Когда насильно угоняют из города — это самый худший из возможных вариантов исхода событий. Однако в сердце Цзинь Фэнчунь теплилась надежда.
К концу последнего десятилетия на правобережье реки Янцзы постепенно появлялось все больше и больше сообщений о воинских формированиях под общим названием «Войска Покупающие Жизни». В уезде Линьчэн* эти два войска обосновались уже в двух городах.
П. п.: Линьчэн—уезд городского округа Синтай провинцииХэбэй (КНР). Название уезда означает «город Линь» и связано с тем, что в эпоху Весен и Осеней (771–476/403 гг. до н.э.) здесь существовал город Линьи.
И хотя эти войска занимали не слишком большие территории, примерно несколько ли* в окружности, и располагались преимущественно на неплодородных землях, в масштабах приречья Янцзы это уже считалось заметной силой.
П. п.: ли (кит. мера длины, равная 0,5 км)
Примечательно то, что об этих войсках шла хорошая слава. По крайней мере, их солдаты никогда не занимались грабежами и поджогами. Они никого не брали в плен и ничего не воровали, но как следовало из самого их названия «Покупающие Жизни», было понятно, что стоит только попасть к ним в руки, придется выложить деньги или продовольствие, таким образом «выкупая» себе жизнь.
— Войска Покупающих Жизнь… Пусть уж лучше придут они, — служанка Шуан Си, похоже, думала о том же, что и она. Ее дрожавшая в ладони Цзинь Фэнчунь рука постепенно успокоилась.
Шуан Си тихо прошептала:
— Это лучше, чем приход какого-нибудь другого «великого Вана*». Вы ведь также считаете, юная госпожа?
П. п.: в древности ванами называли верховных правителей. В имперский период (после объединения Китая Цинь Шихуанди 259 до н. э. — 210 до н. э.) титул Ван стал ниже императора (Хуан-ди), соответствуя европейскому королю или русскому князю – владельцу достаточно большой территории.
Цзинь Фэнчунь сжала руку Шуан Си. В смутные времена человек должен учиться сохранять присутствие духа, иначе жизнь станет невыносимой.
— Верно, попасть в руки «Войскам Покупающим Жизни» — вполне себе неплохой исход. С нами ничего не должно случится.
Ночь прошла в тишине, но обе девушки, как и все домашние в их родовой усадьбе, не сомкнули глаз до утра. Все прислушивались к шагам и голосам на улице и каждый раз трепетали от страха. К счастью, не было слышно ни плача, ни криков, не виделось зарева пожаров. Доверенный слуга уездного начальника охраны Цзиня подошел к окну, постучал и велел им загасить свечи.
— Ничего страшного! Не бойтесь! Мы ходили к воротам, слушали. «Войска Покупающих Жизни» вошли в город. У них такой порядок: до рассвета запрещено открывать двери, а после рассвета до особого распоряжения – тоже.
Изредка доносились окрики – вероятно, вызванные теми, кто все же открывал двери, чтобы подсмотреть.
Цзинь Фэнчунь и остальные успокоились. Таким семьям, как у них, больше всего страшны беспорядки. Если же будет сохраняться хоть малая толика порядка и дисциплины, то, будучи одной из самых влиятельных чиновничьих семей в уезде, они всегда смогут найти способ себя обезопасить.
***
На улице послышался гулкий звук железных копыт, отстучав дробь по каменной мостовой. Издалека, со стороны городских ворот, донесся шум голосов. Цзинь Фэнчунь накинула одежду и поднялась с постели. Служанка у ее ног пошевелилась, поднялась и зажгла свечу.
— Они прорвались в город! — воскликнула она.
У девушки сон как рукой сняло. Очевидно, она, как и Цзинь Фэнчунь, не спала всю ночь.
Цзинь Фэнчунь хотела казаться спокойной, но даже в ее дыхании чувствовался трепет. Она схватила горничную за руку.
— Прорвались… Войска Покупающих Жизни вошли.
— Войска Покупающих Жизни… — Служанка Шуан Си крепко сжала руку юной госпожи. В полумраке комнаты они смотрели друг на друга и мысли девушек текли в одном направлении.
— Говорят, стоит солдатам войти в город, и великий грабеж будет длится несколько дней…
***
Жизнь тех, кто рождается в смутные времена, подобна плывущей по бурлящей воде тростинке. Даже будучи дочерью знатного чиновника, Цзинь Фэнчунь не понаслышке знала о подобных вещах. Она являлась дочерью начальника охраны уезда, и ее осведомленность была намного больше, чем у обычного горожанина. От домочадцев она не раз слышала рассказы о том, как более десяти лет назад этот город штурмовали мятежные солдаты и беглецы, и из каждых десяти горожан в живых тогда осталось лишь шестеро.
Все началось с беглых солдат, которые не сумели выжить самостоятельно из-за стихийных бедствий, и тогда они подняли бунт. Ворвавшись в город, беглые солдаты и арестанты вскрыли зернохранилища, наелись досыта, набили рисом свои котомки, по пути бездумно растранжирив огромное количество зерна, и увлекли с собой множество городских мужчин, лишенных средств к существованию.
Если бы ее отец - начальник охраны уезда Цзинь, был более тщеславен или трусоват по натуре, то цветущей красавице Цзинь Фэнчунь сейчас пришлось бы беспокоиться, как бы ее не сосватали за предводителя Войск Покупающих Жизни. В конце концов, за последние пару лет эти Войска начали расширять свои владения. Поднебесная погрузилась в такой хаос, что всем стало ясно – грядет смена императорской династии. Будучи нынешними властителями Линьчэна, даже если Войскам Покупающих Жизни в итоге не удастся завоевать всю Поднебесную, они, как минимум, смогут удерживать власть в Линьчэне несколько лет. Для уездного начальника охраны Цзиня возможно было бы разумнее сделать ставку заранее, и ничто не могло бы лучше выразить его преданность, чем красивая дочь.
К счастью, ее отец не был таким человеком. Да и в город вошли именно Войска Покупающие Жизни. Прийдя к этой мысли, Цзинь Фэнчунь вдруг поняла, что это вторжение для нее – великое благо, куда лучше, чем приход какого-нибудь вана-самозванца или князька.
Под утро она наконец задремала, и даже спокойно поспала без кошмарных сновидений.
Ожидание растянулось почти на три дня. На улицах уездного города стояла гробовая тишина, нигде не было ни души. В доме Цзиней питались кое-как, очень экономно. В смутные времена люди невольно начинают беречь все, что у них есть. Да и воды оставалось уже немного, приходилось экономить.
Войска Покупающих Жизни разрешали только одному человеку в день ходить за водой и выносить «ночной горшок», так что приходилось не только экономить питьевую воду, но и очень умеренно пользоваться отхожим местом.
Семья Цзинь Фэнчунь была еще в относительно неплохом положении, еда у них всегда имелась. В некоторых же домах не было запасов даже на следующий день, и люди эти три дня просто голодали. На третий день на улицах запахло кашей. Войска Покупающих Жизни позвали семьи, у которых не было еды, выйти на улицу за похлебкой. Такие семьи, как семья Цзинь Фэнчунь, также были вызваны на главную площадь к священному дереву алтаря Шэ*. Для них было сделано исключение. Предводитель Войск Покупающих Жизнь лично пришел собрать с них деньги.
П. п.: В древнем Китае рядом со старыми мощными деревьями располагали алтари для поклонения Богу Земли и Урожая, а также для общих собраний, общинных ритуалов и даже судов. Это было не просто дерево, а символ божества земли и коллективной идентичности, вместилище духа-покровителя.
Цзинь Фэнчунь вновь вспомнились рассказы о мятежниках, когда-то давно захвативших ее город. Тогда следом после беглых солдат пришла карательная армия императора. Говорили, что их отправили для подавления мятежа, но в этом маленьком городке на юго-востоке никто толком не слышал, чтобы они сражались с мятежниками. Наверное, было пару стычек, и оба раза они потерпели сокрушительное поражение. Спасающиеся императорские солдаты добрались до городских ворот, требуя провианта и фуража, но в городе уже действительно нечего было им дать. Беглецы вломились в их город из-за нехватки еды, но им и в голову не пришло, когда они увидели разоренные беглыми мятежниками зернохранилища, что горожане тоже голодают. Рис, который беглые мятежники не могли съесть или унести с собой, они разбросали по дороге, и затем истоптали ногами, так что он стал совершенно непригодным в пищу.
Не получив зерна, взбешенные солдаты императорской армии ворвались в еще не восстановленный после набега мятежников город, устроив грабеж, поджоги и резню. Они буйствовали три дня, пока не были переформированы прибывшей личной гвардией императора. К тому времени в городе не осталось ни одной семьи, не потерявшей в этом месиве кого-либо из родных. В подконтрольных деревнях за пределами стен и вовсе почти никого не осталось в живых: одних увлекли с собой те первые беглые солдаты, других казнили как мятежников правительственные войска. Некоторые, спасаясь от бандитов, бежали в глухие горы, но, вернувшись, обнаруживали, что ни зернышка не осталось, а незрелый рис на полях был срезан. Тогда они либо сами уходили в леса, становясь разбойниками, либо отправлялись на север в поисках пищи, пополняя ряды беженцев.
Подобный выбор был в основном у взрослых мужчин. Что же касается женщин и детей, то в смутные времена их жизнь ценилась не больше, чем разве что травинка в поле, и большинство уже погибло.
Цзинь Фэнчунь и ее служанка Шуан Си были из тех, что уцелели. Хотя семья уездного начальника охраны имела в этих местах некоторое влияние, более десяти лет назад они тоже потеряли родных: не стало ее старшей сестры и старшего брата. Сестру приметили взбешенные солдаты, увели с собой и подвергли жестокому насилию. Потом всем сказали, что она тут же покончила с собой, перекусив язык, но в семье эту тему старались не затрагивать. Брат же тогда был еще маленьким, он сильно перепугался, слег в лихорадке и так и не оправился.
Цзинь Фэнчунь сейчас было четырнадцать лет, она родилась уже после тех беспорядков. Но, живя в такую эпоху, она всегда была очень серьезным ребенком и даже, можно сказать, немного по-стариковски сдержанна. Сейчас в ее голове беспрестанно прокручивалось все, что она слышала о Войсках Покупающих Жизни, и она невольно представляла, что было бы, если бы ее тоже уволокли мятежные солдаты. Конечно, для девицы благородных кровей единственный допустимый для всех окружающих ответ было немедленно покончить с собой. Так всегда лучше для всех. Но Цзинь Фэнчунь сейчас было всего четырнадцать, и она совсем не хотела умирать. Да и семья Цзиней относилась к дочерям довольно хорошо. Тогда ту старшую сестру отец выкупил за два мешка риса, и дома к ней даже пригласили врача, но она просто сама не выдержала. Поэтому Цзинь Фэнчунь сейчас могла размышлять только о том, что если бы ее увели силком, и будь она покрепче здоровьем, то смогла бы вытерпеть, и, возможно, для нее тоже оставался бы путь к жизни.
Но Войска Покупающих Жизнь, скорее всего, так не поступят!
***
В толпе послышался легкий ропот. Через некоторое время кто-то из людей правителя уезда набрался смелости и сказал:
— Великая предводительница, наверное, шутит… Тысяча лянов* – это же огромная сумма… Разве во всем уезде найдется много таких, кто сможет ее выплатить? Разве раньше, великая правительница, Вы не брали за «покупку жизни» по три ляна серебром* с человека?
П. п.: лян两 (лан) старинное название денежной единицы, содержащей 10 цянь, около 37, 3 гр чистого серебра). Также был другой термин: Лянь (鐮/鏈/銭) — историческая единица измерения и счета для медных монет в Древнем Китае, представлявшая собой связку монет стандартного номинала. С эпохи династии Цинь (III век до н.э.) и вплоть до конца имперского периода медные монеты цянь (钱) с квадратным отверстием в центре нанизывались на шнур для удобства хранения и расчетов. Один лянь обычно равнялся 1000 монет (или 1 гуань), но в разные периоды количество могло варьироваться (например, 500 или 960 монет). В литературе и хрониках упоминание «ляней» отражает не только денежную систему, но и социальные реалии: например, цена на зерно могла указываться в «лянях两», а крупные штрафы или выкупы исчислялись тысячами связок. Этот термин также встречается в классических романах (вроде «Речных заводей»), где разбойники требуют «сто ляней серебра» — здесь происходит условная конвертация: серебро часто измерялось в лянах(两, единица веса), но в народной речи «лянь» иногда ошибочно использовался как синоним из-за схожести звучания.
Три тысячи лянов за одну жизнь, да еще и только за тех, кому нет восемнадцати! А если взять, к примеру, семью Цзиней. Не считая слуг, сам уездный начальник охраны Цзинь с женой, одна наложница, четверо детей, плюс старуха-мать. Даже если отказаться от всех остальных и выкупать только самого уездного начальника охраны Цзиня, нужно заплатить пять тысяч лянов! Откуда у семьи Цзиней такие деньги?! В наши дни за служанку, даже самую красивую, с нежной кожей, справедливая цена – всего три ляна!
Цзинь Фэнчунь не знала, сколько сбережений было в ее семье. Но раз Войска Покупающих Жизни уже ворвались в город, какой у них оставался выбор? Она и не надеялась, что сможет «купить жизнь», поэтому, услышав цену, не разочаровалась, а, напротив, с большим любопытством ждала ответа предводительницы Войска Покупающих Жизнь по имени Се Шуанъяо.
Се Шуанъяо удивляла многим, и одним из таких качеств была ее любовь рассуждать и торговаться.
— Совершенно верно! Раньше те, кто попадал к нам в руки, чтобы «купить жизнь», платили и три ляна, и пять, и несколько сотен монет. Цена всегда была посильной, — она приподнялась на бамбуковом стуле, вглядываясь в толпу. — Вот, к примеру, тот самый ваш уездный сотник*, у меня он выкупил жизнь всего за семь лянов, и то лишь потому, что бежал очень быстро, и мы потратили целых полдня, чтобы его догнать.
П. п.: Сотник (百总, bǎi zǒng) в армии эпохи династии Мин (1368–1644 гг.) — это младший офицерский чин, командовавший подразделением примерно в 100 человек. Таким образом, сотник командовал ротой и был ключевым низшим офицером, связывавшим высшее командование с рядовыми солдатами.
Кто-то среди людей виновато засмеялся, как будто пытаясь загладить вину перед Се Шуанъяо. Та прищурилась, всмотрелась в толпу и как будто удивленно произнесла:
— О, сотник Ма! Так ты еще здесь?.. Все в той же должности?.., — затем, сделав паузу громко объявила: — Итак! Тем, кто младше восемнадцати – три тысячи лянов с человека! Старше восемнадцати — пять тысяч лянов! Можете подходить и оплачивать.
Это было окончательное решение Се Шуанъяо
Предводитель Войск Покупающих Жизни и вправду оказался молодой девушкой!
Цзинь Фэнчунь впервые в жизни видела такую известную личность. Ей стало очень любопытно. К тому же, Се Шуанъяо не запрещала людям на себя пялиться, даже, наоборот, требовала, чтобы все подняли головы, смотрели на нее и внимательно слушали. Поэтому Цзинь Фэнчунь разглядывала ее очень пристально, даже с некоторой жадностью.
Се Шуанъяо была высокой и довольно полной женщиной. В те дни полные люди особо выделялись. Редкость всегда ценится. Белолицая полненькая девушка всегда вызывала у людей уважение, и это доказывало, что ее семья была действительно обеспеченной. Девочке не нужно было работать на других людей, и ей всегда хватало еды.
Однако, Се Шуанъяо не отличалась особо светлой кожей, да и красивой ее назвать тоже было сложно.
**
«А в какой ему еще быть должности?» —размышлял тем временем сотник Ма. Конечно, он по-прежнему здесь служит! Сотник Ма подошел поближе к Се Шуанъяо и сказал:
— Молодая госпожа Се правильно говорит. Я потом просто подумал и решил, что все же предпочту быть соседом молодой госпожи Се, — он хитро ухмыльнулся и затем спросил: — А если я сейчас займусь разъяснительной работой, чтобы наши люди все поняли, сколько лянов госпожа Се могла бы мне заплатить?
Се Шуанъяо немного подумав, ответила:
— Один лян. Мы его вычтем из твоего долга. Помнится, ты все еще должен мне три сотни монет. Братец, давай-ка посчитай, сколько получится.
Ее кожа была смугловатой, глаза большими, но вместе черты лица складывались в довольно заурядное целое. Во всяком случае, она была не так красива, как Цзинь Фэнчунь, скорее больше похожа на Шуан Си.
Цзинь Фэнчунь слегка разочаровалась. Она так и думала, что Се Шуанъяо, наверняка, самая обыкновенная, поэтому даже правительственные войска императора не сочиняли о ней историй, будто она мятежница-развратница, совращающая добропорядочных солдат.
На вид эта девушка выглядела еще очень молодой, примерно того же возраста, что и Цзинь Фэнчунь, максимум на год-два старше. На ней была очень странная одежда — ни мужская, ни женская. Верх — распашная кофта темно-синего цвета с пуговицами-узлами, а внизу… штаны! Словно она надела нижнюю одежду поверх всего. Ни одной даже самой захудалой юбки! Но все вокруг смотрели на нее так, будто для них это в порядке вещей.
Цзинь Фэнчунь какое-то время разглядывала Се Шуанъяо и наконец поняла: вся ее одежда была сшита из хлопка, который в те времена считался очень дорогим и редким материалом.
В руке девушка держала диковинную железную трубку, узкую у рта и широкую с другого конца. Трубка выглядела очень тонкой. Она поблескивала на солнце белым светом, немного напоминая свирель суону*.
П. п.: Суона (лаба) —китайский народный духовой инструмент с высоким, громким звуком, используемый в народной музыке, опере и ансамблях. Изготавливается из дерева (например, палисандра).
Когда Се Шуанъяо говорила через эту трубку, ее голос делался громким, так что был слышен очень далеко. Цзинь Фэнчунь заинтересовалась этой вещью, и постепенно позабыв о страхе, вытянула шею и уставилась во все глаза на диковинный предмет. Кто-то слегка непроизвольно толкнул ее. Рядом стояла дочка главы уезда, ее ротик тоже был приоткрыт от удивления, и она смотрела на предводительницу как завороженная.
Обновлено: 03.02.2026