Глава 3 — Глава 3

— Мечтай! Убей меня, если посмеешь! Пока я жива, ты в этот дом ни ногой! Госпожа Гу совсем взбесилась и кричала на Гу Ваньлань безо всякого достоинства. — О, прекрасно. Ответ госпожи и второй госпожи я получила. Я передам. Госпожа Гу на мгновение остолбенела. Передаст? Кому? Гу Ваньлань отбросила ножку столика, небрежно отряхнула руки и захлопала в ладоши. Тут же появилась толпа людей, стремительно окружив всю парадную залу. На лицах у них были черные железные маски, а под одеждой виднелась красная кайма с узором из облаков! — Вышитые одежды?* П.п.: «Сюйиши» — тайная полиция империи, дословно «слуги в вышитой одежде». Эти кровожадные демоны, напрямую подчиняющиеся императору, ответственные за надзор за чиновниками, чье имя одним упоминанием останавливало детский плач по ночам, — откуда они здесь?! Госпожа Гу инстинктивно вскрикнула, затем широко раскрыла глаза, уставившись на Гу Ваньлань. Сердце ее бешено колотилось, кровь прилила к голове, а в горле будто застрял комок ваты, не давая дышать. Как будто что-то упущенное, что-то тревожное вот-вот должно было явиться... Вдруг она увидела, как Гу Ваньлань неспешно достала сверток с ярко-желтым императорским указом, и ее легкие, беззаботные слова прозвучали в ушах госпожи Гу как приговор демона-душегуба: — Забыла сказать, госпожа: я здесь по императорскому указу признать родство… К тому времени, как Гу Ваньлань закончила зачитывать содержание указа, госпожа Гу была в полном ступоре и просто бесформенно рухнула на пол. Скольких сирот она давила, как мух, когда разбиралась с любовными связями Гу Цинъюня, и не сосчитать! Но если бы Гу Ваньлань с самого начала предъявила императорский указ, как бы она ни была недовольна, она никогда бы не повела себя так... Что-то осенило госпожу Гу, в голове прояснилось, она резко подняла голову и посмотрела на Гу Ваньлань впереди — и, конечно же, увидела на ее губах многозначительную усмешку.  Она сделала это нарочно! Наверняка она уже откуда-то узнала, что сейчас в доме заправляет она, и сразу по возвращении решила дать ей урок! В ушах еще звучал тревожный шепот кормилицы Ван: «Госпожа, указ уже оглашен, примите его, скорее примите!» Госпожа Гу смотрела на Гу Ваньлань взглядом, полным ненависти. Она была готова содрать с нее кожу, но могла лишь проглотить обиду и с трудом протянуть руки: — Ваша слуга... ваша слуга принимает... Вот-вот ее руки должны были коснуться ярко-желтого шелка, но Гу Ваньлань, словно что-то вспомнив, снова забрала указ, с искренним и честным выражением лица: — А вот и нет! Разве вторая госпожа только что не говорила, что не впустит меня в дом, пока я не убью вас? Госпожа не должна совершать преступление обмана императора! — Гу Ваньлань! Не смей переходить все границы! Глаза госпожи Гу налились кровью, она больше не могла сдерживаться. Если бы кормилица Ван не удерживала ее изо всех сил, она бы уже бросилась на эту стерву и изодрала ей лицо! На лице Гу Ваньлань все еще играла улыбка, но в глазах была лишь холодность. — Господа... сюйиши, вы слышали слова второй госпожи? Даже перед вышитыми одеждами на лице Гу Ваньлань не было и тени страха, выражение было бесстрастным, будто она просто спрашивала о погоде. Напротив, старший из вышитых одежд, услышав обращение «господа» из ее уст, на мгновение смутился, затем принял серьезный вид и твердо сказал: — Разумеется. — В таком случае, если госпожа не хочет совершить преступление обмана императора... — Гу Ваньлань сделала паузу, затем подняла указательный палец. — Первое: я убью вас, тогда это не будет обманом императора. — Гу Ваньлань, чего ты на самом деле хочешь... Гу Ваньлань подошла ближе, наклонилась и тихо прошептала на ухо второй госпоже: — Право управления гунским домом должно вернуться к законным хозяевам, не так ли, тетушка? Услышав это, госпожа Гу едва не подпрыгнула. Право управления домом было для нее смыслом жизни! Если лишиться этой опоры, разве не придется потом во всем полагаться на ту низкородную торговку из старшей ветви?! Но, встретившись с сияющим взглядом Гу Ваньлань, госпожа Гу опустила голову, как побежденный петух, и лишь сквозь зубы процедила: — Раз уж ты пришла за этим, должна знать, что сейчас в доме по-настоящему заправляет госпожа, я ничего не могу поделать. Гу Ваньлань ласково поправила растрепанные волосы у виска госпожи Гу, заправив их за ухо, и уголки ее губ тронула нежная улыбка: — Просто племянница впервые в Западной столице, от незнакомых лиц становится тревожно. Раз тетушка так заботится о племяннице, то ведь естественно заменить некоторых слуг в доме на тех, кого племяннице удобно использовать, верно? — А как же... вышитые одежды... Гу Ваньлань подмигнула госпоже Гу: — Не беспокойтесь. Пока тетушка будет хорошо слушаться, господа сюйиши, конечно, тоже забудут об этом деле. Госпоже Гу казалось, что за этот вечер она испытала больше унижений, чем за всю жизнь. Она скрипела зубами, но не смела больше ничего предпринимать против Гу Ваньлань, лишь прохрипела сиплым голосом: — Хорошо. *** Наблюдая, как госпожа Гу с людьми покидает парадную залу, заместитель командующего сюйиши Сяо Чэнь наконец повернулся к Гу Ваньлань. До сих пор он не мог поверить, что эта девушка, выглядящая такой покорной, и есть младший полководец Цзи Линь! Четыре месяца назад правитель Жуланя умер от болезни в постели, в ханской ставке началась смута. Новый правитель Жуланя взошел на престол, пролив кровь, и меньше чем через месяц после восшествия быстро собрал армию и бросил ее на штурм перевала Чанпин, пытаясь консолидировать распадающееся единство через внешнюю войну. Но он не ожидал, что этот внезапно появившийся выходец из простого народа, Цзи Линь, застанет его врасплох, и в конце концов ему пришлось уносить ноги, увозя с собой тело полководца Баяня, обратно в степи. Для Великого Ся, где катастрофически не хватало полководцев, Цзи Линь и вправду был дарованной Небом звездой. Но кто бы мог подумать, что эта самая звезда, после совершения великих подвигов, сама явится в столицу и признается перед императором в своем преступлении обмана государя. К счастью, в критический момент выяснилось, что она — ребенок близкого друга императора, гуна, защитника государства, принесенный в жертву ради долга перед страной. Иначе...