Здесь, нанятые им за большие деньги внешние ученики словно испарились, и уже давно не было от них ни звука.
Бай Лянь, весь перепачканный чем-то отвратительным, с трудом пробирался к горячему источнику во внутреннем дворе.
Никогда ещё он не был так рад, что его обитель мала, ведь уже меньше чем за полчаса он добрался до заднего двора.
Почувствовав исходящий от воды тёплый пар, он сразу же, не раздумывая, сорвал с себя липкую, зловонную одежду и нырнул в источник.
Именно в этот момент он почувствовал неладное: что-то скрывалось в воде и медленно приближалось к нему.
У него по спине пробежали мурашки, и он замер, прервав движение, которым пытался смыть грязь с глаз, после чего медленно поднял взгляд и пристально вгляделся.
— А-а-а!
Его крик разорвал ночную тишину, а сам он, потемнев в глазах, рухнул в воду.
***
В то же время, на Пике Нефритового Великолепия, в Садах Отстранённого Инея.
Холодная луна висела высоко в небе, а на доске беззвучно сражались чёрные и белые камни.
Напротив Цзи Босюэ сидел мужчина в красном по имени Ху Бу Гуй, чьей истинной сущностью была огненно-рыжая лиса, и которого в некотором роде можно было назвать старшим родственником Цзи Босюэ.
Сейчас он, подперев голову рукой, сощурил свои узкие лисьи глаза и поддразнивал Цзи Босюэ:
— Не думал, что ты так усерден в управлении, доходя до безумия, отказываясь упускать даже эти минуты? Вот уж действительно диковинка.
Цзи Босюэ повернул запястье, и алая киноварь легла на бумагу завершающим, сочным штрихом.
Толстая стопка докладов была наконец разобрана.
Только теперь он полностью освободился.
Однако на доске ситуация была уже решена, и куда бы он ни поставил камень, это не изменило бы итога — поражения.
Ху Бу Гуй, заметив, как нахмурился Цзи Босюэ и как странно изменилось его выражение лица, игриво приподнял бровь.
— Я же не трогал камни на доске, это ты сам решил заниматься докладами, одновременно играя в го. Кого винить в своём проигрыше?
Но Цзи Босюэ даже не собирался отвечать ему.
Он неотрывно смотрел на доску, словно пытаясь найти лазейку.
Ху Бу Гуй слегка наклонился вперёд, подбрасывая камень в руке, и не смог сдержать удивлённого цоканья языком.
— Видимо, быть главой Лиги Бессмертных действительно нелегко. Сколько мы не виделись, и вот ты уже онемел от тягот?
Цзи Босюэ раздражённо скосил на него глаза.
— Да, быть главой Лиги нелегко, но всё же лучше, чем терпеть твоё бренчание.
Эти слова явно задели Ху Бу Гуя.
— Что значит "бренчание"? И что это за взгляд? Ты что, на меня смотришь? Ты посмел так смотреть на своего будущего учителя?!
— Отлично, я запомнил.
Ху Бу Гй фальшиво захныкал, достал уголёк и начал яростно строчить в своём блокноте, причитая:
«Гуй-Мао год, Жэнь-Сюй месяц, Гуй-Хай день»
«Дорогой Цзянь Шу, покоящийся в девяти источниках, птенчик, которого ты вытащил из груды трупов, уже вырос».
«Он не только не проявляет почтения, но ещё и смотрит на меня с презрением».
«Сегодня он смотрит, а завтра, глядишь, и в котёл бросит!»
«Дорогой Цзянь Шу, если ты в подземном мире об этом узнаешь…»
Он не успел дописать иероглиф «узнать», как с ужасом обнаружил, что его губы склеены техникой запрета речи, которую применил Цзи Босюэ.
— М-м-м…
Он злобно уставился на Цзи Босюэ и, прежде чем тот успел отобрать блокнот, из последних сил вывел последний штрих:
«…узнаешь».
Теперь фраза была завершена.
Цзи Босюэ не был ни капли заинтересован в этом глупом дневнике и просто отшвырнул его в сторону, после чего постучал по доске, давая понять, что пора сосредоточиться на игре.
Ху Бу Гй ткнул пальцем в свои губы: — Ммм! Ммм! Ммм!
Цзи Босюэ, подперев подбородок рукой, улыбнулся: — Что? Разве для игры в го тебе нужен рот?
Раньше Ху Бу Гй часто жаловался, что Цзи Босюэ, став главой Лиги Бессмертных, стал невероятно скучным и почти перестал улыбаться. Но сейчас эта улыбка казалась ему настолько раздражающей, что ему захотелось дать этому наглецу пощёчину.
Увы, его время уже прошло, и он давно перестал быть соперником для Цзи Босюэ.
Поэтому он решил оставить опасные мысли и смириться с положением, сосредоточившись на игре.
Но когда он внимательно взглянул на расположение камней, то резко поднял голову и взглядом спросил Цзи Босюэ:
«Ты что, сжульничал?»
Цзи Босюэ невозмутимо смотрел на него и с самым серьёзным видом произнёс самое бесстыдное: — А если и так?
Затем он усмехнулся: — Наверное, сейчас ты ругаешь меня?
— Жаль только…
«…что ты не выучил вентрологию». Эти последние слова Цзи Босюэ произнёс, не шевеля губами, используя технику речи животом.
Ху Бу Гй: «…»
Этот парень явно делал это назло!
Сто лет назад, когда Цзи Босюэ только возглавил Лигу Бессмертных, его речь и поведение были строго регламентированы.
То и дело кто-то говорил, что он нарушает то правило, это правило, и постепенно он стал таким — безэмоциональным и сдержанным.
Но тогда он был ещё молод, и в душе оставался своевольным и бунтарским юнцом.
Раз уж ему не позволяли свободно говорить, он и вправду перестал открывать рот, потратив годы на освоение вентрологии, чтобы обойти правила и ругать старых упрямцев.
Конечно, это тоже плохо кончилось.
Лига Бессмертных спешно внесла поправки в устав, добавив пункт: «Запрещено ругаться с помощью вентрологии».
Ху Бу Гй тогда смеялся над Цзи Босюэ несколько месяцев и ещё долгие годы периодически подкалывал его этим.
Как говорится, месть — блюдо, которое подают холодным.
В эту ночь с ясным небом и яркими звёздами Цзи Босюэ наконец свёл старые и новые счёты.
Даже Ху Бу Гй задумался, не стоит ли ему тоже освоить вентрологию.
Но сейчас главное было хорошенько проучить этого негодяя, посмевшего оскорблять старших, даже если шансов на победу не было!
Ху Бу Гй смотрел на Цзи Босюэ, Цзи Босюэ смотрел на Ху Бу Гя, в воздухе запахло жареным, и битва вот-вот должна была начаться.
Но в следующий момент…
В комнату ворвался запыхавшийся 38-й ученик.
— Ши Цзунь, беда! Беда!
— Младшая сестра-ученица! Она... она схватила пятьдесят здоровенных мужчин и затолкала их всех в купальню Бай Ляня!!!
Цзи Босюэ: «???»
Ху Бу Гй: «???»
Обновлено: 21.01.2026