Позже секта Падающей звезды была поглощена другой сектой, Лочжоу лишился покровительства и оказался в бесхозном состоянии. Пока три года назад не произошли перемены. Человек по имени Чжао Вэй привёл войска, захватил город, провозгласил себя принцем Чань и стал править самостоятельно.
Говоря это, он достал из рукава аккуратно сложенный вчетверо лист бумаги, положил на стол и подвинул в сторону Лу Юйжаня:
— Этот Чжао Вэй тоже весьма интересная личность, взгляни.
Лу Юйжань развернул бумагу, одним взглядом пробежался по содержимому и нахмурился:
— Человек из Царства?
Шан Хуай поправил его:
— Раньше — был, но после ухода и начала самостоятельного правления всё могло измениться. Его уровень совершенствования — восьмое сознание, сила не особо велика, но способности подчинённых, проявленные при захвате Лочжоу, весьма впечатляют. Я подозреваю, что за ним кто-то стоит, — упомянув Царство, Шан Хуай понизил голос: — Положение Лочжоу значительно улучшилось по сравнению с предыдущими годами, к тому же территория обширна, что сделало его лакомым кусочком в глазах многих.
В этом году в Лочжоу был хороший урожай, амбары были полны, что привлекло внимание семьи Эянь. Они возжелали силой отобрать его, выдвинув множество необоснованных требований. Чжао Вэй не согласился, и между их войсками произошёл конфликт.
Шан Хуай облизнул потрескавшиеся губы, его голос стал серьёзным:
— Лочжоу, по моей оценке, не удержать.
Довольно нечастое явление.
В смутные времена, лишённый какой-либо опоры, этот город был удивительным образом преображён и достиг невероятного процветания.
Жаль…
Лу Юйжань уставился на лежавшую перед ним бумагу с четырьмя линиями сгиба, не выдавая своих мыслей. Спустя довольно долгое время он внезапно произнёс:
— Прикажи им отступить.
Шан Хуай развёл руками, на его лице было написано «Так я и знал». Он встал, согнулся, упершись ладонями в стол, и беспомощно произнёс:
— Думаю, тебе стоит учесть мнение клана. Это уже не первый раз. Ты навлекаешь на себя гнев других семей ради дел, не приносящих выгоды, в клане уже есть недовольные, старейшины сочтут, что ты недостаточно хладнокровен.
— Отдавай приказ напрямую.
Раз Лу Юйжань принял решение, то уже не было и тени сомнения. Он сказал:
— Кто имеет возражения — пусть обращаются ко мне.
Шан Хуай невольно схватился за голову.
— Не говори, что я не предупреждал. Сейчас отношения между Шаманскими горами и двумя другими семьями не самые тёплые. С тех пор как они получили зацепки, связанные с Императорским источником и Небесным предначертанием, они начали активно поглощать города, копить духовные камни, привлекать на свою сторону различные кланы и семьи. А ты сейчас ради какого-то Лочжоу отталкиваешь семью Эянь — прямо в их объятия.
Старейшины Шаманских гор, узнав, наверняка взбесятся.
Дело не в том, что семья Эянь настолько важна, что Шаманские горы не могут себе позволить ссору с ней, а в том, что совершает это действо Лу Юйжань.
Лу Юйжань — наследник императора, и всегда, при любых обстоятельствах, должен сохранять абсолютное совершенство и ясность рассудка.
Он — изысканное сокровище, взращённое и выточенное объединёнными силами всех Шаманских гор, по праву должен быть безупречным, и любое его решение должно приниматься после трезвого размышления и взвешивания всех за и против.
У подножия трона — лишь груды белых костей.
Если в нём не будет несгибаемой воли и готовности идти на жертвы ради высших целей — как он сумеет склонить Девять областей к покорности?
— Ты творишь добрые дела, но не оставляешь имени.
Шан Хуай с напускной меланхолией в голосе продолжил:
— Извне о тебе говорят либо как о сильном, либо как о загадочном, те, кто имел контакт, ещё и называют безжалостным. Говорю же, всё не так хорошо, как хотелось бы. Поучись у Цзян Ушуан, притворись, что имеешь сострадательное сердце, чтобы привлечь людей.
Лу Юйжань фыркнул, холодно взглянул на него и сказал:
— Какие добрые дела я творю? Я лишь хочу полностью уничтожить логово плана Тангу. Любой, у кого есть хоть капля проницательности, не посмеет сейчас встать у меня на пути.
— Чтоб тебя! Другие же не знают, что ты здесь.
Шан Хуай мысленно закатил глаза.
Лу Юйжань, этот человек, с головы до ног, весь твёрдый. Возможно, лишь разрезав его изнутри, можно узреть нечто мягкое, но именно это нечто позволяет слишком идеальному и холодному наследнику императора казаться живым.
— Ладно, ты упрям, будь по-твоему, — пробормотал он: — В конце концов не меня же запрут в подземелье.
Лу Юйжань бросил на него безразличный взгляд.
* * *
Вэнь Хэань вернулась в свой двор, положила квадратное зеркало Четырёх сторон света и завёрнутые в промасленную бумагу нефритово-зелёные бобовые пирожные на этажерку, нагнулась, на ощупь зажгла лампу, затем вскипятила себе воды, чтобы заварить чай.
Убранство этой комнаты было весьма изящным. Спальня была отделена ширмой, внутри обустроили небольшой кабинет с письменным столом, на котором имелись все необходимые принадлежности для письма: кисти, тушь, бумага и тушечница.
Обновлено: 03.02.2026