Лу Синчжоу задумчиво произнёс: «Тот факт, что у великого дуду Лу есть ребёнок, скрывался ещё более тщательнее, чем известие о твоей мнимой смерти. До сих пор ни единый слух об этом не просочился наружу.
Помолчав немного, Лу Синчжоу добавил: «Впрочем, он не столько намеренно скрывает, сколько обладает способностью не допускать того, чтобы о его персоне узнавали то, что он не хочет раскрывать».
Лу Линсяо нахмурился: «Но ведь есть ещё стража цзиньи-вэй*?»
Лу Синчжоу вздохнул: «Стража цзиньи-вэй давно стала послушным орудием в его руках».
Лу Линсяо не мог в это поверить: «Как такое возможно …»
Стража цзиньи-вэй подчинялась исключительно воле правителя, из поколения в поколение слушая лишь приказы императора.
Лу Синчжоу, с непроницаемым выражением лица, устремил взгляд в ночную тьму за окном: «В то время Его Величество был ещё ребёнком, не достигшим десяти лет. Великий дуду Лу, ссылаясь на юный возраст правителя, взял стражу цзиньи-вэй под свой контроль, пообещав вернуть власть над ней императору в день, когда тот сможет принять бразды правления**.
Лу Линсяо холодно произнёс: «И как высокопоставленные чиновники могли поверить в подобную нелепицу?»
Лу Синчжоу ответил: «Поверили или не поверили, какая разница?»
Лу Линсяо не нашел, что возразить.
Он не ожидал, что всего за пять коротких лет великий дуду Лу сумеет обрести абсолютную власть при императорском дворе.
Лу Синчжоу добавил: «Хотя он контролирует императорский двор, но военная власть ему не подвластна. Думаю, возможно, именно ради этого он устраивает завтрашний банкет — намеревается привлечь на свою сторону героев войны, вернувшихся с пограничных застав».
Лу Линсяо был ошеломлён: «Чтобы устроить этот банкет … он даже ребёнка выдумал! Неужели он настолько безрассуден?»
Лу Синчжоу был куда спокойнее своего сына: «Он совершал и куда более безрассудные поступки. Ладно, не будем вникать в его семейные дела. Лучше подумаем, как вести себя завтра на завтрашнем банкете».
Лу Линсяо сжал кулаки, его переполняла праведная ярость: «Отец, когда я отправлялся на войну по приказу императора, я дал клятву перед табличками наших предков, что в этой жизни буду верен лишь Его Величеству. Я никогда не стану связываться с таким вероломным чиновником! Когда придёт время, я непременно избавлю Великую Чжоу и Его Величество от этой напасти!»
Выйдя из кабинета, отец с сыном столкнулись с Мэн Цяньцянь, которая как раз выходила из покоев госпожи Лу.
Мэн Цяньцянь поклонилась Лу Синчжоу: «Отец».
Лу Синчжоу кивнул: «Приходила навестить мать?»
«Да», — коротко ответила Мэн Цяньцянь.
Затем Лу Синчжоу обратился к сыну: «Вы с Цяньцянь возвращайтесь на двор Хайтан. Ложитесь спать пораньше — завтра предстоит насыщенный день».
Смысл этих слов был предельно ясен.
Лу Линсяо взглянул на Мэн Цяньцянь и ответил отцу: «Этот сын понял, отец».
Лу Линсяо вовсе не собирался оставаться на ночь во дворе Хайтан, однако, чувствуя вину перед ней, решил сначала сопроводить её туда — чтобы сохранить её достоинство перед слугами.
Но едва они вышли из главного двора, Мэн Цяньцянь сказала ему: «Я сама дойду до двора Хайтан. Пожалуйста, ступайте куда вам нужно, супруг».
Лу Линсяо замер в недоумении.
Травма ноги госпожи Лу ещё не зажила. Она даже по своей комнате могла передвигаться с трудом, поэтому на банкет не пошла.
Мэн Цяньцянь последние несколько лет жила в доме в статусе вдовы и почти не покидала пределы особняка, за исключением редких случаев поисков пропавшей старой госпожи. Этим обстоятельством и решила воспользоваться вторая госпожа, замыслив сопровождать Мэн Цяньцянь в этой поездке.
Правда, для осуществления этого плана ей требовалось участие второго господина.
К несчастью, второй господин Лу терпеть не мог светские мероприятия и предпочитал проводить время, забавляясь с птицами, поэтому, прихватив клетку, благополучно сбежал, чем вызвал у второй госпожи сильнейший приступ раздражения.
Среди приглашённых на банкет был и коллега Лу Синчжоу — господин Лю.
Господин Лю служил в Военном Министерстве и жил неподалёку от семьи Лу. Лу Синчжоу решил поехать с ним в одной карете — по пути они могли обсудить стратегию поведения на банкете.
Мэн Цяньцянь и Лу Линсяо должны были ехать в одной карете.
Когда Мэн Цяньцянь подошла к карете вместе с Банься, она обнаружила, что там уже находятся Линь Ваньэр и Люйло.
Лу Линсяо слегка кашлянул и пояснил: «Ваньэр хочет купить ткани для пошива одежды ребёнку. Это по пути».
Линь Ваньэр была одета в простую одежду — элегантную и сдержанную. Её чёрные волосы были небрежно собраны в причёску с помощью белого нефритового гребня в форме лотоса, несколько прядей свободно спадали вниз.
Она молчала, скромно опустив глаза, сидя рядом с Лу Линсяо. В её облике сочетались благородство и трогательная беззащитность.
Мэн Цяньцянь наблюдала за ней с холодным взглядом.
Выражение лица Банься помрачнело: Стоило моей молодой госпоже наконец выбраться из дома, как эта лисица тут как тут!
Она сердито воскликнула: «Молодой господин! В карете осталось только одно свободное место — нам не хватит!»
Лу Линсяо посмотрел на Мэн Цяньцянь: «Ваньэр беременна. Люйло должна присматривать за ней. Пусть Банься останется».
Банься широко раскрыла свои миндалевидные глаза: «Если я останусь, то кто позаботится о моей молодой госпоже?»
Лу Линсяо ответил: «Я позабочусь о вашей молодой госпоже».
Линь Ваньэр потянула его за рукав, покачала головой, а затем взглядом дала знак Люйло выйти из кареты».
Люйло заворчала: «Молодая госпожа, как я могу оставить вас, когда вы в положении?»
Линь Ваньэр жестами показала: Лавка недалеко. Ты можешь дойти пешком.
Люйло с явной неохотой вышла из кареты.
Банься фыркнула: «Хм!»
Мэн Цяньцянь и Банься сели в карету, заняв места напротив Лу Линсяо и Линь Ваньэр».
Всю дорогу никто не произнёс ни слова.
Вскоре карета остановилась перед лавкой тканей.
Лу Линсяо помог Линь Ваньэр выйти.
Банься встревожилась: «Молодой господин!»
Взгляд Лу Линсяо скользнул по Банься и остановился на спокойном, непроницаемом лице Мэн Цяньцянь: «Сначала я помогу Ваньэр выбрать ткани. Когда придёт Люйло, мы сразу отправимся».
«Молодой господин, молодой господин!»
Под непрекращающиеся мольбы Банься Лу Линсяо с явной нежностью взял Линь Ваньэр за руку и вошёл в лавку тканей.
Банься даже расплакалась от досады.
В зимней столице было невероятно холодно — пронизывающий ветер, словно лезвие, проникал сквозь занавески кареты.
Когда‑то во время грозы Мэн Цяньцянь упала в воду, и с тех пор её не только мучили головные боли и ночные кошмары, но ещё она стала крайне чувствительна к холоду.
Её руки и ноги быстро онемели от холода.
Что ещё хуже, небо разразилось громом — тёмная, мрачная туча разорвалась, и хлынул ливень.
Единственный зонтик из промасленной бумаги, который был в карете, Лу Линсяо ранее забрал с собой.
Значит, ты знал, что пойдёт дождь.
Банься смотрела на окоченевшую Мэн Цяньцянь, и сердце её сжималось от боли: «Молодая госпожа …»
Мэн Цяньцянь сохраняла спокойствие: «Давай найдём место, где можно укрыться от дождя. Брат У, ты тоже укройся. Не беспокойся о карете».
Лошадь не боялась дождя; ей ничто не угрожало.
А карета … Для Мэн Цяньцянь жизнь человека была куда важнее любого имущества.
«Слушаюсь, молодая госпожа!» — с благодарностью поклонился кучер.
Жизнь таких слуг, как он, ничего не стоила в глазах господ; лишь молодая госпожа относилась к ним как к людям.
Они вошли в лавку тканей, но Лу Линсяо и Линь Ваньэр нигде не было видно.
Банься и кучер взяли у хозяина лавки зонты и разошлись в разные стороны, чтобы отыскать Лу Линсяо.
Хозяин лавки, улыбаясь, спросил: «Девушка, а кто были те двое? Они такая нежная пара!»
Мэн Цяньцянь ответила: «Мой супруг и его наложница».
Хозяин лавки онемел от удивления.
Дождь усиливался, и на улице становилось всё меньше прохожих.
Вдруг Мэн Цяньцянь услышала душераздирающий плач: «Хозяин, у вас здесь есть дети?»
«Нет, нет», — ответил он.
Мэн Цяньцянь встала и положила на прилавок серебряную монету: «Позвольте взять ваш зонтик на время».
Она раскрыла зонтик из промасленной бумаги, вышла через заднюю дверь и решительно шагнула под дождь.
В переулке, затянутом плотной завесой ливня, повсюду валялись трупы.
Несколько крепких стражей стояли под дождём, источая убийственную ауру. Кровь с острия их мечей стекала по лезвиям, образуя на земле извилистую кровавую реку.
Одежда с узором «летящая рыба»***, мечи цзюньчунь****.
Это была стража цзиньи-вэй.
Единственный из них, кто не вытащил меч, с окаменевшим лицом держал на руках истошно рыдающего младенца. Его лицо исказилось от муки — словно ему вонзили нож.
Неподалёку мужчина в пурпурных одеждах железной хваткой сжимал горло молодой женщины, безжалостно прижимая её к испещрённой трещинами стене.
«Ты не можешь убить меня … Я мать этого ребёнка …» — начала женщина.
Но не успела она договорить: мужчина в пурпурных одеждах резким движением свернул ей шею.
«Если я решил убить, мне неважно, кто ты», — произнёс он.
Его голос, необычайно приятный на слух, был от природы холодным, опасным и надменным.
Мужчина в пурпурных одеждах достал чистый белый платок, вытер руку и бросил его в грязную, залитую кровью воду.
В этот момент страж цзиньи-вэй, державший ребёнка, наконец заговорил: «Господин, а что делать с ребёнком?»
Мужчина в пурпурных одеждах не ответил. Вместо этого он развернулся и неспешно, словно прогуливаясь по саду, подошёл к Мэн Цяньцянь.
Волна убийственной ауры накрыла её с головой.
Он приподнял край её зонта из промасленной бумаги и, ухмыльнулся: «Что ты видела?»
Стражи цзиньи-вэй мгновенно насторожились: Кто‑то подошёл незамеченным?!
Высокая фигура мужчины в пурпурных одеждах полностью заслонила Мэн Цяньцянь от их взглядов.
Мэн Цяньцянь держала зонтик, слегка наклонив его: «Я ничего не видела».
Мужчина в пурпурных одеждах приподнял бровь: «О?»
Стражи цзиньи-вэй крепче сжали свои мечи цзюньчунь.
Устранить свидетеля!
Мужчина в пурпурных одеждах с улыбкой спросил: «Умеешь держать ребёнка?»
Мэн Цяньцянь ответила: «Умею».
Мужчина в пурпурных одеждах даже не обернулся — лишь слегка приподнял руку.
Поняв жест, один из стражей цзиньи-вэй тут же передал Мэн Цяньцянь плачущего ребенка, чьё лицо уже побагровело от крика.
И что удивительно — ребенок тут же перестал плакать, оказавшись у неё на руках.
___________________________________
Примечание:
* - цзиньи-вэй (досл. стража в парчовой одежде) - тайная служба правителей империи Мин;
** - принять бразды правления можно было по достижении совершеннолетия;
*** - узор «летящая рыба» сочетает в себе облик змея с рыбьими плавниками и хвостом; для него характерна композиция с четырьмя когтями; хвостовая часть явно отличает этот узор от изображения дракона. Такую одежду император жаловал высокопоставленным стражам цзиньи-вэй (стражам в парчовых одеждах);
**** - меч цзюньчунь (досл. Меч «Вышитый весной») – меч, используемый стражей цзиньи-вэй во времена династии Мин.
Перевод: Флоренс
Обновлено: 20.01.2026