Ся Ваньхуэй, парень по натуре горячий, разумеется, не стал дожидаться завтрашнего дня, как предлагала сестра.
Заперев дверь номера и расспросив дежурную о дороге, брат с сестрой направились прямиком по адресу, указанному в письме.
Город Цзянчэн, раскинувшийся у отрогов гор Чанбайшань, был богат и лесом, и ископаемыми. Еще по пути сюда Ся Ваньхуэй заприметил множество высоких дымящих труб, а когда они углубились в лабиринт больших и малых улиц, город показался ему в стократ оживленнее их родных мест.
И это при том, что рабочий день уже закончился, и люди разошлись по домам ужинать. В часы пик народу на улицах было бы куда больше.
— А мы точно сможем что-то разузнать? На нас там волком не посмотрят? — с сомнением спросил Ваньхуэй.
Его беспокойство не было напрасным. В те годы магазины и государственные столовые считались «хлебными» местами. Зарплаты там были невысокие, но именно от работников зависело, увидишь ли ты дефицитный товар на прилавке и положат ли тебе в тарелку полную ложку еды или только половину.
Поэтому сотрудники таких заведений часто вели себя надменно, на клиентов смотрели свысока, и понятие «клиент всегда прав», появившееся позже, было им совершенно чуждо.
Конечно, когда в девяностые нахлынет волна сокращений, эти места пострадают первыми.
Ся Шао, проработавшая в современном мире четыре года, повидала всякое начальство и косых взглядов не боялась. Увидев, что овощной магазин уже закрыт, а женщина средних лет с трудом пытается установить деревянный щит на витрину, она ускорила шаг и подхватила тяжелую доску.
Почувствовав, что ноша стала легче, женщина обернулась.
— Ох, спасибо! — выдохнула она и только тут заметила, какая красивая девушка пришла ей на помощь.
Ся Шао с улыбкой ответила, что это пустяки, и они вместе загнали деревянный щит в пазы оконной рамы.
Увидев это, Ся Ваньхуэй тоже поспешил на подмогу:
— Тетушка, отдохните, я сам!
Освободив руки, женщина принялась растирать правое плечо:
— То ли продуло, то ли потянула... Два дня уже ноет, даже причесаться толком не могу, — пожаловалась она, а потом с любопытством взглянула на брата с сестрой. — Судя по говору, вы, молодые товарищи, из-за Шаньхайгуаньского прохода приехали?
— Ага, — кивнула Ся Шао. — Приехали знакомиться с женихом.
Такое объяснение звучало вполне правдоподобно. С конца династии Цин и в первые годы Республики люди постоянно тянулись на Северо-Восток в поисках лучшей доли — это называлось «прорываться в Гуаньдун». На пике миграции восемьдесят-девяносто процентов населения здесь составляли молодые крепкие мужчины — почти как в Шэньчжэне девяностых.
Холостяков тьма, местных невест на всех не хватало. Поэтому многие, обустроившись на новом месте, ехали в родные края искать жену, чтобы привезти её сюда.
Женщина ничуть не усомнилась, лишь с легким сожалением посмотрела на красивое лицо Ся Шао:
— Повезло парню, такую видную невесту отхватил.
Ся Шао лишь улыбнулась. Когда последний щит встал на место, она отряхнула руки и спросила:
— Тетушка, можно у вас про одного человека узнать?
— Спрашивай.
— Ли Чаншуня знаете? Он тоже в овощном работает.
— Бухгалтера Ли? Знаю, как не знать.
Женщина кивнула, но тут до неё дошел смысл вопроса, и лицо её застыло.
Она с недоверием перевела взгляд на Ся Ваньхуэя:
— Так это ты приехал знакомиться? Редко сейчас встретишь девчат, которые, живя здесь, ищут мужа в старых краях. Это что, детский сговор?
Только что говорили про Ся Шао, и вдруг, стоило упомянуть Ли Чаншуня, как «невестой» в глазах женщины стал Ваньхуэй.
Парень растерялся, не сразу сообразив, что к чему, а вот у Ся Шао уже зародились подозрения. Она не стала ничего отрицать:
— Тетушка, а расскажите, как они живут? Я помню, у него сын был, он женат? Какой у него характер?
Ся Шао была красива, да еще и помогла с работой, поэтому женщина прониклась к ней симпатией. Решив, что девушка просто переживает, поладит ли её брат с шурином, она выложила всё как есть:
— Женат он. На второй год, как они на Северо-Восток перебрались, и женился. Уже двое детей.
— Что?! Ли Баошэн женат?! — лицо Ся Ваньхуэя мгновенно перекосило.
Какая разница, женат ли будущий шурин, жить-то не с ним...
Женщине показалась странной такая бурная реакция парня, но, взглянув на спокойную Ся Шао, она продолжила, и в голосе её прозвучала завистливая нотка:
— Бухгалтер Ли ушлый мужик. Сына каждый день в магазин приводил помогать. А парень тот умеет в доверие втереться — вот и приглянулся дочке нашего управляющего. Не то что мой оболтус: кроме как поесть, ничего не знает...
Что она говорила дальше, Ся Ваньхуэй уже не слушал. Если бы сестра его не удержала, он бы взорвался прямо там.
Так вот почему от семьи Ли не было вестей! Вот почему они не отвечали на письма, а Тянь Цуйфэнь врала и изворачивалась...
Оказывается, Ли Баошэн давным-давно женат!
Не хотели жениться — сказали бы прямо! Никто за них не цеплялся. Зачем было тянуть резину? Зачем врать и заставлять ждать?
Чего ждать?
Пока его сестра не превратится в старую деву на потеху всей деревне?
Лицо Ся Ваньхуэя позеленело от злости. Едва распрощавшись с женщиной, он рванул по узнанному адресу:
— Нет, это так оставлять нельзя! Я с них спрошу! Сами набивались в родню, а сами, едва приехав, сына женили. Что за люди такие, а?!
Ся Шао, которой, по сути, наставили рога, оставалась на удивление спокойной.
Было бы странно, если бы Ли Баошэн всю жизнь сидел бобылем. Раз он не хотел жениться на ней, то женился на другой — ничего удивительного. Чувств у неё к этому маменькиному сынку не было, так что вместо того, чтобы злиться, стоило подумать, как извлечь из этой ситуации выгоду.
Ся Шао похлопала брата по спине:
— Не кипятись, здоровье не казенное.
— Они с тобой так поступили, а ты не злишься?! — Ваньхуэй поперхнулся воздухом от её хлопка.
— Лучше узнать сейчас, чем потом. Как говорится в народе: хочешь жить спокойно — умей не замечать, когда тебе наставляют рога.
— Пф-ф!
Ваньхуэй как раз начал подозревать, что ядовитая кукуруза повредила сестре не только желудок, но и мозг, как вдруг сбоку раздался смешок.
Брат с сестрой обернулись. Неподалеку, у стены, курили двое молодых мужчин — один высокий, другой пониже.
Тот, что повыше, даже по меркам современности мог бы служить «лицом нации» — красивый, хоть на плакат вешай. Худощавый, но с широкими прямыми плечами, на которых одежда сидела идеально. Он даже не смотрел в их сторону, полуопустив веки с выражением полной скуки. Свет уличного фонаря падал на его профиль, очерчивая резкие, волевые скулы.
Ся Шао уже отвела взгляд, но не удержалась и посмотрела снова.
Парень пониже тут же присвистнул:
— Это я смеялся! А ты чего на него уставилась? Понравился, что ли?
Обычная девушка на её месте уже залилась бы краской или смущенно отвернулась.
Но Ся Шао, услышав это, повернула голову и стала рассматривать красавца совершенно открыто, после чего со знанием дела заявила:
— Он действительно симпатичнее тебя.
Подумаешь, посмотрела. В её времени к таким еще и за номером в мессенджере подходили.
От такой прямоты парень опешил. Даже тот, что молча курил, поднял веки и бросил на неё взгляд.
Только сейчас Ся Шао заметила, какие у него черные глаза — взгляд был холодным и отстраненным.
Посмотрев на неё всего мгновение, он снова отвернулся. Ся Шао, ничуть не смутившись своим смелым высказыванием, взяла брата за рукав и повела прочь.
Они уже отошли на приличное расстояние, а сзади всё еще доносился возмущенный голос коротышки:
— Она сказала, что ты симпатичнее! Цзибэй, ты слышал? Она прямо в лоб заявила, что ты лучше меня! — Хэ Эрли вытаращил глаза на друга. — Нынешние девчонки совсем страх потеряли? Говорят такое и даже не краснеют!
— Она сказала правду, — даже не моргнул Чэнь Цзибэй.
— Ну ты и самовлюбленный тип! Друг ты мне или кто? — поперхнулся Хэ Эрли.
Видя, что Чэнь Цзибэй не реагирует, он снова с улыбкой подлез к нему:
— Может, сегодня у меня заночуешь? В карты сыграем. Всё равно невестка тебя не жалует, вечно косится, будто ты ей жизнь испортил.
— Не интересно, — Чэнь Цзибэй затушил сигарету. — Поздно уже, я домой.
Время и правда было позднее. В семье Ли Чаншуня ужин давно закончился — ели те самые пирожки с горным сельдереем.
Лепила их Тянь Цуйфэнь вместе с младшей дочерью Лайди — сами ходили в горы за зеленью, сами рубили начинку. Большую тарелку отнесли семье Ли Баошэна.
Домывая посуду в теплой воде из котла, Ли Лайди злилась, вспоминая, сколько пирожков ушло на угощение Ся Шао и её брата.
— Столько лет не общались, а тут на тебе — привезли девку и суют нам. Она что, совсем никому не нужна, раз замуж выйти не может?
Ворча, она с грохотом ставила тарелки в буфет.
— Ты чего посудой швыряешься? — шикнула на неё Тянь Цуйфэнь.
Ли Лайди стала действовать тише, но губы всё равно кривила:
— Мам, ну ты тоже даешь. Приехали — так гони их в шею! Зачем в гостиницу селить, еду носить? Брат всё равно женат, мы с ними больше не родня.
— Много ты понимаешь. Твоя невестка об этом деле ни сном ни духом. Если до неё дойдет, ты про свою работу можешь забыть.
Стоило отцу открыть рот, как Ли Лайди тут же притихла.
Её невестка — птица высокого полета, дочь управляющего овощным магазином, товарища Чэна, да еще и единственная дочь. Управляющий Чэн души в ней не чаял, растил как принцессу, дал образование, устроил на работу.
Когда семьи договаривались о браке, Ли пришлось пообещать, что второй ребенок возьмет фамилию матери — только так удалось получить согласие.
Ли Лайди вот-вот исполнится восемнадцать, а заместитель её отца в магазине скоро уходит на пенсию. Найдет ли она работу и сможет ли отец продвинуться по службе — всё это зависело от благосклонности управляющего Чэна.
Им на невестку молиться надо, а тут, в такой ответственный момент, всплывает какая-то деревенская помолвка брата!
Ли Лайди молча доставила посуду, но не удержалась и буркнула:
— А вдруг невестке всё равно?
Вдруг? Кто рискнет проверять это «вдруг»?
— Ты думаешь, раз папаша Вэньхуа вечно улыбается, так он добряк? Добряки управляющими не становятся. Если всё вскроется, с Вэньхуа еще можно договориться, а вот с её отцом — вряд ли.
Ли Чаншунь поднял эмалированную кружку, отхлебнул чаю и спросил жену:
— Ты с теми двумя всё уладила?
— Уладила. Парень, правда, возмущался, но Ся Шао трусиха, она его остановила. С её-то характером — проревет ночь в гостинице, глаза выплачет, но наружу носа не высунет. Не беспокойся.
Услышав это, не только Ли Лайди, но и сам Ли Чаншунь скривился в презрительной усмешке.
Он терпеть не мог характер матери и дочери Ся — вечно забитые, головы опущены, одно слово — деревенщина. Но Ся Лаосань был мужик работящий, а мягкая жена — это удобно, Баошэну с такой было бы легко, вот он раньше и не возражал.
— Раз уладила, завтра же отправляй их обратно. Главное, чтобы они Вэньхуа на глаза не попались.
Ли Чаншунь достал из ящика у кана наручные часы — дефицитная вещь, купленная по блату через свата Чэна уже после свадьбы сына.
Ли Лайди поспешила запирать ворота, но стоило створкам сойтись, как снаружи раздался женский голос:
— Лайди!
Голос был очень знакомый. Похоже, это была та самая Чэн Вэньхуа, о которой они только что говорили.
Ли Лайди поспешно распахнула ворота. На пороге и правда стояла женщина с большим животом и фонариком в руке.
— Невестка? Ты чего пришла? — голос Лайди дрогнул от волнения.
Услышав шум, Тянь Цуйфэнь выскочила из комнаты и бросилась поддерживать сноху:
— Темень такая, как Баошэн тебя одну отпустил?! Если что нужно, мог бы сам зайти сказать. У тебя срок уже пять-шесть месяцев, а если упадешь?
Что бы она ни думала на самом деле, винить сына в любой ситуации было беспроигрышной тактикой.
Чэн Вэньхуа тут же принялась защищать мужа:
— Баошэн хотел прийти, но не смог. Родственники из деревни приехали.
Тянь Цуйфэнь опешила:
— Родственники из деревни? Кто?
Чтобы бедная родня не ездила к ним побираться, они с мужем почти перестали писать в деревню, да и дочерям запретили. Приезд Ся Шао уже стал неприятным сюрпризом, а тут еще кто-то свалился как снег на голову?
Тянь Цуйфэнь сразу подумала на старшую дочь, Чжаоди.
Когда родилась Чжаоди, они еще не знали, что следом пойдут еще две «убыточные» девки, поэтому, хоть и расстроились, но относились к ней лучше, чем к Иньди и Дайди. Замуж её выдавали в трудные времена, и муж ей достался самый никудышный из всех зятьев.
Если им совсем прижало, могли и припереться на Северо-Восток к родителям.
Тянь Цуйфэнь мысленно ругала дочь за глупость — выбрала же время явиться! И как только добралась, да еще и сразу к брату домой попала? Днем на вокзале она никого не видела...
Пока она судорожно соображала, как спровадить незваных гостей, Чэн Вэньхуа тихо произнесла:
— Приехали брат с сестрой. Фамилия — Ся.
Фамилия Ся?!
Не только у Тянь Цуйфэнь, но и у стоявшей рядом Ли Лайди, и у сидевшего в комнате Ли Чаншуня лица мгновенно переменились.
Обновлено: 22.01.2026