Тем временем Лу Линсяо, кипя от гнева, вышел из двора Хайтан, твёрдо намереваясь пойти к пожилой госпоже, чтобы выяснить всё до конца.
Но, едва сделав несколько шагов, он осознал, что в состоянии раздражения задавать вопросы собственной бабушке из‑за таких дел — это будет нарушением принципов сыновней почтительности.
К счастью, некоторые вещи уже распространились среди слуг, и стоило лишь немного повнимательнее прислушаться, и он смог бы узнать подробности.
Оказалось, что в былые времена ещё при жизни деда семья Лу занималась ростовщичеством, выдавая ссуды под высокие проценты. Поскольку дед был военачальником, то внушал всем такой страх, что никто не смел уклоняться от выплат — поначалу дела у семьи шли в гору.
Со временем он почувствовал вкус к лёгким деньгам и стал расширять дело.
Но ростовщичество — пагубное занятие, приносящее немалый вред обществу, и когда на престол взошёл предыдущий император, его первым указом был запрет частных ростовщических ссуд.
Тогда многие поспешили свернуть дела, и дед тоже хотел отступить, но, увы, он выдал слишком много ссуд и не успел свернуть деятельность — в итоге он потерял всё до последнего гроша.
Чтобы поправить положение, дед заложил свои дома, лавки и особняк в денежной лавке, взяв в долг крупную сумму серебра для участия в перевозках соли.
Но торговля солью — занятие крайне опасное. Неважно, что дед был военным чиновником четвёртого ранга — даже принцы императорской крови не могли легко вмешиваться в торговлю солью.
Как и следовало ожидать, информация просочилась наружу.
Лишь благодаря заслугам прадеда, который когда‑то следовал за драконом*, деда не лишили должности — вместо этого он отделался крупным штрафом.
Однако после этого семья Лу оказалась по уши в долгах.
Когда Лу Линсяо достиг брачного возраста, пожилая госпожа не раз пыталась подыскать ему в столице подходящую партию, но стоило потенциальным родственникам узнать о положении семьи Лу, как они тут же отказывались отдавать за него своих дочерей.
И только семья Мэн, жившая далеко в Ючжоу, не знала, что семья Лу уже давно разорилась.
Так что Мэн Цяньцянь не лгала: именно она покрыла дыры в бюджете семьи Лу, погасила внешние долги, и благодаря её приданому семья Лу смогла сохранить видимость благополучия.
Слуга вздохнул: «Вот как обстоят дела, молодой господин. На самом деле, есть мягкую пищу** не стыдно, стыдно — жёстко есть мягкую пищу***.
Лицо Лу Линсяо потемнело: «Ты сегодня слишком много болтаешь!»
Слуга виновато замолчал.
«Как тебя зовут?» — спросил Лу Линсяо.
Этот человек был прислан управляющим Лю в качестве его личного слуги, но за считанные дни его болтовня уже успела довести молодого господина до белого каления.
Слуга ответил: «Молодой господин, будьте осторожны в высказываниях****.
Лу Линсяо нахмурился: «Ты ещё будешь меня поучать?! Я спросил, как тебя зовут!»
Слуга обиженно сказал: «Шэньянь! Меня зовут Шэньянь! Меня прозвали так за болтливость — чтобы я всегда помнил о необходимости следить за своим языком****».
Лу Линсяо сказал: «По-моему, это имя тебе ничуть не помогает!»
Шэньянь хотел что-то сказать, но сдержался.
Лу Линсяо нетерпеливо спросил: «Что такое?»
Шэньянь неуверенно произнёс: «У меня есть новость для вас, молодой господин».
Лу Линсяо: «Говори!»
Шэньянь сообщил: «Старая госпожа оплатила счёт за ткани».
Выражение лица Лу Линсяо смягчилось: «Всё-таки прабабушка любит меня».
Шэньянь добавил: «Но ткани куплены не для барышни Линь».
…………
«Цяньцянь! Цяньцянь!»
Мэн Цяньцянь как раз подсчитывала расходы, когда старая госпожа бодро вошла в комнату.
Хотя разум её порой путался, но за последние годы под присмотром Мэн Цяньцянь её здоровье заметно укрепилось.
Мэн Цяньцянь отложила учётную книгу: «Прабабушка».
Старая госпожа подошла к ней и взглянула на лежащую рядом учетную книгу: «О чём эта книга?»
Мэн Цяньцянь с улыбкой ответила: «Это не простонародный роман, а учётная книга. Завтра я вместо неё почитаю вам что-нибудь новое.
Старая госпожа радостно закивала: «Тогда не забудь!»
Мэн Цяньцянь улыбнулась: «Хорошо».
Старая госпожа хитро усмехнулась: «Хе-хе …»
Банься и няня Ли развеселились, глядя на старую госпожу, и, прикрыв рты, тихонько смеялись в стороне.
Закончив хитро усмехаться, старая госпожа с таинственным видом произнесла: «Цяньцянь, угадай, что я тебе купила!»
«А …»
«Ладно, ладно, ты всё равно не угадаешь!»
Старая госпожа взмахнула рукой: «Внесите!»
Двое слуг вошли, неся несколько отрезов переливающейся, роскошной ткани.
Няня Ли пригляделась и удивлённо воскликнула: «Это же … парча с переливчатым блеском, которую доставили из лавки тканей?»
Ту, что барышня Линь выбрала для будущего ребёнка, но для одного малыша столько материи не нужно — всем было ясно, что на самом деле она выбирала ткань для себя.
А она умела выбирать — вся парча была высшего качества.
В такой дорогой ткани все непременно скажут, что именно она — законная супруга цзянцзюня Чжэньбэй.
«Цяньцянь, тебе нравится?» — с улыбкой спросила старая госпожа, склонив голову набок.
Теплое чувство охватило сердце Мэн Цяньцянь. Она кивнула: «Нравится, всё, что дарит прабабушка, Цяньцянь очень нравится».
Старая госпожа подбоченилась и засмеялась, словно озорная старушонка: «Хо-хо-хо …»
Мэн Цяньцянь с недоумением спросила: «Прабабушка, откуда у вас столько серебра?»
Семь-восемь сотен таэлей — немалая сумма.
Старая госпожа ответила: «Из денег на погребение».
Мэн Цяньцянь: «…»
………………
Двор Фэн.
Лу Линсяо поужинал с Линь Ваньэр.
«Прости, ткань забрала прабабушка, позже я куплю тебе новую», — сказал он Линь Ваньэр.
Линь Ваньэр покачала головой и жестами показала: Только один кусок из тех тканей был для нашего ребёнка, остальные изначально выбирались для старшей молодой госпожи.
Лу Линсяо, который поначалу испытывал благодарность и стыд за то, что Мэн Цяньцянь столько лет содержала семью, услышав слова Линь Ваньэр, вдруг снова подумал, что Мэн Цяньцянь всё ещё не так рассудительна, как Ваньэр.
Она и правда заслужила благодарность за содержание семьи, но не должна злоупотреблять этим и вести себя в доме как ей вздумается.
Лу Линсяо с болью в сердце взял её за руку: «Тебе пришлось терпеть обиды. Ты всё время думаешь о ней, а она думает только о себе. Будь у неё хотя бы половина твоей рассудительности, в доме не было бы постоянных разногласий».
Линь Ваньэр жестами ответила: Старшая молодая госпожа ещё молода, цзянцзюнь, пожалуйста, будьте снисходительнее, не сердитесь на неё».
Лу Линсяо слегка нахмурился: «Я понимаю. Впредь буду стараться быть терпимее. Ты вынашиваешь ребёнка, это нелегко — больше отдыхай. На этот раз я заслужил большие заслуги, и Его Величество непременно наградит меня, когда я получу награду, я снова свожу тебя за тканями, куплю и для тебя, и для ребёнка. Выбери себе побольше нарядов».
Линь Ваньэр прильнула к нему и написала пальцем на его ладони: Возможность служить вам — уже величайшее счастье для меня. Я не желаю большего.
Лу Линсяо обнял её за плечи: «Я привёз тебя в столицу не для того, чтобы ты жила в тяготах. Помимо статуса законной супруги, я дам тебе всё, что должна иметь жена: любовь, богатство и почёт».
…………….
Двор Хайтан.
Мэн Цяньцянь провела со старой госпожой весь день, а вечером снова взялась за учётные книги.
Счета в особняке делились на два вида: внутренние и внешние.
Внутренние счета — это расходы на домашнее хозяйство, внешние — доходы и убытки от загородных особняков, лавок и других владений.
Судя по записям, ни одно из загородных особняков и лавок не приносило прибыли, более того, каждый год в них приходилось вкладывать немало серебра.
И откуда брались эти деньги, можно было легко догадаться.
Мэн Цяньцянь закрыла учётную книгу: «Не ожидала, что всего за пять лет большая часть моего приданого будет потрачена».
Няня Ли с сердечной болью сказала: «Да, всего осталось десять тысяч таэлей».
Мэн Цяньцянь задумчиво произнесла: «В этих счетах что-то не так. Нужно внимательно пересчитать и выяснить, сколько можно вернуть. Сейчас самое главное — поскорее вывести эти десять тысяч таэлей.
Это будут деньги, на которые я смогу рассчитывать в будущем.
Но как их вывести и куда спрятать?
____________________________________
Примечание:
* - следовать за драконом – обр.выражение - поддерживать императора;
** - есть мягкую пищу – обр.выражение - жить за счёт жены;
*** - жёстко есть мягкую пищу – обр.выражение - диктовать условия, проявлять неуважение к тому, кто тебя содержит;
**** - здесь игра слов, слуга говорит, что зовут его Шэньянь, что с кит.переводится как - быть осторожным в высказываниях.
Перевод: Флоренс
Обновлено: 19.02.2026