Утренний свет просачивался сквозь высокие окна поместья Хеддеров – бледный и безжизненный. Дом больше не казался величественным, лишь пустым. Каждый шаг Саманты по коридору отдавался слишком громким эхом, будто сами стены прислушивались к ней.
Она остановилась перед кабинетом отца. Дверь была закрыта. Теперь она всегда была закрыта.
Саманта подняла руку, но замерла в нерешительности – её пальцы дрожали.
(Джоана была права…)
(Она это не выдумывала.)
Саманта постучала. Один раз. В ответ – тишина. Затем послышался тихий скрежет ножек стула по полу. Пауза. И наконец:
— Войди.
Голос отца звучал старше, чем она помнила. Саманта медленно толкнула дверь.
В кабинете пахло старой бумагой и пылью. Повсюду громоздились стопки книг – на столе, на полу и даже у стен. Несмотря на дневной свет, горели свечи, их пламя слабо подрагивало.
А там, на столе, лежала раскрытая книга – массивная, в переплете из потрескавшейся темной кожи.
Генезис Хеддер стоял за столом, положив руку на страницы, словно боялся, что книга может исчезнуть. Он поднял взгляд. На мгновение на его лице промелькнуло облегчение, затем вина, а следом – нечто более острое.
— Саманта, — тихо произнес он. — Тебе не стоит здесь находиться.
Она закрыла за собой дверь.
— Ты провел в этой комнате всю ночь.
Генезис выпрямился.
— Я со всем разберусь.
Саманта перевела взгляд на книгу.
— С чем именно?
Генезис проследил за её глазами и тут же заслонил собой стол.
— Это пустяки.
Слишком быстро. Слишком отрепетированно. Саманта скрестила руки на груди.
— Ты читаешь её с того самого случая… Со дня, когда она умерла.
Генезис напрягся.
— Твоя сестра была больна, — твердо сказал он. — Кошмары. Тревожность. Совсем как у твоей матери.
Челюсти Саманты сжались.
— Она парила в воздухе.
Тишина тяжелым грузом обрушилась на комнату. Генезис сглотнул.
— Галлюцинации могут быть коллективными, — произнес он, хотя в его голосе не чувствовалось уверенности. — Травма способна на такое.
Саманта сделала шаг вперед.
— Её кости ломались прямо у нас на глазах.
Кулаки Генезиса сжались.
— Достаточно.
Но Саманта не унималась.
— Перед смертью она назвала имя.
Генезис закрыл глаза. Саманта прошептала:
— Улыбающийся.
Его веки резко распахнулись. Этого подтверждения ей было достаточно. Она подошла ближе, притиснув его к столу.
— Что это за книга?
Генезис покачал головой.
— Ты не поймешь.
— А ты попробуй объяснить.
Он горько усмехнулся.
— Тебе всего четырнадцать.
— Я видела, как умирает моя сестра.
Голос её дрогнул, но она не отвела взгляда. Генезис посмотрел на дочь. Посмотрел по-настоящему. И что-то внутри него надломилось. Он вздохнул и отступил в сторону.
Книга лежала открытой. Диаграммы. Символы. Старинный почерк, слой за слоем перекрывающий еще более древние записи.
— Это Книга Предков, — тихо сказал Генезис. — Она хранится у каждого мэра Грейхейвена.
Саманта уставилась на страницы.
— Зачем?
Генезис снова положил руку на книгу.
— Потому что Грейхейвен был основан на сделке.
У Саманты внутри всё похолодело.
— Под этим городом запечатан монстр.
Дыхание девушки перехватило.
— Улыбающийся, — прошептала она.
Генезис кивнул.
— Страх, обретший плоть.
Саманта сглотнула.
— Там сказано, как его уничтожить?
Генезис не ответил. Голос Саманты стал резким:
— Папа.
Он медленно покачал головой.
— Нет.
Сердце её упало. Генезис продолжил низким, почти благоговейным голосом:
— Потому что его невозможно уничтожить.
Саманта сжала кулаки. Генезис наклонился вперед, его глаза лихорадочно блестели.
— Но его можно использовать.
Она отшатнулась.
— Использовать?
Голос Генезиса дрожал не от страха, а от ярости.
— С этой книгой, с помощью ритуалов, я смогу его контролировать.
Саманта смотрела на него так, словно не узнавала.
— Контролировать ради чего?
Генезис с силой ударил ладонью по столу.
— Чтобы больше ни один ребенок в этом городе не погиб!
Она вздрогнула.
— Папа…
— Ты думаешь, полиция с этим справится? — Продолжал он, принявшись мерить комнату шагами. — Думаешь, поможет вера? Эта тварь питается страхом, она никогда не остановится!
Он повернулся к ней.
— Но если я буду командовать ею… если я направлю её…
Саманта яростно затрясла головой.
— Ты хочешь превратить монстра в оружие.
Генезис замер.
— В инструмент.
— Эта тварь убила Джоану! — Сорвалась она на крик.
Он выкрикнул в ответ:
— И я не допущу, чтобы её смерть была напрасной!
Слезы покатились по щекам Саманты.
— Ты говоришь о нем так, будто это какая-то машина!
Плечи Генезиса поникли.
— Я говорю как человек, который похоронил свою дочь.
Саманта сердито вытерла слезы.
— Ты думаешь, если ты будешь его контролировать, это сделает тебя лучше него?
Генезис отвернулся.
— Это единственный реалистичный вариант.
Она подошла ближе, её глаза пылали.
— Это не реализм. — Она ткнула пальцем в сторону книги. — Это тупая ИДЕОЛОГИЯ.
Генезис горько рассмеялся.
— Идеализм не спас твою сестру.
— Как не спасет и превращение в ту тварь, что её убила, — прошептала она.
Между ними воцарилось молчание. Руки Генезиса дрожали.
(Она говорит точь-в-точь как мать…)
(И именно это меня пугает.)
Саманта попятилась к двери.
— Если ты выберешь этот путь, — сказала она, — …ты проиграешь… Ты определенно навредишь не только себе, но и всем остальным…
Она повернула дверную ручку. Генезис прошептал:
— Саманта…
Она не обернулась.
— Я не позволю тебе этого сделать.
Дверь мягко закрылась. Генезис остался один на один с книгой.
Дверь отцовского кабинета захлопнулась за спиной Саманты с негромким щелчком. Какое-то время она просто стояла в коридоре. Дом теперь ощущался иначе. Слишком тихим. Слишком… внимательным.
Старинные напольные часы в дальнем конце коридора громко тикали, и каждая секунда растягивалась в бесконечность.
(Он это серьезно…)
(Он и правда хочет подчинить его себе.)
Саманта прижалась спиной к стене и медленно сползла вниз, пока не оказалась на холодном полу. Руки дрожали; она закрыла рот ладонями, подавляя рыдания.
В памяти всплыло лицо Джоаны. Парит. Извивается. Ломается.
— Я не дам ему превратиться в такое, — прошептала она себе под нос. — Не дам.
Спустя несколько мгновений она поднялась и направилась в свою комнату. Там всё было безупречно: плакаты висят ровно, кровать идеально застелена, косметика аккуратно расставлена на туалетном столике. Комната выглядела так, будто горе её не коснулось. И это злило.
Саманта закрыла дверь и повернула замок.
Она подошла к столу и выдвинула верхний ящик. В нем лежали сложенные записки, которыми они тайно обменивались в школе. Одна из них, вся в заломах от частого перечитывания, привлекла её внимание.
Джейс Уитмен.
Она развернула листок. Простая каракуля. В груди всё сжалось.
(Так вот ты где…)
(Ты знал, что так будет.)
Она взглянула в зеркало. Девушка, смотревшая на нее в ответ, казалась теперь старше. Суровее. Саманта вытерла глаза и встала.
Она схватила худи и натянула прямо поверх траурного платья, туго завязав волосы в хвост. Никакой косметики. Никаких масок.
Перед уходом она заколебалась, но всё же залезла под кровать. Она вытащила маленький фонарик и кухонный нож, который припрятала несколько дней назад – еще тогда, когда Джоана впервые начала кричать во сне.
(На всякий случай.)
Она сунула их в рюкзак. Саманта отперла замок и снова вышла в коридор.
Проходя мимо кабинета отца, она замедлила шаг. Свечи внутри снова затрепетали. Она не посмотрела туда. И не остановилась.
Снаружи небо уже темнело, наползали низкие тяжелые тучи. Саманта шла быстро, стараясь держаться переулков подальше от главной дороги. Каждая тень казалась слишком длинной. От каждого звука сердце подпрыгивало к горлу.
(То самое место, где они прячутся…)
(Пожалуйста, будь там.)
Когда она добралась до окраины города, впереди замаячила старая насосная станция – ржавый металл, заколоченные окна, место, забытое всеми, кроме тех, кто знал, что скрывается в недрах Грейхейвена.
Саманта тяжело сглотнула.
— Я здесь, — прошептала она в пустоту. — Как ты и говорил.
Она сделала шаг вперед и исчезла в темноте.
Продолжение следует.
Обновлено: 23.01.2026