— Ваши действия были безрассудны, Господин Сильвер. Вы совершили убийство гражданина.
— Да, я уже признал вину. Я понимаю, что должен был донести свои подозрения о том, что Клод Лоренц является преступников вам, вместо того, чтобы позволить мыслям о мести взять вверх.
Я сидел в небольшой комнате с серыми стенами. Вокруг меня ходил Фредерик Гельдерман. Мой взгляд был опущен. События прошлого вечера всё ещё сидели в моей голове. Как такое забыть. Смерть Левии и то, как я лишил жизни Клода. Тайная Полиция взяла меня под арест, пока будет приниматься решение, что же делать со мной. Оставшуюся ночь я провёл в камере в том самом невзрачном здании из серого камня на Виллемштрассе, от упоминания которого у большинства горожан начинают бегать мурашки по коже. Я не спал. Интересно, сколько часов я провёл в камере? Моей удаче пришёл конец. Не думаю, что шрама на моей щеке будет достаточно, чтобы доказать, что первым напал именно Лоренц. Наверное, будет суд и мне выносят приговор. Может, раз я сам признался в убийстве, то наказание хоть немного уменьшат. Я не жалел ни секунды, что лишил жизни Лоренца. Я уверен, что Левия улыбается мне с небес. Гельдерман да и сам Император Максимилиан известны своей беспощадностью. Может, это даже будет к лучшему, ведь уже скоро я снова смогу увидеть свою дорогую Левию.
Я был в помещении, которое вероятнее всего служило комнатой для допросов. Лишь серые стены и стол с двумя стульями друг напротив друга. Из меня нет смысла выпытывать информацию, я и так сказал всю правду. Гельдерман перестал ходить по комнате и, наконец-то, сел на стул напротив меня.
— Его Величество Император проявил милосердие. Ваши способности нужны Империи, очень нужны. Помните, доброта Его Величества не бесконечна. Вы первый человек, кого он пощадил.
Гельдерман достал и положил на стол какие-то бумаги. Я начал просматривать их. «21 декабря 948 года на Янукштрассе, 21 было найдено тело Левии Ор’Данар (национальность — сабиндийка, подданная Сабиндийской Директории). По опросам свидетелей и граждан, видевших жертву в этот день, был найден подозреваемый — Клод Лоренц, мужчина 923 года рождения, занимался литературной деятельностью. При обыске жилья подозреваемого были найдены улики (личные записи и холодное оружие, которое использовалось во время убийства жертвы). По прибытию представителей Имперской Тайной Полиции оказал вооружённое сопротивление и был ликвидирован».
— С меня сняли вину? — тихо произнёс я, то и дело перечитывая текст.
— На месте Его Величества я бы судил вас по всей строгости закона, но я не имею права оспаривать его решения. Я отдам приказ о вашем немедленном освобождении.
Уже совсем скоро я снова оказался на улицах столицы. Медленным шагом я поплёлся в сторону Зигмундштрассе. Время было около полудня. Я не хотел возвращаться в ту квартиру. Не думаю, что смогу дальше там жить. Жить напротив квартиры, где я ещё недавно лишил жизни Клода, станет для меня неподъёмной ношей. Я шёл по улицам города. Казалось, будто сам Гельтенштадт на меня давит. Каждая улица, которую я проходил, напоминала мне о Левии. Я слонялся по городу, не обращая внимания, куда я вообще направляюсь. Прошло, наверное, около двух часов. Лишь тогда, когда я посмотрел на стрелку наручных часов, я обратил внимания на место, где я нахожусь. Я прочитал вывеску магазинчика, около которого я стоял, после чего моё сердце на секунду остановился. Это была та самая книжная лавка, куда мы заходили с Левией во время нашей последней встречи. Да, это точно была она. Даже тот самый старичок сидит, читая свежую газету. Я начал ускорять шаг, я не мог больше здесь находиться. Передо мной была трамвайная остановка. Один уже подъехал и люди начали входить внутрь. Я прочитал табличку, висевшую на этом трамвайчике. «Вокзал». Точно! Как я сразу не догадался. Я побежал в сторону Зигмундштрассе.
Совсем скоро я уже был у знакомого дома с белыми колоннами по бокам. Поднявшись на свой этаж, я посмотрел на ту квартиру, где ещё вчера жил писатель. Дверь была заперта. Я старался не смотреть в ту сторону, поэтому просто зашёл внутрь своей квартиры. Я начал быстро собирать все свои вещи. К моему удивлению, за год их накопилось не так уж и много. Всё собрать я успел буквально за час. Мне хотелось как можно быстрее покинуть этот дом и этот город. Куда угодно. Доберусь до вокзала и возьму билет до какого-нибудь города. Просто посмотрю расписание ближайших поездов решу и поеду куда-нибудь подальше от столицы.
Вынеся вещи на улицу, я поймал дилижанс и сел внутрь. Пока извозчик заносил мои пожитки я в последний раз в своей жизни смотрел на дом на Зигмундштрассе, где прожил столько месяцев. К вокзалу меня довезли довольно быстро. Подойдя к кассам, я начал смотреть расписание поездов. Меня привлёк тот, что едет в Литилию, что находится в Нимгарде. Имперцы сделали из этого города пляжный курорт. Никогда не был на море зимой. Надо исправлять, поеду туда.
Я купил билет и хотел уже было направиться к своему вагону, когда я увидел знакомого сабиндийского мужчину. Это был Маалек Ор’Данар — отец Левии. Его лицо не излучало вообще никаких эмоций. Лишь какая-то пустота. Перед ним шли несколько сабиндийцев, несущих чёрный гроб. Я конечно знал, кто лежал внутри. Оставив вещи, я пошёл в сторону сабиндийцев. Ор’Данар меня сразу же заметил. Он же видел меня ещё вчера, как раз перед тем, когда перед его взором предстало изуродованное тело его любимой дочери.
— Сожалею о вашей утрате. Я не представляю, что вы чувствуете, — холодно произнёс я.
Я не знал, что я могу ему ещё сказать. Взгляд Ор’Данара был всё таким же пустым. Я просто шёл рядом с ним. Через какое-то время мы остановились у поезда «Гельтенштадт—Кроненбург». Левия будет похоронена на сабиндийской земле. На моём лице появилась лёгкая улыбка. Я подошёл к гробу, перед тем, как его начали заносить в вагон и дотронулся рукой до деревянной крышки.
— Спи спокойно, Солнце. Не скучай без меня на небесах. Ты же сможешь меня подождать, ведь так? Мы ещё обязательно встретимся, Солнце, — шёпотом произнёс я и отошёл от гроба.
Пока гроб затаскивали в вагон, я стоял рядом с Ор’Данаром и просто смотрел на вагон поезда. Я потянулся в карман своего пальто и достал оттуда коробочку с обручальным кольцом. Я молча протянул её отцу Левии.
— Господин Ор’Данар, я слышал, что когда сабиндиец умирает, то самые близкие люди кладут ему в гроб какую-нибудь вещь, чтобы в загробном мире умерший помнил о них. Я прошу вас, положите эту коробочку рядом Левии, Господин Ор’Данар, — проговорил я, перекладываю коробочку сабиндийцу. Когда она оказалась в руках отца Левии, я молча начал уходить от вагона. Ор’Данар ещё какое-то время смотрел мне в след.
Я сидел в пустом купе. Я выкупил все места. Мне хотелось побыть одному. Я никак не мог выбросить Левию из головы. Может, когда поезд покинет пределы Гельтенштадта, мне станет хоть немного легче? Я покинул работу, у меня сейчас, конечно, зимний отпуск, но что будет, когда он закончится. Я ведь больше не вернусь в Императорский Лицей. Надо было написать заявление на увольнение, а потом уже покидать столицу. Нет, я покинул Гельтенштадт, а это главное. Я больше не мог оставаться в этом городе.
Я ехал уже около часа. Я просто лежал на боку и смотрел в стену, стараясь ни о чём не думать. Я даже не знаю, сколько ехать до Литилии. Надо было хотя бы посмотреть на имперских картах, в какой части Нимгарда находится этот город. Главное, что там должно быть на что посмотреть. Коллеги о Литилии много чего рассказывали. Говорят, что пляжи там просто потрясающие. Хотя ими я всё равно сейчас насладиться не смогу, на календаре конец декабря всё-таки.
— Можно войти, Господин Сильвер?
Услышав чей-то голос, я мигом принял сидячее положение. В дверях стоял парнишка моего возраста в офицерской форме. Знакомый он какой-то. Паренёк, не дожидаясь моего ответа, зашёл внутрь купе и сел на свободное место. Мой взгляд был заострён на форме. Я понял, кто был этот офицер. Он был в подчинённых у Генерала Конрада Драккенфельда. Парнишку перевели к нему под конец Кодонийской Кампании. Я с ним никогда особо не общался, а сейчас даже его имя не думаю, что вспомню. Что же нужно этому офицеру от меня?
— Слышал об вашей утрате, Господин Сильвер. Искренне соболезную вам, — начал парнишка.
— Откуда вам известна наша с Левией Ор’Данар связь? Генерал Драккенфельд не настолько часто контактирует с Тайной Полицией.
— Генерал встречался сегодня утром с Его Величеством Императором, после чего они провели личную беседу. Среди затронутых тем была и ваша персона.
Уверен, что обсуждали события прошлого вечера. Популярный автор, книгу которого я помню даже как-то видел на полке у Генерала Драккенфельда, жестоко убил дочку высокопоставленного сабиндийского коллаборациониста, а после самого писаку прикончил авторучкой репетитор по кодонийскому языку Кронпринца. Не самый лучший у военачальника-вампира протеже, не так ли?
— У вас есть для меня какое-то важное сообщение, Господин Офицер? — решил сразу спросить я.
— Так точно, Господин Сильвер. Мы не думали, что вы в этот же день покинете столицу. Благо вас заметили садящимся в дилижанс. Генерал Драккенфельд предложил перевести вас в другое место.
— Перевести… в другое место? — ответил я в замешательстве.
Парнишка достал несколько документов, а также какую-то карту. На ней красовалась граница Мафедранской Империи и Веденского Царства. На карте имелось множество пометок, особенно выделялось тёмное пятно в самом центре. Вверху красовалось название карты — «Ситуация в районе Великого Леса на 948 год». Я слышал про этот регион. И в Альдебране про него говорили, в Академии слышал как кто-то обсуждает ситуацию на границе, а Гельмут Фаустхейм рассказывал о своём путешествии в северную часть этих земель.
— Я слышал, что Великий Лес в это время года просто прекрасен. Думаю, что это будет намного лучше, чем зимой ехать в Литилию.
Мне просто хотелось уехать хоть куда-нибудь, но не в Гельтенштадт. Мне дали задание, дали возможность восстановить честь перед монархом. Отказываться причин не было и была ли у меня вообще сейчас такая возможность? Великий Лес… Может в лесу я смогу прийти в себя, отпустить Левию и продолжить жить дальше.
— Я слушаю, — вздохнул я.
— Думаю, что вы уже могли что-то слышать про ситуацию в Великом Лесу, но лучше я пройдусь по этому более подробно. Довольно необычный регион для нашего континента. Единственное место, где имеется мигрирующий лес. Лейтенант Лихтер говорил, что деревья буквально двигаются вместе с корнями и землёй. И всё это длится по несколько дней подряд. И так по два или три раза в год. Как раз во время кодонийской кампании лес мигрировал, поэтому Царская Армия не успела занять весь регион к тому времени, когда силы Генерала Хоффмана смогли войти в район Великого Леса. Понимаете, что ситуация на границе довольно напряжённая. Мы считаем, что вооружённый конфликт неизбежен, его можно лишь оттянуть на несколько месяцев. Зимой вести боевые действия в этом регионе будет довольно проблематично, так ещё и наши специалисты сообщают, что скоро в области миграции леса, деревья снова начнут двигаться. Риск высоких потерь слишком высок, так что нам остаётся пока полагаться на дипломатию с представителями Веденского Царства.
— Вы хотите сказать, что Его Величество Император принял решение о назначении меня на дипломатическую службу?
— Да, вы правы, Господин Сильвер. Император дал вам возможность доказать свою полезность, — улыбнулся парнишка.
Он достал из кармана своих брюк билет Императорской Железной Дороги и положил на стол. На нём красовалась надпись «Грайвенау-Руовесильта». Рейс был назначен на завтрашнийй день. Значит, до Литилии мне теперь точно не добраться. Молодой офицер повернулся и направился в сторону выхода из купе. Перед тем, как его покинуть, он повернулся ко мне:
— Высадитесь на станции Оливдорф через час. Ваш поезд останавливается там. Ознакомьтесь с оставленными вам мной документами, Господин Сильвер. Надеюсь, что ещё когда-нибудь встретимся.
С этими словами он покинул купе. Я вновь оказался наедине с собой. Великий Лес. Значит, судьба теперь меня занесёт туда? У меня нет выбора, придётся ехать туда. Я решил. Ради Левии я попробую взять в себя руки и постараться продолжить жить. Не думаю, чтобы она была счастлива, если я бы страдал из-за её смерти весь оставшийся выделенный мне промежуток жизни. Я набралcя сил и потянулся за документами, оставленными офицером.
В документах была описана политическая ситуация в Великом Лесу и его история. Регион издавна населяют представители человеческой расы, а также на Востоке компактно проживают лесные эльфы. В географическом центре Великого Леса есть так называемся «зона миграции», где деревья могут двигаться до нескольких раз в год. Исследователи и армия стараются держать миграцию под контролем и, если популяция выйдет за пределы зоны, то её уничтожают. Были предложения сжечь всю эту область, но все они были отклонены из-за того, что там произрастают очень редкие растения, используемые в алхимии. История же Великого Леса была богата на события. Раньше здесь находилось несколько независимых княжеств, соперничающих между собой. Как-то Князь Конеля даже смог объединить весь регион и провозгласить себя Великим Князем Лесным, но из-за отсутствия наследников, его держава снова распалась на маленькие княжества, постепенно попадащующие в зависимость от их более крупных соседей. Так продолжалась довольно долгое время, пока кодонийцы не вошли в регион. Княжество, располагавшееся на Юго-Западе не отличалось особой силой. Местный князь не мог даже справиться с бандитами, заполонившими его землями. Всё дошло до того, что они его скинули и основали на тех землях своё собственное бандитское королевство. Они смогли просуществовать пару лет, пока не начались регулярные рейды на ближайшие пограничные кодонийские поселения. Тогдашний Король Кодонии отправил свои войска в земли бандитов и быстро разбил их силы. Юго-Запад Великого Леса стал владением его Короны. Царь Веденский тоже давно смотрел на этот регион. Поддерживаемый им Князь Холмограда практически полностью смог объединить Северную часть Великого Леса. Между двумя державами началось противостояние за владение регионом. В зависимость от Кодонии попали южные Княжества, а от Ведении северные. Король смог заставить южных князей объединиться в Лесную Конфедерацию с центром в городе Конель — города, которым когда-то правил человек, объеденивший весь Великий Лес. Царь же желал видеть регион под властью Князя Холмограда, который и так контролировал весь север. Холодная война перерасла в горячую. Из-за начавшейся миграции леса ни одна из сторон не смогла одержать вверх над противником. Север окончательно закрепился за Веденией, а Юг за Кодонией. Князь Холмограда принял вассальскую присягу перед Царём и его земли юридически стали частью Веденского Царства, хотя он сам сохранил автономию, а монарх даровал ему титул Лесного Князя. Но около двадцати лет тому назад между Царством и Холмоградом произошёл конфликт, из-за которого первые ввели войска и ликвидировали Княжества, введя на этих землях прямое правление из царской столицы. В Лесной Конфедерации ожидала похожая участь. Верховный Лорд Конфедерации, избраннный князьями после её основания, погиб в бою в конце Лесной Войны. Юг Великого Леса был полностью зависим от Кодонийской Короны, поэтому они были вынуждены избрать новым Верховным Лордом двоюродного брата тогдашнего Короля, который стремился, чтобы эти земли вошли непосредственно в состав Королевства. После того, как был раскрыт заговор князей, пытающихся его сместить, он полностью подчинил Конфедерацию и объявил Великий Лес частью Короны. Такое положение дел сохранялось до этого года, когда Империя объявила войну Королевству Кодония. Царское правительство решило не медлить и их армия пересекла границу Великого Леса, однако случилось то же самое, что и во время Лесной Войны — лес снова начал мигрировать. Поэтому к подходу сил имперских сил под командование Генерала Хоффмана, Веденская Армия не успела полностью взять под свой контроль весь регион. Часть юга осталась за Мафедранской Империей. Дипломаты смогли кое-как договориться о границе в Великом Лесу, но мир довольно шаткий и новая война, вероятнее всего, практически неизбежна. Нужно, чтобы конфликт не разгорелся хотя бы до начала весны. Зимой ожидается очередная миграция леса, так ещё и партизаны сейчас особо активны.
Пока я изучал документы, то чуть не прослушал, как проводник, проходящий мимо вагонов, объявлял, что уже через пять минут мы прибываем на станцию Оливдорф. Вздохнув, я стал собирать свои вещи и двигаться к выходу из вагона. Оливдорф — это довольно небольшая железнодорожная станция. Местность здесь преимущественно сельская. Мне всё равно нужно будет здесь всего лишь переночевать. Вынеся вещи из вагона, я начал изучать станцию и её окрестности в поисках какой-нибудь гостиницы или таверны, где можно было бы снять комнату на ночь. Искать особо долго не пришлось. Маленькая деревяная гостиница была буквально напротив здания железнодорожной станции. Чтобы скоротать путь, я вошёл внутрь и начал тащить вещи через зал ожидания. Станция была практически полностью пустой, что очень контрастировало со столичным вокзалом. Даже, когда я садился на поезд в Альдебран в довольно небольшом городке Музель, что не так уж и далеко от Вудгалена, там и то было более людно. Вспоминая про то время, я снова начал думать об Эдварде. За время, проведённое в этом мире, я успел потерять двух близких мне людей — лучшего друга и любимую девушку. Но ведь первый всё ещё может быть живым. Да и одна из причин, почему я пошёл на службу к Генералу Драккенфельду, была моим желанием спасти Эдварда.
Думая об этом, я услышал звук закрывающегося на ключ дверного замка. Подняв голову, я увидел зевающего клерка, закрывающего дверь почтового отделения. На этой железнодорожной станции была почта. В этот момент в мою голову пришла мысль, не дающая мне покоя. Я ускорил шаг в сторону гостиницы. Я хотел воплотить эту идею в жизнь. Свободные комнаты, к моему счастью имелись, поэтому пожилая хозяйка протянула мне мой ключ. Занеся свои вещи внутрь, я сразу начал искать авторучку, банку с чернилами и чистые листы. Они лежали практически на самом верху. Найдя нужные мне вещи, я сразу сел за письменный стол и начал писать. И как же мне раньше не приходила такая идея в голову. Я хотел написать Эдварду письмо ещё давно, но ведь я даже не знал, куда мне его отправить. Я вспомнил то, как мы с ним ходили на ближайшую почтовую станцию по просьбе его отца Гинта. Если не ошибаюсь, то он просил забрать письмо от заказчика, просившего продать ему несколько поросят. Я ведь могу послать письмо в Вудгален, к его семье. Может, они знают, где сейчас находится Эдвард, если он ещё жив, и передать ему мои слова. Обмакнув авторучку в банку с чернилами, я начал писать:
Эдварду Ливингстону
Деревня Вудгален
Имперская Провинция Кодония
Доброго тебя дня, Эд! Надеюсь, что ты ещё меня помнишь, ведь сколько времени уже успело пройти. Почти год, ведь так? Много чего прошло с нашей последней встречи. Я так и не вернулся в Альдебран. Думаю, что меня не сильно там искали, в городе в то время и так было проблем полно. Интересно, на сколько быстро освободили мою комнату? Вещей я там оставлял совсем немного, но всё равно жалко, если их куда-то дели. Спросишь, наверное, куда я тогда направился, если не в Альдебран? Я поехал в Гельтенштадт. Мне там предложили работу в Имперском Лицее. Он мало чем напоминал мне нашу Военную Академию, но мне тут даже нравилось и платили больше. Хотя я иногда вспоминаю и наши дни в Вудгалене, и то, как я по вечерам помогал тебе с мафедранским языком. Хорошие были времена. Тут тоже интересная жизнь да и я встретил много людей, но всё равно с тобой было интереснее. Помнишь, Эдвард, как мы пытались клеить девчонок из соседней деревни, но у нас с тобой ничего не вышло. Ты тогда сказал, что мы просто не созданы для любви, поэтому удача в делах с противоположным полом нам и не светит. Знаешь, я думаю, что твои слова были не слишком и далеки от правды. Во время жизни в имперской столице я встретил одну девушку и вскоре между нами завязались отношения. Я был влюблён, очень сильно влюблён. Ещё пару дней назад я думал о том, чтобы позвать её под венец и идти просить благословения у её отца. Ты был прав, удача в делах с противоположным полом не на моей стороне. Вчерашним вечером я увидел её бездыханное тело. Я всё ещё люблю её и не думаю, что смогу когда-нибудь забыть. Я решил пока что покинуть столицу и пишу тебе письмо в гостинице при маленькой железнодорожной станции. Завтра я поеду в Великий Лес. Говорят, что там очень красиво в это время года. Может, лицезрение красот этих мест поможет мне справиться с моей утратой.
Что мы всё обо мне только говорим. Как ты сам? Чем сейчас занимаешься? Может у тебя тоже кто-то появился и везёт на любовном фронте тебе больше, чем твоему старому товарищу? Хотя, главное, чтобы ты хотя бы был жив. Я пытался искать хоть что-нибудь о тебе, но все мои старания были тщетными. Я пишу тебе письмо на адрес твоих родителей, надеясь, что хотя бы твоя семья знает, где ты. Я бы написал тебе адрес, на который ты мог бы прислать мне ответ на моё письмо, но я даже не знаю, что писать. Я просто еду в Великий Лес, не имея ни малейшего представления о том, где я буду квартироваться. Я просто надеюсь, что мы ещё встретимся хотя бы раз. Надеюсь, что тогда в Рейвенспайре я видел тебя не последний раз.
Всего наилучшего,
Твой старый товарищ Микаэль Сильвер.
Я закончил писать. Я старался осторожно выбирать слова, чтобы ко мне не было никаких вопросов, если Тайная Полиция решит перехватить письмо. За окном за это время уже успело стемнеть. Сел писать, даже не сняв пальто. Сложив письмо, я аккуратно убрал его в карман, а после разделся и повалился на кровать. Слишком многое произошло за этот день. Я отключился практически сразу. Мне снился странный сон. Я стоял с Левией у колыбели, в которой улыбался младенец. В комнату вошёл Эдвард, который хотел посмотреть на ребёнка. Взяв его на руки, он сказал, что у глаза у младенца мамины, а вот само лицо больше смахивает на папу, после чего я вместе с Левией посмотрели друг на друга, а после на нашего общего ребёнка и начали смеяться.
Я проснулся. Было уже утро. Посмотрев на наручные часы, я увидел, что до отправления поезда осталось полчаса. Приняв сидячее положение, я смотрел в сторону окна ещё около минуты, после чего, наконец-то встал. Быстро собравшись, я вынес вещи и сдал ключ от комнаты. Время до поезда ещё было, но я хотел успеть отправить письмо. Клерк как раз только что открыл своё почтовое отделение. Принимал моё письмо он довольно долго, заполняя всё на конверте и приклеивая марку. Так и на поезд можно опоздать. Как только он закончил, я сразу же с вещами побежал в сторону моего вагона. Оставалось всего несколько минут, благо проводник помог мне занести все вещи в вагон. В купе я снова был один. Хоть компенсировали мне таким образом мои затраты на билет до Литилии. Присев на одно из мест, я решил последний раз взглянуть на железнодорожную станцию, пока поезд набирал скорость. Среди курящих у здания работников я увидел фигуру, взгляд которой был направлен прямо на меня. Это был мой старый знакомый в маске жука.
Обновлено: 18.01.2026