После того как Лу Линсяо закончил говорить, он довольно долго ждал ответа Мэн Цяньцянь, но так и не получив его, повернул голову, чтобы взглянуть на неё.
К своему удивлению, он обнаружил, что Мэн Цяньцянь пристально смотрит на его … ягодицы.
Лу Линсяо слегка нахмурился, отодвинулся в сторону и спросил, глядя на место, где только что сидел: «Здесь что-то грязное?
Мэн Цяньцянь на мгновение замолчала, прежде чем ответить: «Супруг мой, не говори так о себе».
Лу Линсяо: «…»
Сдерживая гнев, Лу Линсяо сказал: «Ладно, не важно. Ты ещё молода, поэтому я не буду ссориться с тобой. Одно дело — вести себя неподобающе передо мной, но ты никогда не должна перечить матушке».
Мэн Цяньцянь удивлённо возразила: «Матушка очень хорошо ко мне относится. Зачем мне перечить ей?»
И снова ответ Мэн Цяньцянь лишил Лу Линсяо дара речи.
Он посмотрел на неё долгим испытующим взглядом и назидательно добавил: «Пока ты ведёшь себя послушно, я тоже в будущем буду хорошо к тебе относиться».
«О», — равнодушно ответила Мэн Цяньцянь.
Всё происходящее шло абсолютно не так, как представлял себе Лу Линсяо. Вместо ожидаемых рыданий и истерик он столкнулся с полным отсутствием реакции. Словно он ударил кулаком по вате.
Чувствуя себя несколько неловко, взгляд Лу Линсяо скользнул по комнате и остановился на нескольких пожелтевших письмах на прикроватном столике.
Он сразу узнал в них письма, которые посылал ей много лет назад.
По одному письму в месяц, всего шесть.
В них не было ничего особенного — просто сообщения о том, что он в порядке, и наставления хорошо питаться, почитать родителей и бабушку.
В то время она была неграмотной, поэтому первые несколько писем она просила написать его мать. Только последнее письмо она написала сама — буквы были кривыми и похожими на каракули ребенка.
Оказывается, чтобы отвечать ему, она начала учиться читать и писать у его матери.
В своём письме она спрашивала, когда он вернётся домой.
Он ответил, что вернётся, когда она вырастет.
Теперь она действительно выросла, и он вернулся, как и обещал.
Но они никогда не смогут вернуться к тому, что было раньше.
У него появилась Ваньэр, и он впервые в жизни познал любовь. Он больше не сможет полюбить другую женщину.
Даже собственную законную супругу.
Глядя на юное и невинное лицо Мэн Цяньцянь, Лу Линсяо хотел сказать что-то ещё, но вдруг услышал взволнованный голос служанки снаружи: «Цзянцзюнь*! Вы здесь, цзянцзюнь? Госпожа Ваньэр внезапно почувствовала себя плохо …»
Выражение лица Лу Линсяо мгновенно изменилось. Он немедленно встал и ушёл, не оглядываясь!
Банься и няня Ли вошли в комнату.
Эти двое были личными служанками Мэн Цяньцянь и людьми, которым она больше всего доверяла в семье Лу.
Мэн Цяньцянь мельком взглянула на письма, намеренно разложенные на прикроватном столике, и спокойно произнесла: «Больше никаких самостоятельных решений. Запомните это».
Банься, чувствуя себя виноватой, опустила голову: «Поняла, барышня».
Мэн Цяньцянь приказала: «Поменяйте постельное бельё».
Банься поспешно ответила: «Слушаюсь!»
После того как постельное бельё было заменено, Мэн Цяньцянь велела Банься принести её резную шкатулку.
Шкатулка была наполнена до краёв письмами, которые Мэн Цяньцянь писала своему «погибшему мужу» на протяжении последних пяти лет — их было больше сотни. Почерк в них заметно улучшился — от первых неумелых каракуль до изящного, приятного для глаз стиля сяокай**.
Банься взволнованно спросила: «Барышня, может, отправим эти письма молодому господину? Когда он узнает о ваших чувствах за все эти годы, он обязательно передумает!»
Но Мэн Цяньцянь, не колеблясь, отрезала: «Сожги их».
Истинная привязанность редка, но некоторые её попросту не заслуживают.
Когда Мэн Цяньцянь вышла замуж в семью Лу, это было отчасти для того, чтобы отвести надвигающееся несчастье и обмануть судьбу старой госпожи, но существовала и малоизвестная причина — выручить семейство Лу из тяжелейшего финансового положения.
Внешне процветающая, семья Лу давно погрязла в долгах, и именно богатое приданое Мэн Цяньцянь позволило залатать зияющие бреши семейного бюджета.
На протяжении многих лет все расходы особняка также поддерживались за счёт её приданого.
Банься со слезами на глазах спросила: «Барышня, вы действительно хотите сжечь их? А как же все ваши старания за эти годы?»
Мэн Цяньцянь взяла кусочек жареной закуски: «Считай, что все мои искренние чувства пошли псу под хвост».
Няня Ли подошла ближе и укоризненно добавила: «Разве ты не слышала, барышня приказала сжечь их?»
Банься больше не могла сдерживаться и разрыдалась: «Молодой господин слишком жесток … Как он может так обращаться с барышней … Как барышня будет жить в этом доме теперь …»
Няня Ли печально посмотрела на сидящую в кресле Мэн Цяньцянь, спокойно пересчитывающую оставшиеся сладости, и тяжело вздохнула.
Да, положение барышни действительно незавидное. Наша барышня незнатного происхождения, без поддержки семьи, и если она терпела обиды, то даже пожаловаться ей было некому, не говоря уже о поддержке.
А молодой господин, который должен был быть главной опорой для барышни, теперь завёл себе другую женщину и нагло привёл её в особняк.
Как наша барышня сможет сохранить своё положение в семье Лу в будущем?
Вдруг Няня Ли подумала об одном человеке: «Барышня, может быть ...»
«Няня», — прервала её Мэн Цяньцянь.
«Да, барышня?»
Я хочу спать, не забудь закрыть дверь, когда будешь уходить. Завтра не буди меня. И ещё: сегодня не хватает пяти жареных закусок».
Няня Ли удивлённо моргнула.
Мэн Цяньцянь забралась в кровать, опустив за собой полог.
На следующий день Мэн Цяньцянь проснулась естественным образом.
Проснувшись, она узнала, что Лу Линсяо прибыл рано утром и терпеливо ожидает её в отапливаемой комнате.
Это вновь зажгло искру надежды в сердцах Банься и няни Ли, которые уже потеряли надежду.
Они выбрали для Мэн Цяньцянь яркое нежно-розовое одеяние, дополнив его розово-белым меховым плащом цвета персика.
От природы красивая, Мэн Цяньцянь выглядела безупречно даже без малейшего макияжа: её брови напоминали далёкие горы, нос был прямым и изящным, а губы естественно красными без какой-либо помады. В ней была присущая её возрасту яркость и жизненная энергия, она была прекрасна, как цветущая слива.
Та сопливая девушка, которая вышла замуж, чтобы отвести надвигающееся несчастье и обмануть судьбу для старой госпожи, теперь превратилась в стройную утонченную красавицу.
Лу Линсяо замер, заворожённый её видом.
Мэн Цяньцянь спросила: «Зачем ты пришёл?»
Лу Линсяо подумал, что у этой девушки, кажется, два лица: перед его матерью она ведёт себя послушно, но после того, как он рассказал ей о деле с Ваньэр, она смотрит на него с холодной отстранённостью.
Лу Линсяо отвёл взгляд и равнодушно произнёс: «Меня прислала мать. Просит присоединиться к утренней трапезе. Жду тебя уже больше часа. Всегда просыпаешься так поздно?»
Не дожидаясь ответа Мэн Цяньцянь, Лу Линсяо добавил: «В следующий раз просыпайся раньше».
На самом деле Мэн Цяньцянь обычно вставала раньше петухов, просто пожилой госпожи не было в особняке последние два дня, поэтому матушка Лу разрешила ей поспать подольше.
Мэн Цяньцянь не стала оправдываться.
Если сердце мужчины склонно к предубеждениям, то любые объяснения бесполезны.
Они направились во двор госпожи Лу.
В воспоминаниях Лу Линсяо всякий раз, когда пожилая госпожа принимала пищу, его мать всегда стояла рядом и прислуживала.
Но госпожа Лу обращалась с Мэн Цяньцянь совсем не так.
Она взяла Мэн Цяньцянь за руку и усадила её рядом с собой, выкладывая перед ней самые лучшие блюда.
Глядя на свою пустую тарелку, а затем на то, как его мать продолжает подкладывать кушанья Мэн Цяньцянь, Лу Линсяо вдруг задумался, кто же из них двоих на самом деле родной ребёнок.
«Османтусовый пирог», — произнесла Мэн Цяньцянь.
Госпожа Лу похлопала Мэн Цяньцянь по тыльной стороне руки и улыбнулась: «Отлично, отлично, османтусовый пирог. Чуньтао, поспеши на кухню и поторопи их».
Чуньтао нерешительно помялась на месте.
«Что такое?» — спросила госпожа Лу.
Чуньтао смущённо прошептала: «Османтусовый пирог отправили в покои барышни Линь».
Госпожа Лу нахмурилась: «Разве ты не сказала, что его приготовили для молодой госпожи?»
Чуньтао испуганно покосилась на Лу Линсяо: «Сказала …»
Лу Линсяо отложил палочки в сторону и спокойно объяснил: «Это я велел кухне отправить его туда. Ваньэр тоже захотелось попробовать османтусовый пирог».
Говоря это, он встретился глазами с Мэн Цяньцянь, сидящей рядом с его матерью, и добавил: «Ты ведь не станешь придираться к Ваньэр из-за кусочка пирога, верно?»
________________________ офф-топик________________
Злодейка: (ˉ▽￣～) Пф-ф…
_____________________________
Примечание:
* - цзянцзюнь – ист. полководец;
** - сяокай («мелкое уставное письмо») – сохраняется стандартность, строгий порядок черт, отчетливость в прописывании каждого элемента иероглифа со стиля кайшу (с кит. «уставное письмо»), но пишется очень мелко.
Перевод: Флоренс
Обновлено: 20.01.2026