«Госпожа, управляющий Лю желает с вами переговорить», — донёсся из‑за двери голос служанки.
В семье Лу соблюдались строгие правила: без крайней необходимости никого не допускали прерывать трапезу хозяев.
Госпожа Лу обратилась к сидящим за столом: «Цяньцянь, вы с Линсяо ешьте, не беспокойтесь, а я отлучусь по делу».
После того как госпожа Лу вместе с Чуньтао вышли, за столом остались лишь Мэн Цяньцянь и Лу Линсяо.
Никто из них не произносил ни слова, и в комнате повисло тягостное молчание, нарушаемое лишь стуком посуды.
«А что, если я стану придираться?» — вдруг нарушила тишину Мэн Цяньцянь.
Лу Линсяо понял, что она отвечает на его недавний вопрос.
Он нахмурился: «Ты — главная супруга в семье Лу, живёшь в богатстве и роскоши в этом особняке. Разве у тебя было мало османтусовых пирогов? Ваньэр выросла на границе, знаешь ли ты, сколько тягот ей пришлось пережить за эти годы?»
Мэн Цяньцянь посмотрела на него и недоумённо спросила: «Разве это я заставила её страдать? Если нет, почему я должна ей уступать?»
Лицо Лу Линсяо потемнело, и он отложил палочки: «Речь всего лишь об османтусовом пироге. Если тебе так хочется, можно просто попросить кухню приготовить ещё одно. К чему эта непримиримость?»
Мэн Цяньцянь ответила: «Сегодня она отбирает у меня османтусовый пирог, завтра она заберёт пирог с водяными каштанами. Если так будет продолжаться изо дня в день, значит ли это, что отныне мне придётся довольствоваться тем, что останется после неё?»
Лу Линсяо сказал: «Положение главной супруги уже отдано тебе. Ваньэр всего лишь захотела отведать османтусового пирога — неужели она должна спрашивать у тебя разрешения?»
Мэн Цяньцянь ответила: «Благодарю супруга за то, что ещё помнишь, что я — главная супруга. С давних времён наложницы обязаны подчиняться власти главной супруги — разве им не приходится считаться с её волей?»
Лу Линсяо ещё сильнее нахмурил брови: «Прошу тебя, не будь столь груба …»
Мэн Цяньцянь серьёзно посмотрела на него: «Что именно грубого ты нашёл? То, что она наложница, или то, что она вынуждена подчиняться мне?»
«Ваньэр — не наложница!»
«Тогда кто она? Любовница? Постельная служанка?»
Лу Линсяо сердито хлопнул палочками по столу: «Ты по фамилии Мэн!»
Тут в комнату вбежала Чуньтао, взволнованно восклицая: «Старший молодой господин! Старшая молодая госпожа! Пожалуйста, прекратите спорить! Госпожа упала!»
Оба поспешила наружу, в зал, где хозяйка обычно занималась домашними делами.
Госпожу Лу поддерживали слуги, усаживая на кресло.
Лу Линсяо встревоженно спросил: «Матушка, что случилось?»
Сдерживая боль, госпожа Лу ответила: «Твоя прабабушка, твоя бабушка и семья второго дяди отправились в храм вознести благовония, верно? Они планировали остаться там на несколько дней. Я попросила управляющего Лю съездить туда и сообщить о твоём возвращении. Они тотчас поспешили домой, но по дороге твоя прабабушка почувствовала себя плохо. Я поспешила ей на помощь и поскользнулась».
Мэн Цяньцянь опустилась на колени и осторожно ощупала ногу госпожи Лу: «Вывих, но кости целы».
Лу Линсяо тоже проверил и подтвердил, что так оно и было.
«Матушка, какая болезнь у прабабушки?»
Госпожа Лу грустно поведала: «Ты отсутствовал пять лет, и, наверное, не знаешь, что три года назад память прабабушки сильно ухудшилась, она перестала узнавать близких».
Лу Линсяо всё понял и сказал: «Матушка, я поеду встречать прабабушку».
Матушка Лу взглянула на свою болезненно распухшую ногу и вздохнула: «Похоже, это единственный выход. Постой — возьми с собой Цяньцянь».
Лу Линсяо взглянул на Мэн Цяньцянь, помедлил немного, но в итоге согласился.
Выйдя из двора, Мэн Цяньцянь обратилась к Лу Линсяо: «Подожди у ворот, я вернусь в павильон Хайтан и кое‑что возьму».
Лу Линсяо недовольно заметил: «Прабабушка заболела, а ты всё ещё думаешь о каких-то вещах?»
Мэн Цяньцянь принесла свёрток.
Лу Линсяо не стал спрашивать, что внутри, и велел кучеру ехать быстрее.
Спустя примерно час карета остановилась посреди шумной городской улицы.
Лу Линсяо откинул занавеску и первым вышел из кареты. Немного подумав, он протянул руку, чтобы помочь спуститься Мэн Цяньцянь, но увидел, что та легко выпрыгнула с другой стороны кареты, прижимая сверток к груди.
Мэн Цяньцянь стремительно взбежала наверх.
Вторая госпожа, выглядевшая измученной, металась в коридоре. Увидев приближающуюся Мэн Цяньцянь, она словно получила помилование и, показывая правую руку, принялась жаловаться: «Ну и долго же ты! Посмотри, что твоя прабабушка со мной сделала! Царапала меня, как сумасшедшая!»
Мэн Цяньцянь холодно взглянула на неё: «Вторая тётушка, где прабабушка?»
Вторая госпожа указала на восточное крыло и раздражённо ответила: «В той комнате, за закрытой дверью! Ой, как больно! Ты пришла одна? Где твоя свекровь? Где Линсяо? Разве не говорили, что он вернулся в столицу?»
«Вторая тётушка».
В этот момент наверх поднялся и Лу Линсяо.
«Линсяо!»
«Вторая тётушка, что случилось с прабабушкой?»
«По пути твоя прабабушка вдруг начала кричать, что хочет съесть османтусовый пирог из лавки Чжоу. Твоя бабушка и второй дядя испугались, что у неё приступ, и привезли её сюда. Последний цзинь пирога уже был продан, деньги уплачены, но твоя прабабушка, будучи не в своём уме и не понимая ситуации, выхватила пирог и даже напала на покупателя! Если бы это был обычный человек … или даже семья чиновника, они могла бы пойти навстречу семье Лу, но этот человек оказался управляющим из резиденции великого дуду*. Из резиденции самого великого дуду! Нам не справиться с этим!»
Услышав слова «из резиденции великого дуду», выражение лица Лу Линсяо стало серьёзным.
Несмотря на то, что последние пять лет он провёл на пограничной заставе, до него нередко доходили слухи о могущественном великом дуду.
Тот был печально известным мятежным чиновником, вызывающим общественный гнев, который прибрал к своим рукам дела управления государством, устранял инакомыслящих, приносил вред государству и причинял зло народу — не хватит бамбука для описания всех его многочисленных преступлений!
Хотя обе семьи носили фамилию Лу, но на самом деле между ними не было родственных связей.
Если дело касалось этого человека, то речь шла уже не о сохранении лица, а о безвыходной ситуации, не имеющей простого решения.
Этот человек был жестоким и беспощадным, любил сводить счёты, а его подчинённые отличались дерзостью, высокомерием и полным пренебрежением законом.
… Это уже серьёзная проблема.
«Линсяо, придумай что-нибудь поскорее!»
«Не волнуйтесь, вторая тётушка. Сначала я поговорю с прабабушкой».
С этими словами Лу Линсяо поспешил вслед за Мэн Цяньцянь.
«Прабабушка, это я, ваш правнук Линсяо. Ваш Сяоэр вернулся. Откройте дверь!»
«Прабабушка, пожалуйста, откройте дверь».
«Это я, я действительно вернулся».
Как ни стучал и ни звал Лу Линсяо, дверь так и не открылась.
«Может, что‑то случилось?» — забеспокоился он.
Лу Линсяо нахмурился и уже собрался взломать дверь.
Мэн Цяньцянь тихо произнесла: «Прабабушка».
Дверь со скрипом приоткрылась, образовав узкую щель.
Старая госпожа прильнула к щели, настороженно выглядывая наружу.
Увидев Мэн Цяньцянь, она резко втянула её внутрь и без церемоний захлопнула дверь!
Лу Линсяо: «…»
Старая госпожа, понуро опустив голову, словно нашкодивший ребёнок, проговорила: «Цяньцянь, я опять намочила штаны».
Мэн Цяньцянь развернула свёрток: «Я принесла вам чистую одежду».
Спустя некоторое время старая госпожа вышла — уже бодрая и опрятная.
Лу Линсяо посмотрел на прабабушку в новой одежде, затем на Мэн Цяньцянь, спокойно убирающую вещи в сверток, и понял, что зря упрекнул её ранее.
«А кто этот мальчишка?» — нахмурив седые брови, спросила старая госпожа, глядя на Лу Линсяо.
Лу Линсяо быстро ответил: «Прабабушка, я ваш правнук, Линсяо».
Старая госпожа сказала: «Разве ты не умер?»
То, что прабабушка вспомнила его имя, обрадовало Лу Линсяо.
«Это долгая история», — сказал он.
Старая госпожа отмахнулась: «Тогда не рассказывай! Цяньцянь, пойдём!»
Старая госпожа взяла Мэн Цяньцянь за руку и двинулась вперёд.
Как раз, когда Лу Линсяо собрался последовать за ними, из самой дальней комнаты в западном крыле вышла пожилая госпожа** в сопровождении второго господина Лу.
Не обратив внимания на старую госпожу и Мэн Цяньцянь, проходивших мимо, пожилая госпожа торопливо подошла к Лу Линсяо и, обхватив его руками, разразилась громкими рыданиями: «Сяоэр, … мой внук … ты наконец вернулся …»
Старая госпожа вздрогнула, высунула язык и издала звук, будто её тошнит: «Буэ-э …»
Уже в карете старая госпожа достала из‑за пазухи османтусовый пирог, который прятала с утра, теперь он был немного помят, и протянула его Мэн Цяньцянь. Её взгляд был чист, как у ребёнка.
Управляющий Лю сказал, что тот паршивец привёз с собой плохую женщину …
«Съешь османтусовый пирог, Цяньцянь. Не грусти».
___________________________________
Примечание:
* - дуду - единоличные военный и гражданский управляющий/комендант, который главенствовал над определенной территорией (в нашем случае столицей) (аналог генерал-губернатора);
** - в дальнейшем прабабушка Лу Линсяо (с титулом в семье Лу Лао Тайцзюнь) будет именоваться старая госпожа, а бабушка Лу Линсяо (с титулом в семье Лао Фужэнь) – пожилая госпожа.
Перевод: Флоренс
Обновлено: 20.01.2026