Резиденция великого дуду, ночь, тёмная луна, свистит ветер.
Маленькая фигурка, крадучись и озираясь, вылезла из корзины и, пыхтя, пробралась на маленькую кухню.
Воспользовавшись тем, что никто не видит, она ловко схватила большую куриную ножку!
Однако, когда Бао Чжу, прижимая к себе добычу, доползла обратно в свою комнату, она с ужасом обнаружила, что её корзинка исчезла!
Ненадежный папа-разгильдяй тоже пропал!
«У-а-а!» — заревела Бао Чжу, вне себя от отчаяния!
……
Раз Бао Чжу отсутствовала, великому дуду Лу больше незачем было оставаться во дворе Хайтан.
Он небрежно забросил недочитанный простонародный роман на прикроватный столик и непринуждённо поднялся.
Его высокий, статный силуэт заслонил мерцающий свет свечи, его мужественное лицо с чёткими чертами оставалось в тени, а узкие, миндалевидные глаза в темноте сверкали, словно огонь.
Мэн Цяньцянь спокойно спросила: «Позже … ты придешь снова?»
Если нет — я лягу спать.
Великий дуду Лу усмехнулся, глядя на неё сверху вниз: «Так, приходишь-уходишь, незаметно и рассветет. Думаешь, у этого дуду столько свободного времени?»
Мэн Цяньцянь мельком взглянула на простонародный роман, который он почти полностью пролистал, и спокойно моргнула.
Великий дуду Лу склонился над ней, создавая мощное давление своим присутствием и ароматом мужественности.
Его холодные, словно кости, пальцы сжали её подбородок, и он с усмешкой произнёс: « Или ты хочешь, чтобы все увидели, как этот дуду выходит из твоей комнаты? Этому дуду, впрочем, всё равно, но не знаю, как это воспримет семья Лу».
Мэн Цяньцянь безмятежно посмотрела на самого коварного и жестокого чиновника при дворе: «Богатства и почёта нельзя добиться, не рискуя. Если великий дуду окажет мне покровительство, зачем мне бояться семьи Лу?»
Лу Юань криво улыбнулся, и его улыбка была полна холодного убийственного намерения: «Этот дуду, не будет покровительствовать ни одной женщине. Даже если твои заслуги будут велики, твоя жизнь или смерть не имеют ко мне никакого отношения».
«Запомни хорошенько: этот дуду никогда не был хорошим человеком».
Только когда он ушёл, Мэн Цяньцянь разжала пальцы, в которых всё это время крепко сжимала серебряную иглу.
Вся её спина была мокрой от холодного пота.
Давно ходили слухи о непредсказуемости и безжалостности этого великого дуду, просто последние несколько дней в присутствии маленькой Чжаочжао, он сдерживал свою убийственную ауру, и у неё возникло ложное ощущение, что он, возможно, не так ужасен, как о нём говорят.
К тому же он быстро согласился на сделку, что ещё больше усилило это заблуждение.
Я поторопилась.
Как могла я, простая дочь торговца, одним прыжком взлететь так высоко, чтобы зацепиться за недосягаемую даже для семьи Лу вершину?
То, что он приводил Бао Чжу ко мне, означало лишь, что ему нравилось баловать малышку, а не то, что он действительно попал под мои чары.
У этого вселяющего ужас великого дуду нет слабостей, привязанностей и чувств.
………..
Проснувшись, Мэн Цяньцянь обнаружила, что в комнате всё вернулось на свои места. Непонятно, как стража цзиньи-вэй умудрялась перемещать туда-сюда такие громоздкие предметы, но это и не было её заботой.
Няня Ли внесла в комнату горячую воду, подняла полог у кровати и, заметив бледность на лице Мэн Цяньцянь, спросила: «Барышня, опять кошмар приснился?»
Мэн Цяньцянь, не меняясь в лице, ответила: «Нет, просто допоздна смотрела счета и не выспалась».
Няня Ли заботливо сказала: «Несколько дней назад вы промокли под дождем, и только-только оправились от простуды. Берегите себя, не перетруждайтесь».
Мэн Цяньцянь кивнула: «Хорошо, няня».
Няня Ли принесла одежду: «Раньше барышня не любила выслушивать мои нравоучения».
Мэн Цяньцянь ответила: «Раньше я была маленькой и не понимала многого, но в душе знала, что няня желает мне только добра».
Няня Ли улыбнулась: «Конечно».
Барышня с детства была разумной, её лелеяли, но она не избаловалась. А после того падения в воду, её характер стал гораздо проницательнее.
«Барышня!» — Банься внесла коробку с едой. «Я только что была на общей кухне, там сказали, что пожилая госпожа страшно разгневана!
Гнев пожилой госпожи был для Мэн Цяньцянь ожидаем, просто она думала, что та продержится хотя бы несколько дней, а не выйдет из себя так быстро.
Говоря по правде, за последние годы Мэн Цяньцянь слишком хорошо обеспечивала потребности пожилой госпожи, и та привыкла получать всё необходимое без труда, и вдруг, когда не стало того, кто платит, она сразу потеряла терпение.
С самого утра она отправила слуг продать драгоценности из хранилища, но те украшения были низкого качества и устаревшего стиля, поэтому стоили немного.
Тогда пожилая госпожа попыталась выпросить денег у второй ветви, но вторая госпожа отказалась, сказав, что у неё ничего нет, и тут же притворилась больной.
Пожилая госпожа была вне себя от ярости, говорят, она разбила несколько мисок и чашек.
«Так ей и надо!» — с чувством удовлетворения сказала Банься.
Няня Ли поспешно сказала: «Потише, а то услышат!»
Банься озорно ответила: «Я понимаю, няня!»
Мэн Цяньцянь отхлебнула чаю: «Она так разозлилась из-за потери двух лавок. Интересно, что будет, если придётся вернуть больше? Не сведет ли это в могилу мою дорогую бабушку?»
Банься не поняла, о чём речь, но глаза няни Ли загорелись: «Барышня …»
Мэн Цяньцянь улыбнулась: «Няня, не будем спешить, будем постепенно сводить счеты».
…………..
После завтрака Мэн Цяньцянь вместе с Банься вышла со двора Хайтан.
В семье Лу все знали: старая госпожа обожает слушать простонародные романы, но те, что покупали другие, ей не нравились, поэтому Мэн Цяньцянь раз в один-два месяца лично выходила, чтобы выбрать новые.
С последнего посещения книжной лавки как раз прошло ровно полтора месяца.
«Барышня, почему на улицах так много солдат?» — удивлённо спросила Банься.
«Наверное, скоро Новый год, поэтому усилили патрулирование», — предположила Мэн Цяньцянь.
Вероятно, это связано с двумя шпионами Бэйляна, сбежавшими из Дома Ваньхуа. Неудивительно, что их до сих пор не поймали: раз они сумели ускользнуть от стражи цзиньи-вэй, значит, были не промах.
«Молодая госпожа Лу, снова пришли выбрать романы для старой госпожи?» — с улыбкой поприветствовал её служка книжной лавки.
Мэн Цяньцянь спросила: «Есть что‑нибудь новенькое?»
Служка с улыбкой ответил: «Да! Скоро весенние экзамены, многие кандидаты приехали в столицу заранее, и у нас появилось много новых простонародных романов!»
Банься с недоумением спросила: «Эти кандидаты не готовятся усердно к весенним экзаменам, а пишут простонародные романы? Двое молодых господ из семьи Лу учатся в Императорской академии Гоцзыцзянь, но даже домой не заглядывают!»
Служка вежливо ответил: «Девушка Банься, вы просто не знаете, но некоторые кандидаты – выходцы из бедных семей, они вынуждены зарабатывать дополнительные средства на проживание и еду».
Банься поняла: «А ...»
Мэн Цяньцянь выбрала пять простонародных романов и велела Банься расплатиться.
«Барышня, мы возвращаемся в особняк Лу?»
«Нет, идём на Восточную улицу».
Она собиралась забрать две лавки на Восточной улице.
Отсюда до Восточной улицы было недалеко — пройти через переулок, свернуть за угол — и ты на месте.
Мэн Цяньцянь и Банься отправились пешком.
Чтобы не быть узнанными, обе надели широкополые шляпы с вуалью.
Подойдя к первой лавке, Банься схватила свою молодую госпожу за руку и указала внутрь: «Барышня, смотрите, это барышня Линь!»
Эта лавка торговала благовониями и косметическими средствами.
Линь Ваньэр как раз вместе с Люйло перебирали баночки с румянами. Линь Ваньэр тоже была в широкополой шляпе с вуалью, но те, кто её знал, могли узнать её с первого взгляда.
Банься фыркнула: «Беременная, а всё румянится — хитрая лисица! Барышня, мы пойдём туда?»
Мэн Цяньцянь равнодушно улыбнулась: «Почему бы нет? Я законная супруга, ей следует прятаться, а не мне».
Банься гордо выпрямилась: «Верно!»
Они вошли в лавку.
«Молодая госпожа Лу?» — раздался взволнованный женский голос позади.
Мэн Цяньцянь слегка замерла, собираясь посмотреть, кто это, как вдруг увидела, что мимо прошла женщина лет тридцати, богато одетая, украшенная драгоценностями. Она подошла к Линь Ваньэр и тронула её за плечо.
Линь Ваньэр обернулась.
Женщина по имени госпожа Ван улыбнулась: «Так и знала, что это ты! Видела тебя на банкете в резиденции великого дуду, я из семьи цензора Вана, помнишь меня?»
В этот момент в лавку вошли ещё несколько женщин.
Одна из них, глядя на Линь Ваньэр, спросила: «Госпожа Ван, а это …?»
Госпожа Ван взяла Линь Ваньэр за руку и сказала им: «Это супруга цзянцзюня Чжэньбэй, молодая госпожа Лу!»
Перевод: Флоренс
Обновлено: 19.02.2026