— В сезон, когда опадают лепестки сакуры, я каждую ночь засыпаю только под твой голос. Я искал тебя, искал целых тридцать два года...
Жэнь Иньинь читала это приторное «признание в любви», и у нее мурашки бежали по коже.
Возраст радиоведущих не разглашался. Она вела «Почтовый ящик в полночь» десять лет и всегда держалась скромно. Кроме имени Иньинь, она никогда не упоминала в программе свои личные данные или возраст.
Она окончила университет десять лет назад, и в этом году ей как раз исполнилось тридцать два. Кто же этот человек, написавший письмо? Если это не чья-то злая шутка среди коллег, кто еще мог так точно знать ее возраст?
— Я с нетерпением жду момента, когда смогу предстать перед тобой, — продолжала читать Жэнь Иньинь, — если только ты поможешь мне в одном деле...
В каком деле?
На этом письмо внезапно обрывалось, словно оставляя самую мучительную недосказанность.
Жэнь Иньинь вертела письмо и так, и эдак, но больше не нашла никакой полезной информации.
Кто-то из коллег советовал ей:
— Просто забудь об этом, как о глупой шутке.
Но лицо Жэнь Иньинь оставалось мрачным.
— Говорит: «если только ты поможешь мне в одном деле, я предстану перед тобой». Проблема в том, что я вовсе не хочу, чтобы этот человек передо мной появлялся!
Чем больше она об этом думала, тем больше пугалась.
— ...Что значит эта «помощь»? Это какое-то конкретное дело или стоит мне просто хоть кому-то помочь, как он тут же явится, согласно уговору?
Жэнь Иньинь зациклилась на этом, теперь ей повсюду мерещились угрозы.
Обычно щедрая и приветливая, она теперь боялась даже ответить незнакомцу на улице, если тот спрашивал дорогу. Она страшилась, что по неосторожности «поможет» кому-то, и это привлечет загадочного поклонника, который тут же возникнет перед ней.
Она была предельно осторожна, но признания в любви продолжали одно за другим приходить на радиостанцию.
* * *
«Сначала расскажу тебе о своем детстве. Маленьким я рос в деревне, родители после китайского Нового года уезжали на заработки. Когда они возвращались к концу года, то обычно привозили с собой младенца. Так у меня появились сестра и брат».
«За нами присматривала бабушка, но она была уже старой: уследить сразу за тремя детьми — достижение, если они просто сыты и одеты».
«Перед нашим домом протекал ручей, в русле которого скапливались камни разных размеров. Ключевая вода стекала с вершины горы. Каждое лето, когда выпадало много дождей, в глубоких местах русла образовывались временные заводи. Именно там я научился плавать...»
Жэнь Иньинь сжимала письмо в руках, и вдруг в ее голове что-то щелкнуло.
Письма, полученные за последние пару дней, лежали в ящике стола. Она порылась в них и нашла то «резюме», что пришло вторым.
— А, вот оно, — пробормотала Жэнь Иньинь, указывая пальцем на последнюю строчку в колонке наград. — Третье место в заплыве на 1500 метров брассом на Универсиаде.
— Так ты, оказывается, мастер? — удивилась она. — И в маленьком ручье можно научиться так хорошо плавать.
Она немного расслабилась и снова принялась за чтение.
«В один год я повел сестренку к ручью ловить головастиков. Мы собирали их в прозрачную пластиковую бутылку, чтобы принести домой и смотреть, как они превращаются в лягушек. Домашний дуршлаг с натянутой марлей заменял нам простейший сачок. Сестренка держала его и, присев у воды, раз за разом зачерпывала воду, заливаясь звонким смехом...»
«В тот день солнце палило нещадно. Чистая вода в ручье так нагрелась, что казалась теплой, как в источнике. Кажется, я заснул или просто на мгновение отвлекся. А когда открыл глаза, моей трехлетней сестренки нигде не было... А ведь только что она стояла у камня и ловила головастиков...»
Сердце Жэнь Иньинь сжалось от тревоги за незнакомую маленькую девочку.
«Летом на воде несчастные случаи происходят мгновенно, нельзя отвлекаться ни на секунду...»
Опасаясь увидеть печальный конец, она в тревоге перевернула лист, но с изумлением обнаружила, что обратная сторона... снова пуста.
И это письмо закончилось на самом интересном месте? Что это за манера такая?
Жэнь Иньинь чувствовала себя как зритель, которому проспойлерили половину сюжета: и продолжать смотреть тошно, и бросить нельзя.
В дверь как раз заглянул коллега и, заметив выражение ее лица, участливо спросил:
— Такие письма очень утомляют. Давай так: просто не читай их больше. Получишь такой желтый конверт — сразу в корзину. Когда этот ажиотаж пройдет, все наладится.
Жэнь Иньинь сначала кивнула, но в глубине души все равно шевелилось какое-то необъяснимое беспокойство.
Подумав, она покачала головой и с улыбкой ответила:
— Сегодняшнее письмо я все-таки собираюсь прочитать в эфире.
И она действительно прочитала.
Своим искренним, нежным и сладким голосом в глубокой ночи она осторожно произнесла:
— ...Каждое лето происходит много несчастных случаев на воде с детьми. Недавно я услышала от одного друга о подобной трагедии. Надеюсь, что каждый родитель будет ответственным и ни в коем случае не станет отвлекаться, присматривая за детьми...
* * *
В парикмахерской «Моли» хозяйка Моли где-то раздобыла темно-зеленый радиоприемник и теперь, подперев подбородок ладонями, с улыбкой слушала программу.
Сяо Хай так хотел спать, что веки у него слипались. Он лежал на столе в полудреме, составляя ей компанию. Голос из радиоприемника звучал нежно и сладко, как у небесной наставницы, спасающей мир: «...несчастные случаи с детьми. Я только что услышала о подобной трагедии...»
Сяо Хай закрыл глаза. Слова из радио казались ему смутными образами из сна.
Глаза Моли засияли, она хлопнула Сяо Хая по плечу и взволнованно воскликнула:
— Хай, слышишь! Иньинь действительно прочитала письмо, которое ты ей написал! И даже назвала тебя своим другом!
Сяо Хай мгновенно проснулся, его уши покраснели, и он неловко отвернулся.
— Сестра... ты же сама заставила меня писать, — проворчал он в шутку. — Скажи, зачем нам, когда у нас и так все хорошо, писать столько писем какой-то незнакомой радиоведущей?
— ...Рано или поздно ты узнаешь, — улыбнулась Моли. Она легонько погладила Сяо Хая по волосам и тихо добавила: — Веришь ли ты в то, что люди, с которыми мы пересекаемся в жизни, пусть даже на несколько секунд, могут изменить финал всей судьбы?
Кто скажет, что это просто совпадение? Кто скажет, что каждое расставание — навсегда? Является ли это совпадение случайным?
Или это предначертано судьбой.
— Я всегда надеюсь... что те, кто помогал мне, кто проявлял доброту к этому миру, получат лучший финал... — туманно произнесла она.
Сяо Хай снова начал засыпать, его глаза закрывались. В полузабытьи он пробормотал:
— Сестра... а кто проявил к тебе доброту? Сестра Жэнь Иньинь?
— Ты разве видела ее раньше, знала ее?.. — сонно бормотал он. Сквозь дрему он услышал тихий ответ Моли:
— Нет, не она...
— Тогда тот старший брат? — Сяо Хай зевнул, веки стали тяжелыми как свинец.
В пустой парикмахерской Моли, казалось, тихо вздохнула. Глядя на ровное дыхание засыпающего Сяо Хая, она прошептала:
— Нет, и не он...
Обновлено: 02.02.2026