— Сынок, пей кашу, пока горячая, — госпожа Цзян поставила миску с дымящейся кашей перед Сун Шианем и села на край кровати, с сияющей улыбкой наблюдая за тем, как он ест.
Держа миску, Сун Шиань помешивал кашу медной ложкой и приводил в порядок мысли.
После того как на ночной трассе он «вытянул счастливый билет», судьба забросила его в этот мир.
Это не была ни одна из эпох древнего Китая – страна, где он оказался, звалась Великая Юй. До нее здесь сменилось уже больше десятка династий.
Как и в знакомом ему мире, цивилизация здесь прошла путь от рабовладельческого строя к феодальному. Были свои периоды Сражающихся царств, когда рождались великие идеи, которые позже были вытеснены единым «Священным Учением», наиболее удобным для управления страной.
Священное Учение – это мудрость святых мужей. По сути, местный аналог конфуцианства. Суть везде одна: искусство управления народом.
Вероятно, по воле случая Сун Шиань переселился в тело богатого молодого господина с тем же именем. Его отец, Сун Цзин, был обладателем высшей ученой степени цзиньши и занимал пост управителя Шэнъаня – должность, сопоставимую с мэром столицы.
Род Сун Цзина пользовался большим уважением: клан Сун из округа Хуай в прошлом давал государству чиновников уровня Девяти министров.
Конечно, это вовсе не означало, что и его положение было столь же блестящим. Ведь его родная мать, госпожа Цзян, когда-то была простой служанкой в доме Сун – она принадлежала к низшему сословию, которое стояло даже ниже обычных простолюдинов.
Кем был бастард в древние времена? Юань Шу, один из великих прошлого, как-то едко отозвался о своем старшем брате: «Юань Шао? Да он просто слуга в моем доме!»
Так что, пусть у Сун Цзина и было всего двое сыновей, семейное имущество не имело к Шианю ни малейшего отношения. Такова была логика наследования в древности.
Не только в императорской семье, но и в знатных родах существовал свой порядок «престолонаследия». Политические и финансовые ресурсы клана были ограничены, и чтобы не распылять силы и сохранять величие, всё передавалось старшему наследнику.
Это сейчас принято делить поровну или хотя бы семь к трем. В древности же действовал принцип «всё или ничего». Законным сыновьям еще что-то перепадало, а бастарды в плане чувств ценились порой меньше, чем родные племянники.
Взять того же Цао Цао: по записям у него было двадцать пять сыновей. Но на слуху лишь Пэй, Чжан, Чжи, Сюн и Ан. Ну, может, еще Чун.
А этот Сун Шиань вдобавок был еще и непутевым бездельником. Если не приложить усилий, так и застрянет до конца дней в своем неопределенном статусе.
— Сын, — прервала его раздумья госпожа Цзян. — Какое счастье, что ты очнулся. Теперь ты не пропустишь завтрашний провинциальный экзамен.
Сун Шиань кивнул.
— Ты уж постарайся, сдай на цзюйжэня. А отец потом пристроит тебя писарем в столице. Хоть он и суров на словах, но если ты и правда сдашь экзамен, он не сможет тебе не помочь, — наставляла мать.
Систему государственных экзаменов Кэцзюй в Великой Юй ввел нынешний император. Она мало чем отличалась от той, что знал Шиань, и делилась на три ступени.
Тунши – экзамен на звание сюцая, проводился ежегодно.
Сянши – провинциальный экзамен на звание цзюйжэня, раз в два года.
Хуэйши – столичный экзамен на звание цзиньши, тоже раз в два года. Трое лучших в списке именовались чжуанъюань, банъянь и таньхуа.
Отсутствие дворцового экзамена выглядело логичным – всё-таки численность населения здесь была иной.
Многим знакома история о том, как некий Фань Цзинь сошел с ума от радости, сдав экзамен. Это был своего рода древний аналог ЕГЭ. Но из-за того рассказа у людей сложилось два неверных представления о цзюйжэнях.
Первое – что сдать этот экзамен запредельно сложно. Второе – что статус цзюйжэня сразу дает право на высокую должность.
Сдать экзамен и впрямь непросто, но не невозможно, ведь со времен введения Кэцзюй это звание стало пропуском в систему. Однако после получения степени большинство могли рассчитывать лишь на место «писаря» – мелкого служащего. И лишь единицам, занявшим первые места в списке, выпадал шанс стать кандидатами на чиновничьи посты.
Фань Цзинь стал легендой не потому, что просто сдал экзамен, а потому, что занял седьмое место по всей провинции.
В каждой провинции квота на цзюйжэней составляла около сотни человек. Если ты выходец из чиновничьей семьи, имеешь фору в плане образования и ресурсов, но всё равно не можешь сдать – значит, ты бездарность.
Если Сун Шиань провалится и в этот раз, это будет его третий крах подряд. Полный ноль.
Так что не стоит винить только семью за плохое отношение к нему. То, что Сун Шиань напился в кабаке и едва не утонул, – не меньший удар по репутации семьи.
— Матушка, я всё съел, — Шиань протянул пустую миску матери.
Заметив, что он собирается встать, та встревожилась:
— Ты куда? Только пришел в себя, отдохни еще. Если что нужно, я сама сделаю.
Сун Шиань покачал головой и направился к своему письменному столу:
— Матушка, мне нужно учиться.
Услышав это, госпожа Цзян просияла:
— Какой же ты у меня молодец! Завтра обязательно сдай экзамен, покажи отцу, на что ты способен!
— Обязательно, — Шиань мягко улыбнулся матери. — Идите, матушка, занимайтесь своими делами. И, если можно, не заходите ко мне пока.
— Хорошо-хорошо, не буду мешать, — радостно закивала она и, пятясь, вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Сун Шиань посмотрел на стопки экзаменационных свитков, нашел копию работы победителя прошлого года и потянулся. На его лице играла уверенная улыбка.
Пусть экзамен уже завтра, он ни капли не волновался.
Для кого-то фраза «сдать экзамен несложно» – пустая бравада. Но для него это была чистая правда.
В девяносто восьмом году в одной из деревень Шаньдуна родился мальчик. Спустя двадцать семь лет он, будучи целевым отобранным студентом в Гуйчжоу, с головой погрузился в пучину дел современной модернизации. Оглядываясь на свой путь, он мог сказать одно: на нем не было врагов, одни сплошные экзамены!
Так что план на сегодня прост: сначала выберемся на берег. А потом станем закаленным бойцом феодального фронта.
…
В изысканном кабинете поместья Сун сидел юноша лет четырнадцати-пятнадцати. Он внимательно слушал Сун Цзина, который стоял рядом с книгой в руках и давал наставления.
В этот момент в дверь тихо постучали, и вошла женщина с подносом чая и сладостей. Сун Цзин, решив, что это служанка, не обратил внимания, пока не услышал знакомый голос, прошептавший с улыбкой:
— Господин, Шиань очнулся.
Сун Цэ, услышав это, скользнул по ней холодным, безучастным взглядом.
Сун Цзин отозвался столь же равнодушно:
— Знаю. Иди.
Видя, что муж не впал в ярость, госпожа Цзян поняла, что его гнев поостыл, и с улыбкой поставила поднос на стол.
— Цэ-эр, — продолжил Сун Цзин наставления, — Сянши делится на два предмета. Первый – это ода цифу, тут я в тебе не сомневаюсь. Второй – политическое эссе цэллунь. Как правило, темы эссе связаны с положением дел в государстве в текущем году. Скорее всего, в этот раз спросят о войне с царством Ци на северной границе…
На полуслове он замолк. Заметив, что госпожа Цзян всё еще стоит рядом, он недовольно спросил:
— Что еще?
Опустив голову и заискивающе улыбаясь, та робко проговорила:
— Господин, Шиань ведь завтра тоже идет на экзамен. Может, позвать и его, пусть послушает…
Не дав ей закончить, Сун Цзин рявкнул:
— Вон! Чтобы глаза мои эту скотину не видели!
Обновлено: 03.02.2026