Вэнь Хэань не удивилась. Она забрала квадратное зеркало Четырёх сторон света, положила его на край стола, предварительно подстелив чистый носовой платок.
Шан Хуай плохо переносил острое, но не мог удержаться от такой еды, поэтому к концу трапезы его губы стали ярко-красными от жжения. Он то и дело пил воду. Закончив трапезу он расплатился, подозвав слугу, ожидавшего в соседнем помещении.
В каждой корзинке лежало по три пирожных. Поскольку Лу Юйжань рано отложил палочки, одна порция нефритово-зелёных бобовых пирожных осталась нетронутой — не хватало всего одного. Это очень озадачило Вэнь Хэань.
Шан Хуай бойко рассчитался, используя нефритовую табличку Лу Юйжаня из Сокровищницы духа. Повернувшись, он уже собрался уходить, но заметил, как Вэнь Хэань заворачивает нефритово-зелёное бобовое пирожное в промасленную бумагу, зажимает его в ладони, а затем подцепляет пальцем красный шнурок, привязанный к зеркалу Четырёх сторон света, и лениво раскачивает его в воздухе.
Лу Юйжань тоже посмотрел на неё. Шан Хуай удивился:
— Разве ты не сказала, что оно невкусное?
— А, это, — Вэнь Хэань тоже поднялась и, услышав вопрос, ответила: — Боюсь, ночью проснусь от голода. Оставлю на перекус.
Услышав это, Шан Хуай задумался о проблеме. Сам он был неприхотлив, мог обходиться малым, но иногда баловал себя — ел с особым настроением. Однако Лу Юйжань, когда занимался делами, славился своей строгостью и завышенными требованиями. Он не только мучил себя, но и доставлял хлопоты другим. Если Вэнь Хэань будет скитаться вместе с ними, как решать для нее вопрос с трёхразовым питанием?
Каждый день питаться сухим пайком и лепёшками? Звучало удручающе.
Вэнь Хэань, словно угадав его мысли, слегка приподняла уголки губ:
— Вам не нужно обо мне беспокоиться. Занимайтесь своими делами. Я сама подготовлю всё необходимое.
Разговаривая, они вышли из таверны.
За последние три года Лочжоу заметно преуспел. Жизнь простого народа была стабильной, а поскольку заклинателей здесь было немало, ночной комендантский час соблюдался лишь формально. По вечерам обычно было многолюдно и шумно. Лишь сегодня прохожих почти не было — те немногие, кто оказался на улицах, шли, вжав головы в плечи и засунув руки в рукава, с испуганными лицами, в глазах их читался огромный страх.
Такова была жизнь простых людей в Девяти областях. Стоило случиться малейшим потрясениям, как они начинали неудержимо паниковать, становясь пугливыми, как птицы, готовые в любой момент бежать всем семейством.
Такая картина была для всех привычным зрелищем, не вызывающим никаких эмоций.
Вэнь Хэань молча смотрела на безлюдные улицы. Место, где они остановились, находилось в восточной части города, по соседству с управлением начальника города. Ночные патрули и силы охраны здесь были многочисленны. Многие богатые семьи, жившие поблизости, выслали слуг разузнать обстановку, выжидая и наблюдая.
А на улицах повсюду висели красные шёлковые ленты и разноцветные украшения, которые ещё не успели убрать. Позавчера был Праздник Весны — время воссоединения семей, и тогда здесь царило оживление, проводилось множество интересных мероприятий. До сих пор сохранялась остаточная атмосфера праздника.
Вэнь Хэань быстро отвела взгляд и пошла вперёд. Не глядя по сторонам, она тихо спросила:
— Мы пробудем в городе несколько дней?
Шан Хуай взглянул на того, кто действительно принимал решения, вопросительным взглядом.
— Скор уедем, — Лу Юйжань, весь излучающий благородство, шёл плечом к плечу с суетливым слугой, что особенно подчёркивало его несовместимость с этим местом. — Если всё пойдёт хорошо, Ло Циншань прибудет завтра.
«Ло Циншань?»
Вэнь Хэань показалось, что это имя звучит знакомо, но сходу вспомнить она не смогла, в памяти не всплыло ни одной зацепки. Она мысленно повторила его ещё раз, запомнила и решила подумать внимательнее позже, когда вернётся.
По дороге к воротам особняка Вэнь Хэань спросила:
— Завтра я буду нужна?
— Нет, — Лу Юйжань упёрся локтем в дверь, но не вошёл, а коротко бросил: — Не убивай, не поджигай, не доставляй мне хлопот. В остальном, делай что хочешь.
Он взглянул на раскачивающееся зеркало Четырёх сторон света, которое Вэнь Хэань болтала на шнурке, и вспомнил, что раньше она и вправду не имела привычки в него смотреть, потому добавил:
— Если что, Шан Хуай свяжется с тобой.
Пока он говорил, Вэнь Хэань слушала очень терпеливо, её взгляд спокойно отдыхал на его губах.
Словно мокрое перо, смоченное водой, прижалось к ним.
Лу Юйжань слегка опешил и тут же почувствовал, что с ним что-то не так.
Он не стал больше говорить и, не поднимая глаз, направился прямиком в южный двор. По пути остановился рядом с Шан Хуаем и бросил:
— Идём со мной.
Южный двор тоже был отдельно выделенной небольшой усадьбой — самой дальней от покоев Вэнь Хэань.
Возможно, его обустроили специально по вкусу хозяина: обстановка и убранство были подчёркнуто простыми, даже аскетичными. В кабинете на книжных полках из красного сандала размещались сотни свитков, у окна стояли несколько маленьких горшечных растений. Неведомо, как за ними ухаживали, но даже в это время года они выпустили бутоны, готовые вот-вот раскрыться.
Лу Юйжань швырнул зеркало Четырёх сторон света на стол, сел за письменный стол и спросил Шан Хуая:
— Что за беспорядки произошли?
Зная, что предстоит поездка в Лочжоу, Шан Хуай сам вызвался разузнать обстановку в городе и, в конце концов выпросил у Лу Юйжаня нескольких бессмертных слуг — художников-заклинателей. Он велел им исчерпать своё воображение, чтобы воссоздать все возможные крайние ситуации, и вдоволь насладился зрелищем.
— Так и знал, что ты спросишь об этом.
Шан Хуай ничуть не удивился. Он пожал плечами, сам придвинул себе стул, сел, немного помолчал, но сначала всё же изложил суть:
— Лочжоу в предыдущие годы принадлежал секте Падающей звезды. Город искал покровительства, ежегодно внося огромные суммы денег и продовольствия. Сам же город круглый год страдал от голода. Со временем люди здесь либо ушли, либо умерли — осталось не так уж много.
Обновлено: 03.02.2026