Двадцать четвёртый год под девизом правления Цяньдэ в великой династии Дапин был, по всему судя, обречён стать годом необыкновенным.
Едва миновало весеннее равноденствие, как три новости, прибывшие из столицы, в мгновение ока всколыхнули все девятнадцать областей и уездов на Северном тракте Чаоань. На улицах и в переулках, в чайных и винных лавках — повсюду только и было разговоров.
Первая: Её Величество Государыня издала указ, вняв просьбе послов северного Цзе, об открытии в приграничных областях свободной взаимной торговли между двумя государствами. И из этих областей целых восемь приходилось на один лишь Северный тракт Чаоань.
Вторая: Приближались областные экзамены для женщин по программе «цзиньши», и двор назначил их главным распорядителем на Северном тракте Чаоань Великого академика Шэня, наставника наследного принца, чьи литературные труды снискали славу по всей Поднебесной. С тех пор, как более двадцати лет назад он впервые был назначен заместителем главного экзаменатора на особых императорских экзаменах для женщин в Министерстве церемоний, это первый раз, когда Великий академик Шэнь лично подал прошение, пожелав вновь послужить делу женских экзаменов «цзиньши».
Третья: Единственный сын Её Величества Государыни, объект всеобщего внимания в империи Дапин — Его Высочество Наследный принц — готовится к возведению главной супруги в сан официальной принцессы-консорта.
Эти три, казалось бы, никак не связанные вести, обрушившиеся разом, взволновали привыкших к спокойной жизни жителей Чаоаня до глубины души. С одной стороны, они потирали руки в предвкушении грядущих барышей от взаимной торговли, с другой — с нетерпением вглядывались в даль в надежде увидеть легендарного Великого академика Шэня, а с третьей — вполгоса строили догадки, какой же из знатных княжеских дочерей падёт неслыханная удача быть избранной Его Высочеством и возведённой в сан принцессы-консорта…
А в женской школе, что стояла на берегу реки в западной части областной столицы Чунчжоу на Северном тракте Чаоань, молодые ученицы в простых одеждах, с начёсами на висках и в шелковых повязках, и вовсе трещали без умолку:
— На мой взгляд, императорский указ о взаимной торговле двух государств не так прост, — с необычайной серьёзностью говорила одна из девушек, сжимая в руке кисть. — А поскольку областные экзамены для женщин «цзиньши» уже на носу, тема для эссе-рассуждения вполне может быть связана именно с этим…
Не успела она договорить, как девушка в синем платье вскочила с места и возмущённо воскликнула:
— Да когда же это ещё будет, а ты всё об экзаменах да рассуждениях! Разве не слышала, кто назначен главным распорядителем областных экзаменов на Северном тракте Чаоань? Наставник Шэнь, Великий академик Шэнь!
Увидев, что несколько соседок подняли на неё глаза, она приняла самодовольный вид и продолжила:
— А кто такой наставник Шэнь? Мама мне дома говорила, что в своё время наставник Шэнь был сама утончённость и благородство, первый литератор Поднебесной, и сколько знатных девиц от него без ума были!
Другая девушка потерла лоб, приподняла бровь и заметила:
— В своё время? Да то было два-три десятка лет назад! Боюсь, нынешний он тебя сильно разочарует. Лучше уж думать о его сыне, Шэнь Чжишу. Говорят, вот уж истинно статный мужчина, жаль только, ветренный до безобразия… Хотя, если разобраться, это даже к лучшему — будь он иним, у тебя всё равно шансов не было бы…
Окружающие девицы захихикали, во взглядах мелькнуло нечто двусмысленное.
Девушка в синем платье тут же вспыхнула, вцепилась в край одежды и плюхнулась на место.
— Вы… вы только и знаете, что меня дразнить! — обидчиво выпалила она. Повернувшись к говорившей, она всё ещё кипела: — Янь Фучжи! Девушка, а целыми днями заводишь такие речи! Ты… ты напрасно священные книги читала!
Янь Фучжи пожала плечами, прищурилась и усмехнулась:
— Я всего лишь дочь торговца. Не то что вы — читаете, не щадя живота, всё ради чинов и славы. Мне уж точно нет дела до всякой там священной мудрости…
Она подняла руку, притворно подула на длинный, словно луковый стебелёк, ноготь на мизинце.
— Не так ли?
Вновь раздался взрыв общего смеха.
Кто-то приблизилась и подобострастно спросила:
— Сестрица Янь, слышала, у тебя родственник в столице, при дворе служит… Так ты не в курсе, на кого же падёт выбор относительно принцессы-консорта?
Едва речь зашла об этом, все, точно пчёлы на цветущем поле, разом сгустились вокруг, жаждая услышать подробности.
Янь Фучжи скосила на неё взгляд, сделала вид, что отстраняет соседок, и равнодушно проговорила:
— Дела императорского дома… Где уж мне, при всём моём желании, такое знать…
Она поднялась, собираясь уйти, но вдруг замедлила шаг и, понизив голос, таинственно произнесла:
— Впрочем, один слух ходит… Но это ненадёжно! И вы ни словом не обмолвитесь, что от меня!..
Все тут же закивали, лица их выразили ещё большее оживление.
Только тогда она, слегка поджав губы, заговорила:
— А вы думаете, дело с возведением главной супруги у Его Высочества так просто? Включите голову! С четырнадцатого года Цяньдэ и по сей день Его Высочество участвует в государственных делах уже целое десятилетие, а в последние годы и вовсе императрица передала ему на рассмотрение все военные и административные вопросы северных трактов. И вот теперь — возведение главной супруги… Старые слухи о делах между императрицей и князем Пин вам известны и без меня. Его Высочество — единственная кровь императрицы, разве стала бы она единолично решать вопрос о выборе невестки? Если объявили о возведении главной супруги, боюсь, это значит, что императрица задумала отречься от престола и передать власть…
Кругом раздались приглушённые вздохи. Кто-то тут же вскричал в испуге:
— Значит ли это, что в Поднебесной сменится правитель…
Янь Фучжи цыкнула и тут же подняла руку, зажимая говорящей рот, с недовольством выговаривая:
— Разве подобные речи нам подобают? Заранее предупреждаю: если хоть слово из сегодняшних разговоров просочится наружу — я не пощажу!
Сказав это, не глядя на окружающие лица, она раздвинула толпу и вышла.
Позади кто-то робко окликнул:
— Сестрица Янь, наставник скоро придёт, куда же ты?
Она нетерпеливо махнула рукой, не оборачиваясь:
— Пойду проверю Мэн Тинхуэй. Вчера она хворала, не знаю, лучше ли сегодня. Как бы не пропустила сегодняшнюю проверку у наставника…
Едва прозвучали эти три слова, как шумная толпа девушек разом притихла.
Лишь спустя долгое время, когда она уже достаточно удалилась, кто-то прокашлялся и тихо проговорил:
— Кого угодно навестить, но её… Сама нарывается на неприятности…
Весеннее солнце лилось тёплым, пушистым светом, окрашивая её щёки в нежный золотистый цвет.
Рядом возникла чья-то тень, как раз перекрыв окно.
Она нахмурилась, мгновенно прояснив сознание, и, открыв глаза, услышала рядом развязный смех:
— Переживала, что ты не оправилась от болезни, вот и заглянула, а ты, оказывается, сладко спишь!.. Мэн Тинхуэй, а нельзя ли, чтобы ты смотрела на меня не с таким кислым лицом… а?
Сверху потянулась рука, пытаясь пощупать её лоб, но она отбила её ладонью.
Янь Фучжи недовольно отдернула руку, оглядела комнату:
— Живёшь здесь одна, умрёшь — и никто не узнает! Тьфу, сама же и напросилась на неприятности…
Мэн Тинхуэй выпрямилась, с шумом захлопнула лежавшую на столе раскрытую книгу и поднялась, направляясь к выходу.
Янь Фучжи последовала за ней, не сдаваясь:
— Наставник скоро будет проверять задание, ты разве не знаешь?.. Куда это ты собралась? От сна дорогу забыла?
Та бесстрастно остановилась, оглянулась:
— Барышня Янь, вместо того чтобы ходить за мной по пятам, лучше вернись и почитай. Областные экзамены на носу, а ты…
Янь Фучжи подбежала, перебивая:
— Какую книгу? Какой экзамен? Мой отец не заботится о том, сдам я или нет. Он оставил мне одну винну лавку да две парфюмерные лавки, чтобы я после школы помогала ему управлять делами семьи… На кой мне этот дурацкий титул?
Услышав это, Мэн Тинхуэй замерла, улыбнулась:
— В таком случае, барышня Янь, тем более не стоит вам следовать за мной. Как гласит поговорка, «идущие разными путями не строят планов вместе»…
Янь Фучжи обошла её спереди, лучезарно улыбаясь:
— Вот вы все, кто хорошо учится, всегда такие — напускные, неестественные… Ты учишься до полусмерти и, надо полагать, превыше всего ценишь этот областной экзамен. Почему же сегодня не идешь слушать наставника?
Мэн Тинхуэй закрыла на мгновение глаза, повернулась лицом к солнцу:
— К чему тратить время на то, что я и так давно поняла? — Сказав это, она зашагала прочь.
Янь Фучжи захлопала в ладоши у неё за спиной, смеясь:
— Мэн Тинхуэй, вот именно твою высокомерную и бесцеремонную мёртвую серьезность я и люблю! Другие только и мечтают ко мне приблизиться, а ты одна всех ни во что не ставишь! Редко встретишь девушку с таким нравом!
Мэн Тинхуэй промолчала, уголок её рта дёрнулся. Она уже собралась было ускорить шаг, как Янь Фучжи вдруг ухватила её за рукав.
Та потянула её прямо к Западным воротам, восторженно приговаривая:
— Я поняла! Ты устала, запершись в комнате с книгами, хочешь глотнуть свежего воздуха. Пошли в нашу винную лавку, угощу тебя вином, хорошим вином!
Мэн Тинхуэй попыталась вырваться, но не смогла, и лицо её застыло:
— Янь Фучжи, отпусти. Какой может быть порядок, если среди бела дня идти в винную лавку пить?
Янь Фучжи не только не отпустила, но потянула ещё сильнее:
— О-хо! Так значит, ты, Мэн Тинхуэй, ещё и о порядке заботишься? А кто тогда в прошлый раз открыто читал всем те любовные стихи и игривые песенки из книги «Вздорные речи»? И ты ещё об порядке толкуешь!
Лицо Мэн Тинхуэй потемнело ещё больше, но она перестала сопротивляться, лишь покорно позволила вести себя, пробормотав:
— Не кричи так, ладно? Я пойду с тобой.
Янь Фучжи торжествующе рассмеялась, зашагала быстрее и подмигнула ей:
— Вот это другое дело.
Обновлено: 22.01.2026