем отчётливее она видела мельчайшие различия между ними. Каждое различие, казалось, подчёркивало уникальность Се Ланьшу. – Мне всё же больше нравится твой первоначальный вид, – Чжао Чжао сорвала с дерева фрукт и бросила ему. – Не нужно подражать другим, твой собственный облик очень хорош. Белый лис слегка опешил. Лисы из клана Тушань, практикующие искусство обольщения, гордятся способностью идеально копировать чужую внешность. Впервые он услышал, как кто-то хвалит его собственный облик. "…Она ещё и сказала, что он ей нравится". Белый лис, владеющий искусством обольщения, привык слышать, как бешено бьются чужие сердца, но когда у него самого так учащался пульс? Белый туман сгустился и рассеялся. Лис сбросил маску, явив пару пленительных персиковых глаз. Он с надеждой поднял взгляд и робко спросил: – Бессмертная фея, чей облик вам нравится больше – мой или его? Чжао Чжао, не моргнув глазом и не покраснев, солгала: – Твой, конечно же, твой. А если ты сегодня ночью вспашешь всё это поле, то будешь нравиться ещё больше. Белый лис понимал, что она его просто подбадривает. Но девушка была так прекрасна, её глаза так ясно сияли, что даже лживые слова из её уст звучали искренне и трогательно, и на сердце становилось тепло. Белый лис прикрыл губы рукой и тихо рассмеялся: – Если бы бессмертная фея была лисицей из клана Тушань, она бы наверняка обладала выдающимся талантом и заставила бы всех мужчин мира пасть к её ногам. – Правда? Чжао Чжао вытерла сорванный фрукт об одежду, откусила кусочек, и кисло-сладкий вкус наполнил рот. – А кое-кто говорил мне, что хочет расстаться со мной навсегда и больше никогда не видеться. Белый лис беспечно ответил: – Мужчин на свете много, всегда найдётся пара-тройка невежд. Зачем бессмертной фее зацикливаться на одном кривом дереве? Сидя на дереве, Чжао Чжао покачала ногой. Она улыбнулась: – Ты прав… В награду тебе сегодня нужно вспахать только половину поля. Белый лис молчал. "Но это всё равно очень много!" - После ухода владыки Яогуана в Благословенных землях Ланхуань снова воцарилась тишина. В безлюдном тайном царстве облака клубились на ветру, в глубине леса пели птицы, ручей тихо струился по слегка колеблющемуся дну. Казалось, в мире назревает какая-то перемена. Сидевший на краю утёса снежноволосый даоцзюнь был неподвижен, как ледяная статуя. Течение времени стало иллюзорным, восприятие внешнего мира свелось к минимуму. Он чувствовал лишь духовную силу, текущую по его меридианам, и духовную энергию в море сознания, готовую прорвать барьеры. Он застрял на девятой ступени царства Мистического Единения уже сто лет, и до вознесения ему оставалось всего три малых ступени. На таком уровне совершенствования каждый шаг вперёд требует сотен, а то и тысяч лет накопления. Иногда одного усердия недостаточно, нужна ещё и небесная удача. Бедствие в Облачных топях было небесной карой, но и дарованной ему небесами возможностью. Если он ухватится за эту редкую возможность, то сможет подняться ещё на одну малую ступень и приблизиться к великому вознесению! Над ним, в облаках, зрел скрытый гром. Скоро должна была разразиться грозовая скорбь. Однако даоцзюнь Тяньшу, который должен был направить всю свою духовную силу на собственную защиту, вместо этого сконцентрировал её и втянул в себя все миазмы ущелья разрушенной души… Грохот! Гром расколол небо и землю. Пурпурная молния прочертила путь между небом и землёй. Удар молнии, подобный небесной каре, обрушился на мир, устремившись прямо к этой снежной фигуре! Пшшш! Хотя он был готов, но когда грозовая скорбь по-настоящему ударила по нему, даоцзюнь Тяньшу почувствовал такую адскую боль, будто всё его тело разрывалось на куски. Хлынувшая кровь окрасила его одежду в алый цвет, но он даже не взглянул на неё. Его взор был устремлён на уродливые, искажённые миазмы на дне ущелья разрушенной души. Казалось, они почувствовали, что кто-то пытается использовать чистую энергию небес и земли, сопровождающую грозовую скорбь, чтобы очистить их. Миазмы вздыбились, как рычащие звери, волна за волной ударяясь о стены ущелья, словно пытаясь поглотить этого самонадеянного человека. Он равнодушно опустил взгляд, без малейшего намерения отступать. Чистая энергия небес и земли, которая должна была закалить его сердце меча, постепенно поглощалась миазмами ущелья разрушенной души. Сколько она поглощала, столько он и направлял. Сколько он направлял, настолько меньше становилось чистой энергии, помогавшей ему прорваться. Если бы старейшины Куньу узнали, что он пришёл в Благословенные земли Ланхуань для уединения, чтобы потратить редчайшую возможность прорыва на какое-то там ущелье разрушенной души, они бы, скорее всего, пожертвовали своими жизнями, чтобы остановить его. Но здесь никто не мешал, и в этих холодных, как стекло, глазах с самого начала не было ни капли сожаления. Неужели совсем не было сожаления? Спросив себя, он понял, что не был так уж чист. Покинув Благословенные земли Ланхуань, он снова и снова размышлял о возможности выживания Се Таньчжао. Хотя её совершенствование было невысоким, в тот день она с помощью формации поглотила древесный дух плакучей ивы. Древесный дух обладал очищающей силой. Если бы она смогла овладеть этой силой, то защита от миазмов была бы не невозможна. Но всё это были лишь догадки. Возможно, при падении она полностью потеряла сознание. Возможно, она не смогла совладать с такой мощной силой. А может, этой силы было недостаточно, чтобы продержаться сквозь миазмы. Шансы Се Таньчжао на выживание были ничтожно малы. Но он всё равно решил прийти сюда. Возможность для прорыва можно найти снова, но если есть хоть малейший шанс спасти Се Таньчжао и покончить с их пагубной связью, это того стоило. Призрак Се Ланьшу поселился в его теле. Он без умолку кричал, готовый в любой момент поглотить его разум, которым он так гордился. Чтобы спасти Се Таньчжао, Се Ланьшу мог даже управлять его мыслями, подкидывая такие бесчеловечные идеи, как Заклятие возвращения матери и дитя. Если он и дальше будет потакать этому, какие ещё немыслимые поступки он совершит ради Се Таньчжао? Владыка Куньу не должен терять контроль. Владыка Дао, на которого полагаются все совершенствующиеся, не должен из-за женщины принимать необдуманные решения. Поэтому… Что стоит одна возможность для прорыва? Если он сможет спасти Се Таньчжао, то сможет снова контролировать энергию меча. Если она захочет остаться в мире совершенствующихся, пусть остаётся. Если захочет совершенствоваться, пусть совершенствуется. Пока она жива, призрак Се Ланьшу успокоится и продолжит тонуть в глубинах его моря сознания, больше никогда не нарушая покой его сердца Дао. Последняя капля чистой энергии небес и земли влилась в ущелье разрушенной души. Грозовая скорбь прорыва в этот миг прекратилась. Под пропастью чистая энергия разошлась из центра, мгновенно прорвав тысячелетние ядовитые миазмы и явив истинный облик дна ущелья. Почти без колебаний, даоцзюнь Тяньшу, только что переживший несколько ударов грозовой скорби, устремился на дно пропасти. Он прошёл сквозь миазмы, которые когда-то преграждали ему путь, мимо места, где он спас Ши Ланьянь, и мимо того места, где он был так близок к тому, чтобы почувствовать её присутствие. Бушующая энергия меча в его теле в этот миг наконец успокоилась. Бурные эмоции в его море сознания, незаметно для него самого, постепенно слились с его истинным "я". Те чувства, что мучили его все эти дни, в одно мгновение нахлынули на него, и тут же были успокоены слабым светом впереди. Именно там. Се Таньчжао ждала его именно там. Свет воссиял. Весь израненный, даоцзюнь Тяньшу тяжело рухнул на траву. Раны, оставленные грозовой скорбью, раздробили его кости. Эти повреждения уже не могли исправить несколько пилюль. Как и Чжао Чжао в тот день, он долго лежал на земле, не в силах пошевелиться. Только на этот раз не было ни бессмертного оленя, ни исцеления. Он пролежал в одиночестве с четверть часа, немного восстановил силы и снова встал. Маленький мирок на дне ущелья был не таким уж и маленьким. Он огляделся вокруг. Зрение было затуманено из-за ран. Собравшись с мыслями, он высвободил своё божественное сознание и направил его во все стороны. В "Иллюстрированном атласе Ланхуань" не было записей об этом месте, а значит, никто никогда сюда не проникал. Если отсюда был только один выход через ущелье разрушенной души, то Се Таньчжао должна была всё ещё быть здесь. За несколько месяцев она наверняка оставила бы следы. Он сел, скрестив ноги, и стал ждать результатов поисков своего божественного сознания. Нет. Нет. Нет. Нигде не было её ауры. Та вязкая, тёмная эмоция, казалось, снова закипела в его теле. Когда последняя нить божественного сознания вернулась, даоцзюнь Тяньшу наконец открыл глаза. За водопадом. Казалось, там что-то было. Библиотека Ланхуань не ожидала, что за несколько месяцев в ней, молчавшей тысячи лет, появится второй гость. – В книгах есть дух, они сами выбирают своего хозяина, не смей… Эта заученная фраза ещё не была досказана, как в руке пришедшего сверкнул длинный меч, и тёплый, уверенный голос произнёс: – Несколько месяцев назад сюда приходила женщина? Хозяин библиотеки на мгновение замолчал. – Так это ты. Владыка Дао Тяньшу равнодушно поднял взгляд и посмотрел в пустоту, откуда доносился голос. – Ты её видел. Где она? Хозяин библиотеки усмехнулся: – Юноша, ты уже на пределе сил, к чему такая жажда убийства? – В этом мире любовь – как пыль, смахнёшь, и нет её. Лишь меч в твоей руке вечен и нетленен… На полках заструился духовный свет, казалось, множество тайных техник жаждали вырваться наружу. Однако он смотрел на эти тайные техники и трактаты о мече с глазами, спокойными, как глубокий колодец, без малейшего волнения. – Где она? Он спросил ещё раз. Тайные техники на полках, казалось, были напуганы им и снова затихли. В голосе хозяина библиотеки послышалось сожаление: – Кажется, я ошибся в тебе. Напрасно я считал тебя редким талантом. А ты только и можешь спрашивать: "Где она?". С таким-то кругозором ты уступаешь даже той маленькой девочке. Терпение даоцзюня Тяньшу окончательно иссякло. Свет меча пронёсся, как белая радуга, и в пещере раздался грохот – левая каменная стена была разнесена вдребезги. Бледный юноша слабо улыбнулся: – Это последний раз. Где она? Его голос был изысканным, но жажда убийства в его словах была настолько густой, что заставляла содрогнуться. Казалось, если ответ на этот вопрос его не устроит, следующей вдребезги разлетится эта библиотека. – …Она уже ушла, откуда мне знать, где она! Хозяин библиотеки не ожидал, что его, просуществовавшего десятки тысяч лет, будет угрожать какой-то тысячелетний юнец, и от злости заговорил резко. Его уши безостановочно повторяли эту фразу. Она уже ушла. Се Таньчжао жива. Кипящая кровь успокоилась. Владыка Дао Тяньшу не стал больше говорить и повернулся, чтобы уйти. Но голос хозяина библиотеки тихо раздался за его спиной: – Любовь уходит, как вода, не гонись за ней. Она уже разорвала нити любви, вам в этой жизни суждено быть чужими. К чему страдать… Высокая, стройная спина внезапно замерла. Возможно, он действительно был на пределе сил. Хозяин библиотеки даже увидел, как фигура этого убийственно холодного мастера меча покачнулась. – Разорвала… нити любви? Эти слова медленно таяли у него во рту, каждое слово было будто пропитано ядом, от которого язык немел от горечи. Хозяин библиотеки, как и в тот день с Чжао Чжао, произнёс ему слово в слово: – Верно. Если только ты не умрёшь и твоя душа не рассеется… – Иначе красная нить вашей судьбы в этой жизни больше не свяжется. В этот миг. Застывшая кровь остановилась в его теле. Густое тёмное сознание в его море разума внезапно разрослось. Мгновенно поглотив все его чувства.